Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ) - Воля Олег

— Артур Шопенгауэр как‑то сказал: «Как только ты родишься, тебе дают имя, религию, национальность и расу. И ты проводишь остаток жизни, защищая то, чего не выбирал осознанно». Вы, Джон, находитесь в уникальной ситуации. Вы можете родиться заново и выбрать самому и имя, и национальность. И самое главное — религию.

Джон усмехнулся невесело.

— Бога не обманешь. Это для общества я мертвец, а в реальности просто обманщик. Ваш Шопенгауэр сказал, конечно, красиво, но к моему случаю его слова неприменимы.

— Отнюдь, — возразил Солано. — Хотите, я вам расскажу одну историю, которая может случиться с человеком, подобному вам?

Джон кивнул, не тратя слов.

— Хорошо. Человек этот тоже искал, где бы ему скрыться. Но не безопасности искал, а наоборот, риска и возможностей стать кем‑то, кем не был до своей смерти. И вот по совету одного человека отправился он на Юкатан. Но не просто так, а с чёткой и понятной целью — стать монополистом в торговле загустевшим соком «чикле». Это латекс дерева сапотилла, из которого там, на Юкатане, тысячелетиями делают жвачку. Человек, что посоветовал покойнику уехать на Юкатан, собирался начать выпуск жевательных конфет и заработать на этих конфетах миллион долларов.

Кольт невольно хмыкнул и покачал головой от таких амбиций. Намерение звучало фантастически, хотя Солано знал, что цель вполне достижима. Надо только что бы бабл‑гам стал обязательным товаром в каждой американской торговой точке.

— Так вот. Отправился мертвец в джунгли во главе хорошо подготовленной экспедиции. В джунглях он познакомился с народом майя и изумительными древними памятниками. Свидетелями их позабытой истории. И стал он жить среди майя, выучил их сложный язык. Приобрёл множество знакомств и даже женился на женщине майя из уважаемого рода. И тут началась война.

Солано сделал паузу и посмотрел на Джона. Тот жестом попросил продолжить.

— Майя восстали против давления и произвола юкатеков с побережья. Конфликт копился уже давно, и он был неизбежен. Очень скоро наш мертвец становится одним из немногих, кто может организовать не только доставку оружия и пороха, но и научить майя правильной войне. Он почувствовал жажду власти. Он впервые сам стал источником закона. И ему это понравилось. Но шло время. Война шла, не затухая, без каких‑либо явных успехов с обеих сторон. Майя объединяться под рукой нашего мертвеца не торопились, ибо материальных возможностей оказалось недостаточно. Майя — заложники своих маленьких лесных миров. Их может объединить только чудо. И наш мертвец совершает его. Он приносит им их собственную историю, национальную гордость и возрождает древнюю религию, провозглашая себя жрецом бога Кукулькана.

— Что? — изумился Джон. — Вы спятили? Что за бред!

— Это ни в коем случае не бред. Но понять мою правоту сможет только критически мыслящий человек. Не паршивая овца из стада господня, а волк.

Солано ловко надавил на гордость слушателя и перешёл к самой сложной и спорной части вербовки. Он сделал несколько шагов, взял с полки давно уже примеченную пухлую Библию, уселся обратно на стул и, постукивая пальцем по картону обложки, продолжил:

— Ветхий Завет совершенно не скрывает многобожия. Наравне с Яхве, Библия постоянно упоминает Ваала, Молоха, Астарту, Дагона и других богов. Всемогущий и единственный Господь народа Израилева постоянно к ним ревнует свою паству. Он всё время на равных враждует с другими богами и никогда не отрицает их существования. Замечали?

Джон нахмурился и не ответил. А Солано, совершенно не затрудняясь, черпал из своей памяти антирелигиозные материалы, которых прочитал за свою жизнь множество. Начиная с «Занимательной Библии» Лео Таксиля и кончая методичками 4‑го отдела 5‑го управления КГБ СССР, который между собой называли «церковным отделом».

Подходящих к случаю цитат в Ветхом Завете полным-полно (1). Солано воспроизвел несколько самых сочных из них и протянул Библию Джону.

— Проверь меня, если хочешь. Там везде прямым текстом признаётся наличие других богов. И сейчас, в наше время, ничего не изменилось. Богов по‑прежнему много, хотя древний божок кочевников заметно вырос и стал одним из главных на земле. Этого отрицать невозможно. Но он не единый, не всеведущий и не всемогущий. Что бы по этому поводу ни говорили его земные дистрибьютеры и коммивояжёры в рясах.

— Никогда такой ереси не слышал, — прокомментировал Джон. — Но причём тут Кукулькан?

— Да при том, что в джунглях до сих пор полно язычников майя, которых испанцы когда‑то огнём и мечом обратили в свою веру. Научили католическим ритуалам, заставили платить церковную долю и всё. А под пеплом сожжённых идолов и священных книг по‑прежнему тлеет вера в старых богов. И один из них точно жив. Я говорю о Кукулькане. Которого в Мексике знают как Кецалькоатля. В Южной Америке он известен под именем Виракоча, и я служу ему.

Солано замолчал и сложил руки на груди, наблюдая реакцию собеседника.

— Ушам своим не верю, — после долгой паузы произнёс Джон. — Ты язычник?

— Это бессмысленный ярлык, — отмахнулся Солано. — Я служу Виракоче, ибо точно знаю о его существовании и имею с ним договор. И тебе я предлагаю то же самое. Воскреси его культ на Юкатане. Возьми себе новое имя. Стань первожрецом и получи от старого бога защиту и покровительство. Твоё посмертье будет в руках Кукулькана, и бог еврейских пастухов не дотянется до тебя.

Джон начал смеяться. Сначала тихо, но потом всё громче и громче. В комнату вошёл встревоженный Сэмюэль и недоумённо уставился на брата.

— Что случилось? — вполголоса спросил он Солано, поскольку Джон хохотал, не реагируя на вторжение.

— Я рассказал ему очень смешную историю, — улыбнулся Солано.

Сэмюэль недоверчиво посмотрел на брата и хмыкнул.

— Я не слышал его смеха уже давно. Хотел бы я знать, что за история так его развеселила.

— Сэм, дорогой, — отдышавшись, попросил Джон. — Дай нам с мистером Дебсом договорить. Право слово, он прекрасный собеседник.

Сэм пожал плечами и, сказав, что обед будет готов через полчаса, удалился.

— Мистер Дебс…

— Можешь называть меня Юджин, — перебил его Солано.

— Хорошо. Юджин. Это самое безумное предложение, какое я только слышал в своей жизни. Ты предлагаешь мне поехать в джунгли Мексики и возобновить там кровавые культы на древних пирамидах? Это абсурд!

— Никаких кровавых жертв, — спокойно ответил Солано. — Кецалькоатль‑Кукулькан — единственный из богов доколумбовой Америки, который отрицал человеческие жертвы, по крайней мере — в свой адрес.

Солано снова встал и начал ходить по комнате из угла в угол, подкрепляя свои слова энергичными жестами.

— У каждого бога есть свой аспект, который пронизывает и его учение, и его паству. Яхве — бог пастухов, и, став центральным божеством христианства, он так и не изменился: люди для него по‑прежнему стадо овец. Он может лишь стричь паству и забивать её на мясо; больше он ничего сделать не в состоянии. Кецалькоатль‑Кукулькан — бог другого аспекта. Это Бог‑учитель. Его главный атрибут — знание, которым он делится с человечеством. Люди для него не стадо, а ученики, пусть и ужасно глупые, но всё‑таки ученики. И ты легко станешь аватаром этого бога, если будешь учителем для майя. Строгим. Властным. Требовательным учителем. Отталкивайся от этого.

Джон вздохнул и потёр лицо ладонями.

— Это самое невероятное предложение за всю мою жизнь. Но извини, Юджин. Я не верю в реальность других богов. Ну или конкретно этого. Ты можешь мне как‑то доказать его существование?

Солано задумался. Момент был переломный. Если удастся сейчас представить доказательства, то это будет решающим камушком на весах.

— Чудес я творить не умею, — решил наконец Солано. — Воду в вино превратить не смогу. Да и мёртвых воскрешаю весьма условно, — он усмехнулся, глядя в глаза Джона Кольта. — Но поскольку Виракоча бог аспекта знаний, то вот знаниями я поделиться могу. Такими знаниями, которых нет ни у одного человека на планете. Такое доказательство ты примешь?