Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ) - Винтеркей Серж

Жизнь в Москве показалась ему сейчас невероятно манящей после того, что с ним произошло вчера. Но затем он стиснул зубы.

Заманчиво… Но нет, никак нельзя. Опозорится сам и опозорит всю свою семью. Как отец будет работать дальше в полиции, если все будут знать, что сын полицейского сбежал от первой же просвистевшей недалеко от него пули? А Джино — что это за капореджиме, племянник у которого за границу убежал, едва начались какие‑то трудности?

А брат его? Брата новый директор точно уволит с фабрики. Всё‑таки высоковатую он ему должность дал для бывшего безработного без навыков работы. Ясно, что месяцок он, может, там еще и продержится. Но потом новый директор обязательно своего человека поставит на эту должность. Уж больно она важная и хлебная.

Кто его поймёт и не осудит из родственников, если он в Москву сбежит? Мама, разве что…

Хотя при этой мысли Альфредо покачал головой: «Нет, это ещё вопрос. Мама все же жена полицейского. Не хотела бы, чтобы отец занимался этой опасной работой, так он бы наверняка уже на какую‑нибудь другую перешёл бы».

Сколько бы отец у них ни пыжился, но все в семье знали, кто глава семьи. Мама, конечно. Это было ни плохо, ни хорошо. Это просто всегда было так — сколько себя Альфредо помнил.

Мать всегда была способна вымотать отца и заставить его принять то решение, которое ей нужно. И раз она знает, что у отца работа опасная, но не против этого, то нет — мама тоже его не поддержит. Прямо никогда ему не скажет, конечно. Но это всегда будет стоять между ними.

А, ну да, и ещё один вопрос: кто напал на него сегодня? А если этот враг опасен и терпелив?

Вот уйдёт он с должности директора, сбежит в СССР. Но однажды, когда он закончит аспирантуру, ему же всё равно придётся возвращаться на родину. Или просто даже уехать из тихого, спокойного СССР в Европу — он же не советский гражданин.

А если этот враг найдёт его, когда он будет уже обычным человеком — без высокой должности и без команды телохранителей, которая так хорошо его сегодня защитила? И тогда между пулями убийц и им не будет никакого живого щита.

А ведь в Москве ещё и Ивлев — тот самый Павел Ивлев, который так здорово тогда выручил с той девушкой, которая притворилась беременной. Он тогда едва не сбежал в Италию.

И, кстати говоря, Альфредо уколол стыд за то, что те золотые часы, что он тогда привёз от Джино, Паша так у него и не взял. Он, кстати, сейчас сам их носил.

Ну и что? Даже если они ворованные, как он предполагал… Кто же потребует у директора крупного предприятия снимать часы с руки, чтобы проверить их серийный номер? Ясно, что такое вообразить себе даже нельзя.

Но вот если он приедет в Москву… Как же стыдно будет посмотреть Ивлеву в глаза! У Альфредо не было иллюзий. Фактически это было решение Ивлева сделать его директором предприятия. Он уже сообразил, что в силу каких‑то совершенно загадочных для него причин Тарек Эль‑Хажж очень прислушивается к мнению Павла.

«Да, Паша, наверное, будет поражён, если нищий парень, живший на подачки от своего дяди, которого он сделал директором крупного предприятия в Италии, снова вернётся в аспирантуру, — подумал Альфредо. — Конечно, Ивлев — хороший друг, вряд ли он будет его ругать. Но мне будет стыдно смотреть ему в глаза».

«Нет», — вздохнул Альфредо. — «Никуда я не побегу. Нельзя бежать. Как был, так и останусь директором. Надо просто выяснить, что это за сволочь подослала убийц, и разобраться с ней».

Тем более Джино пообещал, что это сделает. И Тарек, который позвонил ему, пообещал, что обязательно выяснит, кто на него напал. А дяде и владельцу фирмы, в которой работал, Альфредо верил. Имел он основания верить Джино: капореджиме серьезной группировки — вовсе не тот человек, что будет бросать слова на ветер. Это одна из самых уважаемых сицилийских семей Коза Ностра. В ней на такой должности со слабым характером не удержишься.

Ну а Тарек? Так‑то он с виду спокойный гражданский человек, но иллюзий у Альфредо по его поводу не было. Да, он гражданский, но шутки с ним шутить точно никому не стоит. Вон сколько на него телохранителей работает — да ещё доказавших совсем недавно, что они прекрасно знают своё дело.

Стал бы мирный гражданский человек набирать столько волков, готовых при необходимости укусить? Нет, конечно. Тарек — это очень серьёзный человек. Пообещал найти того, кто прислал к нему убийц, — обязательно сделает это…

Москва, Лубянка

Как и велел председатель КГБ, в восемь утра все необходимые документы лежали уже у него на столе. Сам Вавилов пришёл тоже. Андропов велел ему зайти.

Вавилов тихо сидел, пока Андропов изучал выводы аналитиков. Затем, хмыкнув, спросил:

— Значит, предлагаете всё же отправить Ивлева в Японию?

Вавилов, собственно говоря бы не предлагал, будь ситуация обычной. Уж больно был ценен Ивлев как аналитик, дающий важные и безошибочные прогнозы. Но он уже очень неплохо изучил Юрия Владимировича. И когда они беседовали в субботу, у него сложилось впечатление, что Андропов хочет услышать что‑то не наподобие «держать и не пущать» в отношении Ивлева. А есть у него потребность в какой‑то необычной комбинации, используя интерес японцев к Павлу.

Так что он решил довериться своей интуиции. И именно эту версию вместе со своими аналитиками и прорабатывал за выходные как основную. Но теперь её нужно было отстоять, даже если настроение у председателя в этом отношении за выходные изменилось — что тоже возможно. Он же не робот, а человек. Теперь уже деваться было некуда.

Впрочем, естественно, что Вавилов проработал и запасной вариант, что тоже лежал на столе перед председателем КГБ. А именно — дать от имени Ивлева согласие японцам на поездку, а потом в последний момент найти причину, чтобы Ивлев всё же не поехал. К примеру, он заболел или руководство сочло нужным отправить его в срочную командировку по стране. Да мало ли что еще может быть… Дети заболели, к примеру, или ещё какая‑то уважительная причина возникла.

А вплоть до момента, пока японцы будут уверены, что он приедет, — отслеживать их активность по этому поводу. Мало ли: из посольства какие‑то письма будут слать и звонки делать Ивлеву, в которых будут более подробно расписывать для него программу визита — в полной уверенности, что в Японию он всё же приедет. Уже даже посмотреть на эту программу будет достаточно интересно, чтобы какие‑то выводы сделать.

Андропов, естественно, ознакомился с обоими вариантами в бумагах на его столе. А потом начал расспрашивать Вавилова. И, к его облегчению, первый вопрос последовал именно по первому варианту — с реальным выездом Ивлева в Японию. Это уже говорило о том, что предпочтения Андропова он в субботу угадал правильно…

— Совершенно верно, — ответил Вавилов на вопрос председателя КГБ. — Предлагаю отправить. Дать Ивлеву в сопровождение нашего офицера под видом переводчика, — чтобы всё, что японцы его будут спрашивать, он фиксировал. А заодно Юрий Владимирович пусть фиксирует и всё то, что Ивлев японцам скажет. Для нас это тоже может быть предельно интересно. Мало ли: какие‑то вопросы мы сами ему не догадались задать, а японцы догадаются.

— Ну так японцы‑то тоже будут располагать этой информацией. А учитывая, что это ближайшие союзники США, то она и туда может тоже пойти, — недовольно нахмурил брови Андропов.

— Меня это, кстати, больше всего и смущает во всей этой затее, — продолжил Андропов. — Хочется, конечно, вскрыть схему, по которой японские спецслужбы работать будут в отношении Ивлева. Для нас это уникальная возможность. Но вдруг он какую‑то ценную информацию им сольёт, которую нам не хотелось бы, чтобы они узнали? И тем более — чтобы через них и американцы её получили…

— На этот случай, Юрий Владимирович, надо подробно с Ивлевым перед поездкой будет обсудить, проинструктировать его, что конкретно он может японцам говорить, а что нет, — сказал Вавилов. — То есть, к примеру, все его прикидки по поводу Советского Союза и его союзников, их перспектив экономического развития и политики — велеть, чтобы он на такие вопросы японцам принципиально не отвечал. Но если он что-то по своим прикидкам по другим регионам мира выложит, то, может, ничего и страшного, что японцы и, возможно, и американцы тоже об этом узнают. Всё равно большинство событий в мире происходит из‑за действий именно американцев. Фактически тогда Ивлев, рассказав им о том, что может произойти в той или иной стране, просто расскажет им про их собственные планы в отношении этой страны, которые они там осуществляют, а он смог их заметить.