Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ) - Алмазный Петр

Чернышев недовольно запыхтел. Среди офицеров 2-й армии у него было много приятелей. Кое-кого он нашел в списке.

— Трудно, понимаю, но иначе никак, — надавил я голосом, подавляя слабое сопротивление генерала, и он послушно склонил голову. — Твоя задача — тихо изъять полковника Пестеля из Вятского полка и обезвредить Черниговский полк, обер-офицерский состав которого практически поголовно замешан в тайном обществе. Действуй осторожно, но решительно. Собери офицеров в штабе под предлогом отправки полков на Кавказ для усиления корпуса Ермолова. У него с персами война на носу.

— Война? — удивился Дибич. — Вечно Ермолов паникует.

— В этот раз никакой паники. Все очень серьезно. Его нужно срочно подкреплять войсками.

Тут я немного лукавил. Толчком к выступлению персов послужили как раз события на Сенатской площади 14-го декабря. Не факт, что они решатся, если восстание не состоится.

Ну а вдруг?

— Так зачем мне тогда ехать в Петербург? Я бы параллельно занялся переброской войск, — удивился Иван Иванович. — Может, просто оповестить Милорадовича? Он военный губернатор, в войсках его обожают…

— Милорадович окружен людьми, участвующими в заговоре или приверженными ему. Сам он не справится. Будешь действовать совместно с моим братом Николаем.

— У его высочества Николая Павловича домашняя прислуга равняется, марширует и блюда к столу подает учебным шагом, — усмехнулся Дибич, намекнув, что особого толку от брата ждать не придется.

— Известишь его, что в планах заговорщиков уничтожение всей нашей семьи, включая детей, — генералы вытаращились на меня, не веря своим ушам. — Да, то, что слышали. Мерзавцы готовы на все!

— Безумие! — вырвалось у Дибича.

— Невозможно! — скорчил страшную рожу Александр Чернышев.

— Еще как возможно. Следствие потом все докажет. Вот тебе список имен.

Я отдал Дибичу старую записку Грибовского, библиотекаря Гвардейского генерального штаба, и свежие дополнения к ней.

— Особое внимание Московскому и Гренадерскому лейб-гвардии полкам, а также Гвардейскому морскому экипажу. Хоть карантин в них объяви на время арестов. На списке Грибовского дело не закончится, всплывут новые имена. И имей в виду — у заговорщиков везде глаза и уши. И в деньгах нет нужды.

— Да что же они хотят⁈ — не выдержал Чернышев.

— Республики, гражданских свобод, отмены крепостного права, — спокойно пояснил я. — Одного не понимают. Если у них выйдет захватить власть в Петербурге, Россия утонет в крови, в гражданской войне. Никто им без сопротивления не отдаст своих имений, своих крестьян. Я в самом начале царствования издал указ о вольных хлебопашцах, предложив помещикам самим освобождать крепостных. На любых условиях. За выкуп, с землей, без нее. Итог? За четверть века меньше полпроцента. Капля в море.

Дибич осторожно фыркнул. Выходец из небогатого прусского рода, он неплохо обогатился на русской службе и деревеньки имел, и мужиков.

Все они, даже декабристы, даже те, кто считал себя просвещенными, почему-то крестьян освобождать не спешили. Эта глубококорыстная составляющая русской истории — и ее трагедия, и грязное пятно на «людях чести», как они себя называли.

— Начитались умных книжек, посмотрели, как Европа живет, вот и заболели французской революцией, — сердито заметил Дибич. — Помню, Денис Давыдов в разговоре со мной сравнивал Тильзит с земным раем. Нешто возмечтали о нем на матушке-Руси?

— Тильзит ты удачно вспомнил. Я тебе, Иван Иванович, так скажу: будь готов к последующим рассказам, что заговорщики руководствовались благими побуждениями, благом Отечества. А на самом деле не могут забыть Наполеона. Как он, маленький человек в треуголке и сером сюртуке, бывший простой лейтенант, а теперь делатель и разделыватель королей, обнимался со мной в Тильзите. Наши офицеры, переодевшись в партикулярное платье, бежали на него смотреть. Глазенками жадными пожирали его и думали: «а мы чем хуже? у нас тоже может получиться — пробиться в Олимпийцы».

Чернышев пренебрежительно засмеялся. Уж он-то на Наполеона налюбовался в Париже, пока служил там русским военным агентом и выпытывал тайны. Да так успешно, что французский император не поверил, когда его разведка предоставила неопровержимые доказательства Сашиного шпионства.

Лихой был, отчаянный. Почему же при Николае так скурвился?

— Аракчееву написать в Грузино, чтобы срочно возвращался в Петербург? — Дибич, как истинный начальник штаба, уже набрасывал в уме диспозицию, расставляя людей по нужным местам.

Он знал, что у моего фаворита случилась какая-то беда, и он срочно отбыл из столицы в Новгородскую губернию. И не ведал, что Александр поручил ему следить за заговором, а он своими личными делами начал заниматься

— Поступай, как считаешь нужным, — не стал с ним спорить, хотя сталкиваться с Аракчеевым не имел никакого желания. — Ступайте, господа, готовьтесь, — напутствовал генералов, чувствуя, как валит с ног усталость. День выдался слишком насыщенным.

Погруженный в раздумья Иван Иванович вышел, а Чернышев задержался.

Нас связывали намного более тесные личные отношениях, чем с Дибичем, генерал всегда был рядом со времен Венского конгресса. И поэтому я не удивился, когда услышал его вопрос:

— Государь, смею ли я надеяться, что вы избавились от хандры, и мы снова в седле?

— Откуда ты взял хандру?

Генерал взвился, сверкнул глазами.

— Я же не слепой. Будто не видел, что вы с императрицей жили в Таганроге, как простые помещики, забыв о светском этикете. А кто постоянно мне говорил: «я, как рекрут, свой 25-летний срок отслужил»?

— И ты решил, что я собрался на покой?

— Ходили такие разговоры, — уклончиво ответил Чернышев.

Тут он прав. Были не только разговоры, но и прямые намеки, исходящие от самого царя. В частности, он сказал красавице Александре Федоровне, жене брата, что видел сон, как стоит в толпе и приветствует императора Николая.

Было и другое.

Конечно, не придуманные ему мысли об отшельничестве. «Я скоро переселюсь в Крым», — часто повторял он последние годы своим соратникам.

Интересно, как он себе это представлял?

Ответа в его «файлах» я не нашел — только планы строительства роскошного дома в самом красивом месте ЮБК и покупки участка в Ореанде у графа Кушелева-Безбородко. Его он планировал еще раз посмотреть во время этой поездки.

Она, кстати, не должна была исчерпываться путешествием в Крым. В планах съездить в Грузию, Астрахань, в Сибирь, даже до Иркутска.

Получается, император решил надолго исчезнуть из Петербурга в надежде загнать заговорщиков в тупик? Мятеж в отсутствии царя выглядит как абсурд, обреченным на поражение. Да и не рискнуть офицеры ввязываться в безнадежное дело, когда верховная власть по-прежнему в руках царя.

Хитро (если оставить за скобками вопрос, как страна должна жить, если самодержец подался в бега). Александр, хороший актер, многим мозги запрудил. Нет, от власти отказываться он не собирался. Решил выждать.

Ну а я предпочитаю бить!

— Нет, Саша, отрекаться я не буду, не мечтайте — покой нам только снится.

Чернышев нахально хмыкнул и пожелал мне хорошего отдыха.

— Пообещай мне, что никогда не займешь пост военного министра.

Генерал-адъютант состроил обиженно-удивленное лицо, но спорить не посмел. Пообещал.

— Тарасова позови, — попросил на прощание.

Вместе с хирургом в комнату зашли камердинер Анисимов, а также слуги Завитаев и Архиереев — приготовить постель и справиться насчет завтрашней поездки.

— Я настоятельно рекомендую походную коляску, — заявил лейб-медик Тарасов, меняя повязку на моей ноге. — Все выглядит прилично, однако ж напрягать бедро нежелательно.

— Пусть будет коляска, — покорился я.

Анисимов тут же предложил выбрать назавтра лейб-гусарский сюртук и гусарские сапоги от миланца Ронкетти.

Согласился и с этим.

А вот от предложенного на ночь чернослива без кожицы отказался.

— Тарасов пусть ест, — решил пошутить.