Кузнец скептически хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Сами, говоришь? Святым духом, что ли? Или опять про пар сказки рассказывать будешь?
— Водой, Архип. Водой. Река сама себя поднимет.
Я нарисовал круг. Потом еще один, поменьше.
— Водяное колесо, — пояснил я, тыкая в большой круг. — Ставим его в поток. Течение крутит лопасти. Колесо вращает вал. Вал крутит наш насос. Всё просто. Мужиков убираем, ставим их в забой. Машина работает, вода льётся, золото моется. Целый день, без перекуров и обеда.
Архип почесал в затылке, разглядывая схему.
— Гладко стелешь, Андрей Петрович. Только река-то… сам видишь. Еле дышит. Течение слабое. Колесо-то мы поставим, лопасти приладим. Но силенок у реки не хватит, чтобы ту цепь с водой переть. Там же вес ого-го. Встанет колесо. Завязнет.
Он был прав. Прямой привод здесь не сработает. Крутящего момента не хватит. Но я это предвидел.
— А для этого, друг мой кузнечный, мы применим хитрость. Механическую хитрость.
Я начал рисовать рядом с колесом систему шкивов.
— Смотри сюда внимательно. Вот вал от водяного колеса. На него мы насаживаем большое колесо… нет, погоди, наоборот. На вал водяного колеса ставим шкив. Деревянный круг, широкий, но не большой. А на вал насоса — шкив побольше. И соединяем их ремнем.
Архип нахмурился, его лоб прорезали глубокие морщины.
— Ремнем? Кожаным?
— Да. Тугим, широким ремнем. Сшитым в кольцо.
— И чего? — он искренне не понимал. — Скользить же будет. И как это силы добавит?
Мне пришлось объяснять долго. Я рисовал рычаги. Объяснял на пальцах принцип «проигрываем в скорости — выигрываем в силе». Рисовал маленькие круги и большие круги, показывая, как один оборот большого колеса заставляет маленькое крутиться быстрее, но слабее…
— А нам же, Архип, вот что нужно — гляди. Нам нужно силу увеличить. Значит, водяное колесо крутит маленький шкив. А на насосе стоит большой. Водяное колесо делает десять оборотов, а насос — только один. Зато этот один оборот будет с такой силой, что быка свернет. Понял? Медленно, но мощно.
Архип смотрел на меня как на умалишенного.
— То есть… мы специально замедляем машину? Чтобы она сильнее была?
— Правильно! Это как ломом камень ворочать. Длинным ломом легче, хоть и руку дальше вести надо. Вот ремень и шкивы — это наш бесконечный лом.
Он понял только с третьего раза. Когда я уже отчаялся и просто заставил его попробовать покрутить тяжелый ворот сначала за саму ось (что было невозможно), а потом за длинную рукоять.
— А! — его лицо просветлело. — Рычаг! Так бы сразу и сказал. Кручу долго, зато легко. Значит, ремень — это как рука на длинном рычаге?
— Вроде того, Архип. Вроде того.
* * *
Работа закипела с новой силой. Теперь масштаб был другой. Нам нужно было оснастить все четыре прииска.
Архип ругался, плевался, но ковал. Он набрал себе в помощники троих толковых парней из местных, учил их на ходу. Кузня дымила круглые сутки. Звенья цепи летели в кучу, как горячие пирожки.
Плотники под моим руководством собирали колеса. Не те, что для телег, а широкие, лопастные. И шкивы. О, со шкивами пришлось повозиться. Выточить из дерева идеально круглый барабан, да еще и с бортиками, чтобы ремень не слетал — задача не для кривых рук.
Ремни шили из самой толстой сыромятины, какую нашли. Елизар пожертвовал запасы шкур, которые берег на упряжь. Марфа с бабами (благо, когда народ к нам проситься стал, то и семейных шло немало) сшивали полосы в несколько слоев, пропитывали их дегтем и жиром, чтобы не гнили от воды и не тянулись. Вонь стояла страшная, но дело шло.
Через неделю мы повезли первые комплекты на установку.
Начали с «Виширского». Там река была пошире, но течение совсем вялое из-за засухи.
Установка заняла два дня. Вбили сваи в дно, закрепили раму. Опустили водяное колесо. Оно лениво плюхнулось в воду и… замерло. Течение едва шевелило лопасти.
— Ну вот, — сплюнул Семён, наблюдавший с берега. — Говорил же, не потянет. Мёртвая вода.
— Погоди, — я проверил натяжение ремня. — Архип, давай, подтолкни.
Мы крутанули колесо вручную. Оно неохотно провернулось, ремень натянулся, скрипнул. Малый шкив на водяном колесе потянул большой шкив на насосе.
И чудо произошло.
Медленно, очень медленно, с натужным скрипом, но система заработала. Водяное колесо вращалось довольно шустро, подгоняемое даже слабым течением, потому что нагрузки на нем почти не было — оно крутило лишь малый шкив. А вот передача делала свое дело. Большой шкив на насосе вращался медленно, величественно, но с неумолимой силой выбирал тяжелую цепь с водой.
Из желоба потекла вода. Не фонтаном, как при ручном бешеном вращении, но ровной, густой струей. Ведро за ведром. Секунда за секундой.
— Гляди-ка… — прошептал Семён. — И правда, сама.
Мы стояли и смотрели. Машина работала. Скрипело дерево, шлепали лопасти по воде, чавкали кожаные поршни в коробе. Но людей рядом не было. Никто не потел, не надрывал спину. Река работала на нас.
— Это… это сколько ж мужиков теперь освободится? — спросил Семён, быстро прикидывая в уме.
— На одном насосе — четверо в сутки, — ответил я. — Если поставим два насоса — восемь человек. Восемь лишних лопат в забое, Семён. Считай прибыль. А еще накинь тех, кто таскал бы ведра для бутары…
Глаза бригадира загорелись алчным блеском.
— Архип! — заорал он. — А ну, давай вторую налаживай! Чего стоим⁈
* * *
К сожалению, физику не обманешь, и природу не всегда удается прогнуть под себя.
На «Змеином» и «Виширском» нам удалось запустить автоматику. Там течение, хоть и слабое, но было стабильным. Ременная передача, понижающая скорость, но увеличивающая силу тяги, справилась. Вода шла непрерывно, бутары крутились, золото оседало на шлюзах.
А вот на «Каменном логу» и на нашем самом первом — «Лисьем Хвосте»… Там реки обмелели настолько, что превратились в цепочку луж, соединенных едва заметными ручейками. Водяному колесу просто не за что было зацепиться. Даже наша хитрая система шкивов не помогала — колесо просто стояло, как вкопанное.
— Не тянет, Андрей Петрович, — развел руками Архип, вытирая мазут со лба. — Тут хоть десять ремней поставь. Силы нет. Вода стоячая.
Я смотрел на жалкий ручеек и понимал: тут мы проиграли. Пока.
— Ладно, — махнул я рукой. — Снимайте колесо. Здесь придется по старинке. Ставьте ручной ворот. Или… — я посмотрел на пасущихся неподалеку лошадей. — Или приладим конный привод. Лошадь по кругу ходить будет. Всё одно лучше, чем людей мучить.
Но даже половинчатый успех был триумфом.
Два крупнейших прииска перешли на «автоматическое водоснабжение». Десятки рабочих рук, освобожденных от тупой, изматывающей работы на насосах и таскании ведер, вернулись к добыче породы.
Объемы промывки выросли сразу на треть. Вода не кончалась, бутары не останавливались. Золото шло.
Вечером, сидя в конторе и просматривая отчеты, я слышал через открытое окно мерный, ритмичный скрип работающего на реке механизма. Для меня это была лучшая музыка. Музыка прогресса.
Игнат зашел, стряхивая пыль с сапог.
— Был на «Виширском», — доложил он, наливая себе воды из графина. — Мужики ходят вокруг твоей машины, крестятся. Говорят, нечистая сила воду таскает. Но довольны. Семён говорит, за сегодня намыли на четверть фунта больше обычного.
— Нечистая сила, говоришь? — усмехнулся я. — Пусть говорят. Главное, чтобы руки в механизм не совали.
— Я предупредил, — кивнул Игнат. — Сказал, оторвет — новые не вырастут. Слушают. Андрей Петрович, а ведь если так пойдет… мы к осени удвоим добычу.
— Удвоим, Игнат. Если ремни выдержат и Архип не сбежит от моих идей.
Игнат рассмеялся.
— Как в город обоз пошлем — нужно будет закупить еще кожи, а то Елизар все свои запасы израсходовал на твои идеи.
— Да, нужно. Но главное — мы сделали это. Мы заставили реку работать на нас, даже когда она почти умерла. Мы применили знания, которые здесь казались магией, и получили результат, который можно взвесить на весах.
