Отвечать я не стал. Чувства были двоякими. С одной стороны, обвинить меня ни в чем не удалось, с другой — я практически сам вызвался показать, что умею делать. Но последнее, может, и неплохо? Вдруг убедятся, что производитель — именно я, и от меня отстанут?
Этот тип и Шелагин ушли, а Федя и вылезший из палатки дядя насели на меня с вопросами. Пришлось им кратко пересказать разговор. Кроме упоминания об отце, конечно. Дядя узнает чуть позже, когда Федя не сможет услышать. Или не узнает: неприятно пересказывать гадости про своих родственников. А влиять эта информация больше ни на что не влияет.
— Вряд ли он всерьез считает, что ты договорился с Родионовыми, — скептически сказал дядя. — Греков свое кресло занимает не потому, что туда хорошо помещается, а потому, что хорошо думает.
— Мне тоже показалось, что он хотел меня вывести из себя. А он кто?
— Руководитель отдела спецопераций. Не хотел, а вывел, потому что ты повелся и пообещал сделать то, что ему нужно.
— С зельями мы уже прокололись, где только можно, — возразил я. — Будет лучше, если уверятся, что делаю я, и отстанут. Сделаю что-нибудь из целительских.
— А ты правда делаешь? — удивился Федя. — Но откуда у тебя рецепты?
— Мне передали некоторое количество, — уклонился от прямого ответа я. — Кто, извини, не скажу.
— Да я понимаю, что такая инфа обычно из Рода не выходит, — беззлобно улыбнулся Федя. — Но вдруг уже засветилась где. Но в целом круто выходит, повезло тебе.
— Повезло, — согласился я.
Позавтракали мы в авральном режиме, посуду я оставил мыть Феде, потому что при нем опасался заклинание чистки использовать. Да и вообще на княжеской территории лишние заклинания лучше не показывать.
Греков меня уже ждал около солидной черной машины, за рулем которой сидел водитель. Разговаривать мы не стали, он жестом указал, чтобы я садился сзади, и сам сел тоже сзади с другой стороны.
Всю дорогу как до Верейска, так и до княжеской алхимической лаборатории мы провели в полном молчании. Греков открыл рот только там.
— Владимир Степанович, нам бы место, где юный алхимический гений сможет подтвердить свою высокую квалификацию, — сказал он одному из тех, кто там был.
— А он сможет?
— Мне самому интересно. Помните пробник, который нам недавно достался. Этот молодой человек утверждает, что делал сам.
— Я вам и без проверки скажу, что это не он. Там чувствуется рука мастера.
— Может, вы меня проверите и успокоитесь, — предложил я, начиная уже злиться. — Может, я и не мастер, но руки у меня не кривые.
Греков и его собеседник переглянулись и очень похоже усмехнулись. Второй спросил:
— Что вы будете делать?
— Зависит от того, что вы мне можете предложить из ингредиентов.
— Пойдемте, юный алхимический гений, — ехидно сказал Владимир Степанович и провел меня, наверное, к своем рабочему месту, потому что там оборудование было поновее и набор побольше. — А предложу я вам, скажем… вот такой набор.
Набор был, прямо скажем, хиленький и не лучшего качества. Дополнительно проверять мне не надо было: с алхимией я получил и сканер качества ингредиентов.
— Могу сделать плохонькое зелье регенерации, — предложил я.
— Почему плохонькое?
— Исходное сырье некачественное, — пояснил я. — Это сразу большой минус к качеству.
— Алексей Дмитриевич, могу сразу сказать, что он не нулевка, — оживился Владимир Степанович. — Вот так, на глазок, может определить качество очень небольшое количество даже практикующих алхимиков. А теперь вернемся к вам, молодой человек. Если мы остановились на зелье регенерации, то сейчас я вам дам возможность выбрать качественное сырье на приготовление одной порции.
Он повел меня к сейфу, явно гордясь тем, что я там увижу. На мой взгляд, гордиться там было нечем, потому что все сырье было высушено, хоть и по правилам. Зелье регенерации можно было делать и из такого, но по качеству оно будет ниже, чем мои обычные.
— Сразу скажу, что моего обычного качества зелья из этого не получится, — повернулся я к Грекову. — Потому что качественное зелье делается из свежего сырья.
— И это так, — согласился со мной Владимир Степанович. — Но увы, не хотят нам почему-то ежедневно приносить свежее, приходится использовать то, что есть.
— А ты, значит, только из свежего делаешь… — бросил Греков.
Тут только я сообразил, что опять загнал себя в ловушку.
— Как придется, — попытался я из нее выбраться. — Вы говорили о высококачественном, так что, скорее всего, к вам в руки попало зелье из свежего сырья. Здесь высушенное, но высушенное правильно, поэтому будет лишь немногим хуже
Чтобы не болтать лишнего дальше, я набрал из сейфа всего, что мне было нужно, и вернулся на указанное рабочее место. Заклинание алхимической невредимости я на себя бросил уже по выработанной привычке, прежде чем приступать к работе. Дальше я действовал уже на автомате, проделывая нужные манипуляции и дочищая там, где было не совсем хорошо из-за проблем с исходным сырьем.
Получившуюся порцию зелья я вручил Владимиру Степановичу, игнорируя протянутую руку Грекова. Заведующий лабораторией тут же вытащил артефакт проверки алхимического качества.
— Все, как говорил молодой человек, — признал он. — Зелье до экстракласса не дотягивает, но немного. Что еще могу сказать? Школа алхимическая точно есть, хорошая, сильная, но мне незнакомая. Некоторые использованные приемы я встречаю впервые. Кроме того, молодой человек пренебрегает мерами безопасности, что у любого алхимика должны быть на уровне рефлексов. Для зелья регенерации это неважно, а вот изготовление без защитного халата и маски некоторых других зелий может закончиться плохо.
«Понятно, защитных заклинаний они не знают. А туда же — великие алхимики», — ехидно сказал Песец.
— Но потенциал у молодого человека хороший. Я бы его к себе взял, — неожиданно закончил свою речь алхимик.
Глава 17
О чем общались Греков с Рыжовым, узнать не удалось, потому что меня отправили в машину, а оттуда прослушку было не настроить: пока мне необходимо видеть тех, кого хочу услышать. Отсутствие информации в данном случае критично, поэтому я даже не задумался, слушать ли разговор Грекова с Шелагиным, благо они беседовали перед палаткой: княжич вышел как раз тогда, когда его подчиненный собрался прикоснуться к пологу, чтобы зайти.
— Быстро ты обернулся, — удивился Шелагин. — Ну что скажешь?
— Определенно парень делает алхимию сам, — ответил Греков. — Рыжов сказал, что школа есть, навыки наработанные, но набор зелий не слишком велик. То есть парню передали немного, по большей части простые заклинания.
— Я был уверен, что посредник, — досадливо бросил Шелагин.
— Нет, Рыжов определенно сказал, что если бы у парня было свежее сырье, то из-под его рук как раз и вышла бы продукция экстра-класса. А так просто очень хорошего уровня зелье получилось. При этом Песцов совершенно точно разбирается в сырье сам: первое предложенное сено забраковал, сказал, что из него можно только дерьмо сделать. По моей просьбе Рыжов пару раз намекнул на запрещенные зелья, Песцов отреагировал непониманием.
— Может, у него прекрасные актерские способности. Есть в кого, — проворчал Шелагин.
— Прекрасные актерские способности я держал в уме, поэтому на одно наблюдение не полагался. Использовал артефакт. Он однозначно показал, что Песцов не врет и запрещенку делать не умеет. То есть с этой стороны проблем не должно быть. Боюсь только, что пока, потому что навыков для алхимика у него достаточно. К предложению Рыжова поработать на нашу лабораторию отнесся без энтузиазма, вежливо отказал.
— Рыжов Песцову предложил даже без согласования со мной?
— Рыжов мне наедине потом сказал, что поскольку из парня точно получится алхимик экстракласса, будет лучше, если этот алхимик окажется нашим.
— Ну как бы все и затевалось ради того, чтобы получить выход на алхимика.
