«А еще нужно удостовериться, что это именно их особняк, — напомнил я. — Мало ли у кого она могла останавливаться».
«Это ты вообще по сети проверить можешь. Думаю, фотографий живетьевского особняка там должно хватать. Ты, конечно, видел его ночью, но экстраполируешь на день запросто. Собаки там, опять же, примечательные. Явно модифицированные».
«Разве? Я не заметил».
«Модифицированные, поверь мне, у меня глаз наметанный. Целители живое модифицировать могут только на высоких уровнях. Или как сейчас у вас при достаточно развитых навыках. Еще это возможно при развитой магии Жизни, но тоже не начальных уровней, шестой-седьмой, точнее не скажу».
«Твой создатель не владел магией Жизни?»
«Почему не владел? Он много чего умел. Без специфических знаний хорошим артефактором не станешь, — пояснил Песец. — Проблема в том, что я — не он. Мои знания урезанные, а местами — очень поверхностные».
«Странно, что такое небрежение к важным вещам».
«Странно, что я вообще помню что-то постороннее, — не согласился Песец. — Ты не забыл? У меня предполагался определенный набор функций. Я должен отслеживать твое состояние и корректировать использование модулей. Именно для этих целей Зырянов делал слепок собственной личности, поверхностный и небрежный, потому что я — тестовый образец, на самом деле. Он бы непременно отладил и создал идеального симбионта, не случись то, что случилось. — Песец вздохнул. — Именно поэтому у меня углубленные знания в одних вопросах и поверхностные или отсутствующие — в других».
«Может, ты не идеален, хотя я сомневаюсь, что это так. Одно точно — ты уникален».
Песец гордо распушился и выудил традиционный бокал, которым он отмечал то, что казалось ему удачей. Транспорт я как раз остановил, пластину вытащил, один из накопителей извлек и забросил в рюкзак, а потом упаковал транспорт в контейнер. Последний, кстати отличался не таким большими размерами, чтобы его нельзя было запихать в рюкзак и носить с собой.
— Кстати, мы же можем нормально оборудовать тот домик, — внезапно заявил Олег. — У нас теперь есть машина, чтобы доставить туда все нужное.
— Все минимально нужное там уже есть, — возразил я. — В случае чего все равно долго отсидеться не получится.
— Попробовать можно, — не согласился Олег. — Пусть будет запасным вариантом.
— Там есть продукты и спальники. Разве этого не хватит? Или ты хочешь туда еще и кровати доставить? И что скажет Зырянов, когда увидит?
— Не выдумывай. О кроватях я не говорил. Но продуктов и посуды туда можно довезти.
Спорить с Олегом было бессмысленно, поэтому я предложил ему зарядить накопитель, пока я встречаюсь с группой. Полный накопитель — залог того, что транспорт может быть использован в любой момент и для любых целей. Хоть кровати возить, хоть мешки с мукой — почему бы и не пойти навстречу Олегу, у которого разыгралась паранойя, тем более что основания для нее были. Я вот к встрече с одногруппниками собираюсь с ощущениями, что иду на боевые действия. Да и не только туда. Я чувствовал себя в безопасности только в этом доме. И то — относительно. Надо бы модули по защите использовать. Глядишь — наверчу чего-нибудь дополнительного к Строительному Туману, который, как ни крути, — заклинание бытовое, на отражение атак не рассчитано, только на то, чтобы не пострадали посторонние лица, которые могут случайно попасть на стройку.
Машину я брать не стал, заказал такси и прогулялся до проходной сам, не хотелось созваниваться и объясняться с охранником. Груза у меня не так много: рюкзак и пакеты с мясом, которое даже в сыром виде уже вызывало аппетит, потому что я сразу представлял, как оно доходит на углях, пропитываясь дымком. Песец бы наверняка посоветовал к нему сидр, но он сидр советует вообще ко всему, стоит только заикнуться о напитках. Надеюсь, о них будет кому позаботиться и без меня. В конце концов, приглашают Мацийовские — они это обеспечат и проследят, чтобы группа дочери не перепилась до изумления.
Такси приехало, как раз когда я подошел к проходной. Пакеты полетели в багажник, а я сел на заднее пассажирское сиденье, потому что собирался поискать особняк Живетьевых в Дальграде и не хотел, чтобы это кто-то видел. Водитель попался на редкость разговорчивый, но ему достаточно было от меня коротких междометий. Возможно, он бы болтал и без реакции с моей стороны. Но короткие угу и ага совсем не отвлекали меня от поисков в сети.
В правоте Песца я убедился сразу. Я действительно видел ночью живетьевский дом. Собаки тоже подходили под описание и фотографии. Правда, в статье, посвященной им, утверждалось, что это — особая порода, выведенная целительским родом, с чем не вязалось мнение Песца о модификациях. Но мнению симбионта я доверял больше, чем мнению журналистки, которая в вопросе не разбиралась вовсе и лишь восхищалась умом и внешностью собачек.
«А что ты хочешь, там мозги правлены и на лояльность все завязано, — заметил Песец, изучавший статью вместе со мной. — Конечно, они будут казаться умнее обычной собаки. Но их щенки без правок ничем не отличаются от обычных. Ни умом, ни внешностью. Это все искусственное».
Искусственное или нет — это было делом десятым. Меня куда больше волновало, смогут ли эти модифицированные особи обнаружить меня под заклинаниями из ДРД четвертого уровня.
Глава 13
Дом у Мацийовских оказался тоже в коттеджном поселке, но рангом пониже, без проходной и охраны, хотя будка под нее имелась. Но, похоже, жители посчитали, что калитки на электронном замке и сдвижных ворот достаточно, и на дополнительную охрану тратиться не стали. Возможно, в этом был смысл: мелкая шушера не полезет, а крупную и хорошо подготовленную, как я недавно узнал, охранник может не заметить.
Такси я отпустил, забрав предварительно пакеты из багажника и только после этого позвонил Мацийовской, которая сначала попеняла, что я отпустил такси — мол, до дома бы доехал, а потом дистанционно открыла калитку. Идти было недалеко, пакеты были не столь тяжелыми, так что ничего страшного в том, чтобы прогуляться, я не видел. Вот если бы от нашего поселка сюда… Тогда бы получилась хорошая такая тренировка на выносливость.
Около калитки дома Мацийовских меня никто не встречал, поэтому я нажал на кнопку звонка и принялся оглядываться. Участок был поменьше нашего, дом тоже уступал размерами. Но, в отличие от нашего, этот можно было смело показывать посторонним. Нельзя было сказать, что Мацийовские жили бедно. Конечно, до положения Вьюгиных не дотягивали, но определенный уровень зажиточности присутствовал. Это было видно и по самому дому, и по ухоженности участка, над которым работал специалист, причем не разово, а на постоянной основе.
Долго размышлять не получилось, Мацийовская выскочила почти сразу.
— Как ты быстро, Илья, я от дома дойти не успела, а ты уже здесь, — затараторила она. — Я папе сказала, что ты с мясом приедешь, он на это знаешь что ответил?
Вопрос, конечно, был риторическим, но требовал реакции.
— Что, Яночка?
— Хоть кто-то у вас головой думает, — процитировала она отца и сказала: — Пойдем, я вас познакомлю. Он как раз собирается приступать.
Глава семьи находился в беседке, размерами побольше нашей, хорошо оборудованной под разные виды готовки на свежем воздухе. Сам Мацийовский был довольно плотной консистенции явно любитель хорошо покушать. И выпить — в его руке был бокал с явно алкогольным содержимым, которое приводило Мацийовского в прекрасное настроение.
«Наш человек. Сидр пьет», — уверенно сказал Песец.
«А не пиво?»
«Если пиво — тогда не наш».
Кроме Мацийовского, в беседке обнаружились Темников и Уфимцева, которым я помахал издали, они мне ответили тем же, только Уфимцева махала с большим воодушевлением. Остальных не было. Решили ближе к готовности еды подойти? Или Мацийовская приглашала выборочно?
— Папа, это Илья Песцов. Илья — это Василий Павлович, мой отец.
— Рад знакомству, Василий Павлович.
