"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

— Жалел, что вы расстались?

Я покачал головой.

Сказал:

— Я вообще редко о чём-либо жалею. Потому что обычно поступал так, как считал правильным. У меня свои понятия о том, что такое «хорошо» и «плохо». Я их придерживался и придерживаюсь. Вот только с возрастом я эти понятия пересмотрел. Отчасти. Я ведь добился почти всего, о чём мечтал в юности. Но мне не понравился финал: то, к чему эти достижения привели.

— Так ты жалеешь, что расстался с этой Шурой? — спросила она.

Я покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Она хорошая девчонка. Но…

Я замолчал.

— Но, что?

— Не представлял и не представляю её своей женой, — признался я.

— Ты же сказал, что она хорошая.

— Говорю это снова: она замечательный человек и красивая женщина. Пусть на ней Мельников женится…

Я указал рукой на сцену, где только что завершили очередную музыкальную композицию Володин и братья Мельниковы.

По танцплощадке снова прокатилась волна восторженных возгласов и аплодисментов. Парни и девчонки повернули лица в сторону музыкантов — с явным нетерпением дожидались продолжения концерта.

— … Всем от этого будет только хорошо. Даня в Шурку давно влюблён. Шурке он нравится. Наплодят рыжеволосых детишек. Мир от этого станет лучше, я уверен. Такое изменение в будущем мне бы точно понравилось. На безопасность страны оно бы не повлияло. Но и не навредило бы это самой «безопасности». Поэтому… почему бы и нет? Осталось только Генку Зарубина вразумить.

Я повертел головой.

Сказал:

— Вон и он, кстати. Видишь того паренька, что курит у входа на танцплощадку?

Я легонько толкнул Надю плечом.

Надя чуть склонилась вперёд, вытянула шею. Посмотрела в указанном мною направлении — не с любопытством, а точно оценивала противников на поле боя.

— Которого? — спросила она.

Из колонок на сцене снова зазвучала музыка. Я увидел, как стоявший рядом с нами парень вздрогнул. Моя супруга и бровью не повела, словно привыкла к громким звукам.

— Того, в дурацкой серой кепке.

Надя чуть сощурилась — будто прицелилась.

— С тонкими усами?

— Точно, — сказал я. — С тараканьими усами. Это и есть Генка Зарубин.

«…О, море, море, преданным скалам, — доносился из динамиков чуть искажённый хрипами и потрескиванием голос Феди Володина, — ты ненадолго подаришь прибой…»

Я смотрел Наде в глаза, обнимал её за талию. Двигался вместе с нею под музыку. Надежда будто бы тоже смотрела мне в лицо. Она улыбалась… но я чувствовал напряжение в её теле. Видел: от Надиного внимания не ускользало ни одно движение танцевавших рядом с нами мужчин и женщин. Она держала окружавшее нас пространство под визуальным контролем.

Я же по сторонам почти не смотрел. Хотя и отметил: небо у нас над головой казалось чёрным, а под нашими ногами (на чуть качавшихся под весом наших тел досках танцплощадки) лежал уже пожелтевший кленовый лист. В вечернем воздухе явно ощущались ароматы женских духов и мужских одеколонов, которые смешались с запахами разгорячённых танцами тел.

«…Море, возьми меня в дальние дали, — пропел Федя, — парусом алым вместе с собой».

Музыка стихла — её проводили аплодисментами. Люди и тени застыли на местах в ожидании следующей музыкальной композиции. Мы с Надей тоже замерли. Моя тень легла поверх Надиной и указала в сторону сцены, где утирали с лиц капли пота музыканты. Танец закончился — подувший из парка прохладный ветер тут же напомнил о том, что сегодня последняя суббота сентября.

Надя поправила на плечах кофту. Взяла меня под руку. Мазнула взглядом по моему лицу и тут же оценила обстановку у меня за спиной. Я невольно улыбнулся. Потому что моя спутница (жена) явно видела сегодняшний вечер не таким, каким тот виделся мне: она не отдыхала — работала. Я невольно подумал о том, что в прошлой жизни подобную заботу обо мне не проявляла ни одна из жён.

— Друзья, — сказал в микрофон Даня Мельников, — до завершения нашего танцевального вечера осталось меньше часа. Поэтому я настоятельно советую вам не терять времени на перекурах и хорошенько потанцевать. Не стесняйтесь. Ведь вы же пришли сюда не для этого. Танцуйте, веселитесь. А мы для вас исполним песню «О чём плачут гитары».

Стоявшие рядом со сценой мужчины поприветствовали Данино объявление радостными возгласами. Мельников прикрыл рукой микрофон и обменялся фразами со своим младшим братом и с Володиным. Те кивнули ему. Федя занял место у микрофона. Кивнул и провёл рукой по струнам гитары. Колонки на сцене прервали своё молчание — выдали звуки бодрой мелодии.

«Почему в семнадцать лет, — пропел Федя, — парню ночью не до сна…»

Надя крепче сжала мою руку. Окружавшие нас молодые мужчины и женщины оживились. Разделились на небольшие компании, задвигались под ритмы музыки. Деревянный настил у меня под ногами снова завибрировал, по нему заметались созданные светом фонарей тени. Надежда посмотрела мне в лицо: вопросительно, словно удивилась, почему я не танцую.

Я наклонился к её голове и сообщил:

— Пора. Побеседую с Зарубиным.

Надя кивнула и послушно последовала за мной к выходу с танцплощадки — туда, где я недавно (с час назад) видел нервно дымившего папиросой Генку. Во время предыдущего танца я Зарубина среди танцующих не заметил. Решил, что он отошёл к акации, расшей неподалёку от танцплощадки, рядом с которой во время танцев часто собиралась приблатнённая шпана.

«…Просто раз и навсегда, — сообщил со сцены Володин, — наступает в жизни час…»

Люди передо мной расступались. Провожали меня кто недовольным, а кто и заинтересованным взглядом. С интересом на меня поглядывали девицы. Мужчины больше рассматривали Надю, которая не выпускала мою руку. Надежда же чужих взглядов будто бы не замечала — она устало и рассеяно поглядывала по сторонам. При этом её пальцы на моей руке чуть вздрагивали.

Около ворот танцплощадки я поздоровался со смутно знакомыми мне парнями — они первые протянули руки и назвали меня кто по имени, кто по фамилии, кто просто: Медведем. Поздравили с женитьбой. При этом они завистливо посмотрели на Надю. Надя им улыбнулась, прижалась к моему плечу, точно в поисках тепла и защиты. Окинула парней оценивающим взглядом.

Справа от себя я услышал встревоженные женские голоса. Повернул голову и встретился взглядом с зелёными глазами Шуры Семичастных. Та стояла в компании трёх девчонок, с которыми что-то оживлённо обсуждала до нашего появления. Но теперь обсуждения прервались: девицы взглянули на меня и на стоявшую рядом со мной Надю — будто бы встревожено.

Я спросил:

— Девчонки, Генку Зарубина не видели?

Девицы отреагировали на мой вопрос схожим образом: резко вдохнули и взмахнули ресницами.

— Саша, ты разве ещё не знаешь? — сказала Семичастных. — Генка же… вот.

Шура будто бы пугливо мазнула взглядом по Надиному лицу и тут же дернула плечами, словно почувствовала озноб. Шмыгнула носом и указала рукой на землю, вправо тот меня. Где я краем глаза уже заметил блеск — там от похожего на тёмное зеркало пятна отразился свет горевшего над нашими головами фонаря. Я повернул голову и увидел на земле около забора тёмную лужицу крови.

Глава 16

Мимо забора рядом с нами прошла пара старшеклассников: лохматый парень и конопатая девица. Они возвращались на танцплощадку со стороны той самой акации, где я намеревался отыскать Генку Зарубина. Конопатая заметила блеснувшую на земле лужу и тут же пугливо отпрянула от неё, прижалась плечом к руке своего спутника. Лохматый слегка побледнел, бросил испуганный взгляд на меня и на Надю. Ускорил шаг — потянул следом за собой девицу: на танцплощадку, откуда доносились громкие и радостные возгласы танцующих. Шура Семичастных и стоявшие рядом с ней женщины проводили старшеклассников взглядом. Снова посмотрели на меня.

Я пристально взглянул Шуре в глаза и спросил:

— Что тут произошло?

Шурка передёрнула плечами, сглотнула.