Семён поспешно отступил к самому краю полигона, активируя пару защитных безделушек, которые замигали тусклым светом. Михаил вышел на открытое пространство один. Он не принял эффектную боевую стойку мага. Он просто встал прямо, расслабленно, руки опущены вдоль тела. Его поза была неестественно спокойной.
Итак, тактика, — пронеслось в его голове. *Десять [Световых Игл] на контроль. [Световой Прокол] 4-го уровня для финала. Сначала ограничить манёвры…*
И тут, прямо перед внутренним взором, вспыхнуло лаконичное сообщение:
[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «БЫСТРАЯ РАБОТА»]
[ЦЕЛЬ: Уничтожить цель «Скарта» менее чем за 2 (две) минуты.]
[НАГРАДА: Эликсир восстановления маны (40 %) x5.]
Михаил почти незримо кивнул. План не менялся. Менялся темп.
— Начинаем, — произнёс Дмитрий.
Из темноты противоположного выхода выползла очередная скарта. Такая же хитрая, быстрая, смертоносная. Ещё не остыли воспоминания о предыдущем бое, и она, казалось, была настороже.
Михаил даже не шелохнулся. Он просто взглянул на неё. В ту же секунду активировались [Ледяное Спокойствие] и [Сканер]. Мир вокруг замедлился, окрасившись в оттенки синего и серого. Его сознание стало кристально чистым, холодным процессором, а перед глазами загорелась трёхмерная карта полигона с движущейся по ней алой меткой цели. Он видел каждое подрагивание её мускулов, каждое движение хитиновых пластин, просчитывал траектории с безумной скоростью.
Скарта, почувствовав опасность, рванула вперёд, используя свою привычную тактику стремительного, стелющегося броска, чтобы сократить дистанцию.
Михаил наконец-то пошевелился. Его правая рука плавно поднялась. Не для грандиозного жеста. Просто пальцы слегка разжались.
Из кончиков его пальцев вырвалось не пять, не семь — а все десять [Световых Игл] одновременно. Они не полетели прямо на скарту. Десять тончайших, ослепительно-белых нитей помчались к полу, стенам, потолку, описывая вокруг существа молниеносную, сложнейшую геометрическую сетку. Они не атаковали. Они строили тюрьму. Световые нити впивались в камень, образуя барьеры, преграды, наклонные плоскости, сужая и направляя пространство для манёвра твари в одну-единственную, чётко просчитанную точку.
Скарта, попав в эту ловушку, инстинктивно попыталась использовать [Призрачный рывок], чтобы вырваться. Но куда? Каждая возможная траектория была перекрыта мерцающей световой преградой. Она материализовалась ровно там, где её ждали — в узком коридоре, образованном лучами.
И в этот миг Михаил выпустил [Световой Прокол]. Не один луч. Не три. Четыре сгустка чистой, сконцентрированной энергии толщиной в руку вырвались из его ладони не веером, а строго параллельно, как пули крупнокалиберного снайперской винтовки. Они прошили воздух по идеальной траектории, просчитанной [Сканером] и усиленной [Ледяным Спокойствием], миновав созданные им же световые преграды.
Все четыре луча сошлись в одной точке — в уязвимом стыке хитиновых пластин на шее скарты, который на мгновение обнажился, когда она пыталась вывернуться из ловушки.
Не было грохота, взрыва стихий. Был лишь короткий, высокий звук — вжик! — и тихий хруст. Четыре луча, слившись в один ослепительный штырь света, прошли насквозь, оставив аккуратное, дымящееся отверстие.
Скарта замерла, её тело дёрнулось в последней судороге, и рухнуло, превратившись в безжизненную груду хитина. Световые нити погасли, растворившись в воздухе.
На большом таймере над полигоном замерли цифры: 0:47.
Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. Не было восхищённых возгласов, не было аплодисментов. Было лишь полное, абсолютное оцепенение. Студенты замерли с открытыми ртами. Пётр Игнатьев потерял свою надменную усмешку. Ирина Зефирова смотрела широко раскрытыми глазами. Семён просто стоял, забыв дышать.
Тишина в зале продлилась ещё несколько тяжёлых секунд, прежде чем её нарушил сухой, сдержанный голос Дмитрия Пескова:
— Занятие окончено. Всем свободны.
Его слова прозвучали как механическая отмашка, но в них слышалось недовершенность, будто учитель сам ещё не до конца обработал увиденное. Он резко развернулся и ушёл, не оглядываясь, его обычно неспешная походка сейчас казалась нарочито быстрой.
На полигоне повисло всеобщее замешательство. Студенты медленно расходились, перешёптываясь и украдкой бросая взгляды на Михаила. На лицах читалось смятение: восхищение, смешанное с лёгким страхом и непониманием. Как? — будто спрашивал каждый их взгляд. Как можно сделать это так… просто?
Иван и Катарина не были в числе ошеломлённых. Они обменялись понимающими взглядами. Иван хмыкнул, а в уголке губ Катарины дрогнула тень горделивой улыбки — мол, а мы-то знали.
Михаил и Семён присоединились к ним. Семён всё ещё был слегка бледен и то и дело поглядывал на друга с таким выражением, будто увидел его впервые.
Их путь к выходу преградила лёгкая, изящная фигура. Ирина Зефирова. Она остановилась перед ними, её спокойный, аналитический взгляд был теперь полностью направлен на Михаила.
— А ты… неплох, — произнесла она, и в её ровном голосе не было ни лести, ни высокомерия. Была лишь констатация факта, вынесенная после тщательного внутреннего анализа. Её глаза скользнули на Катарину, стоявшую чуть в стороне с уже знакомой, ледяной и слегка вызывающей позой — руки скрещены на груди, бровь едва заметно приподнята. — О, и сама Катарина Льдова. Приветствую.
— И тебе привет, — отозвалась Катарина, не меняя позы. Её голос прозвучал вежливо, но в нём явственно читался холодок. — Чего желаешь?
— Да так, — Ирина слегка пожала плечами, её внимание снова вернулось к Михаилу. — Решила лично поздравить того, кто только что установил рекорд. Не каждый день видишь такую… чистую работу. Без излишеств.
Михаил молча кивнул, принимая «поздравление» как данность, не более. Ирина, поняв, что ничего большего не добиться, отвела взгляд, кивнула Катарине и растворилась в расходящейся толпе.
— Надменная ветреница, — негромко фыркнула Катарина, когда та ушла.
— Зато умная, — философски заметил Иван. — Видит суть.
Группа направилась в сторону студенческого буфета — после таких занятий подкрепиться было святым делом. В просторном, шумном зале, пахнущем свежей выпечкой и тушёной капустой, они нашли свободный столик у окна. Пока Иван и Катарина горячо обсуждали детали сегодняшних боёв, а Семён, оживившись, принялся объяснять теоретическую подоплёку синергии стихий, Михаил отодвинул свою тарелку.
— Я на минуту, — тихо сказал он, вставая. — Нужно проверить кое-что в библиотеке насчёт… контроля над Иглами.
Его отговорка была принята без вопросов — все знали его склонность к уединённым тренировкам и штудированию мануалов. Он вышел из шумного буфета в прохладную, почти пустую тишину каменного коридора. Отойдя подальше от двери, к узкому оконному проёму, из которого открывался вид на заснеженные тренировочные дворы, он остановился.
