Хотя надо обязательно пояснить: в 1929-м году - откуда стартовала «Программа автомобилизации», эта проблема была еле-еле видна. Ведь Советский Союз торговал нефтепродуктами в огромных по тем временам количествах и в год реализовал на внешнем рынке 745,2 тысяч тонн бензина из 1,6 млн. тонн произведённого, и соответственно - 778 тонн керосина из 3,3 млн. тонн.
Однако, её заметили!
Заметили главным образом по огромным очередям за керосином и, как мы уже с вами знаем - первым заметил это товарищ Сталин.
С бензином же, ситуация в стране была просто вопиюще-аховая!
Особенно с его качеством.
Чтоб её понять, надо прочитать письмо крупнейшего советского специалиста в автомобильной технике, руководителя Научного автомоторного института (НАТИ) профессора Е.А. Чудакова, который, обращаясь к ВСНХ СССР, писал в 1929-м году:
«За последние годы мы наблюдаем постепенное снижение качества автомобильного топлива. Во время империалистической войны для автомобилей употреблялся бензин удельного веса 0,71 -0,72, с температурой конца выкипания около 160°С. В дальнейшем, после кризиса 1919/20 года, качество бензина начало быстро ухудшаться, и в результате был выпущен на рынок так называемый грозненский тяжелый бензин... Качество тяжелого грозненского бензина было недостаточным для современных автомобильных двигателей. Практически же дело обстояло еще хуже...
…Тяжелый грозненский бензин являлся практически единственным автомобильным топливом примерно до начала 1928 года, когда наступила полоса нового ухудшения топлива. В середине 1928 года, в связи с напряженностью работы Грознефти, Нефтесиндикатом было дано распоряжение о снижении качества тяжелого грозненского бензина, выпускаемого на внутренний рынок. Количество фракций, выкипающих до 100°, было уменьшено с 20% до 14%...
…В середине 1928 года на рынок была выпущена в качестве автомобильного топлива смесь тяжелого грозненского бензина с бензолом, причем оба компонента были взяты неудовлетворительные. Бензин был ухудшен против нормального тяжелого грозненского, поставляемого Нефтесиндикатом согласно его прейскуранту, а бензол не был подвергнут достаточной очистке. В результате большая часть автотранспорта была вынуждена остановиться; двигатели требовали переборки после 2-3 недель работы; наблюдалось значительное образование очень твердого нагара как на клапанах, так и на других рабочих частях двигателя. В картере двигателя скапливалось большое количество смолистой жидкости, которая образовывалась часто и во всасывающем трубопроводе, а на отдельных машинах даже заклинивала дроссели. Последнее явление не наблюдалось даже при работе автомобилей на плохо очищенном скипидаре в 1919 году, в период кризиса с автомобильным топливом. В связи с таким печальным результатом выпуск этой смеси был прекращен, о чем Нефтесиндикат и известил соответствующие учреждения…
…Казалось-бы, что после таких неудачных экспериментов на рынок не должно выпускаться топливо, не подвергнутое первоначально тщательному испытанию. Однако по постановлению ВСНХ СССР N15 от 1 марта этого года на рынок было выпущено новое топливо — смесь газового бензина с грозненским лигроином и бензолом. Как и во всех предыдущих случаях, новое топливо не было проверено ни в лабораторной, ни в эксплуатационной обстановке и не было согласовано с ведомствами, заинтересованными в работе автотранспорта. Между тем одновременно с выпуском нового топлива прекращалась поставка старого... Таким образом, можно смело утверждать, что мы в настоящее время переживаем планомерное и упорное снижение качества автомобильного топлива».
Заканчивая письмо, профессор Чудаков писал:
«Подача на внутренний рынок автотоплива низкого качества объясняется тем, что лучшие сорта этого топлива из-за валютных соображений вывозятся за границу. Однако порча автомобильного парка, который также представляет в большей своей части валютную ценность, с излишком поглощает те валютные поступления, которые должны получиться от вывоза высокосортного топлива».
С письмами в Правительство СССР примерно такого же содержания, обращались также «Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта при Совнаркоме СССР», «Управление снабжений РККА», президиум «Автодора», руководство авиакомпании «Добролёт» и многие другие организации, чей авто- или авиатранспорт выходил из строя по причине никуда не годных ГСМ, нанося колоссальные убытки. Но пока во главе страны стояли «старые большевики» вроде Рыкова, вода под лежащий камень не бежала.
Однако, стоило лишь только за руль советской промышленности стать товарищу Сталину, как тут же всё перевернулось-завертелось ветряной мельницей попавший в самый центр урагана. «Движняки» и подвижки пошли буквально во всём.
В начале 1930-го года «Нефтесиндикат СССР» утратил самостоятельность, был реорганизован, переименован в «Союзнефть», а его прежнее руководство оказалось за решёткой - откуда не промедлив, вскоре перебралось на «вечную прописку» на многочисленных «полигонах» страны.
Во главе «Союзнефти», с 1934-го года преобразованного в Наркомат нефтяной промышленности СССР, встал и бессменно руководил им до самого 1953-го года, молодой сталинский выдвиженец – Лаврентий Павлович Берия11, который умел творить чудеса. На бензин, керосин и прочие продукты нефтепереработки ввели государственные стандарты - за нарушение которых руководителей строго карали, невзирая на лица и прежние заслуги этих самых «лиц».
На проходившем в том же 1930-м году XVI съезде ВКП(б) было принято воистину эпохальное постановление, суть которого заключается в одной фразе-лозунге:
«Добиться полной ликвидации топливного дефицита в стране!».
Приняв такое решение, не дожидаясь «дождичка в четверг», когда «рак на горе свистнет» или когда термически обработанный пятух - меж ягодиц клюнет, стали решать эту проблему. Принимались как традиционные - так и альтернативные меры недопущения создания дефицита ГСМ в стране. Были среди них удачные решения, были и…
Чего греха таить? Тем более, все мы задним умом сильны.
…Удручающе-сокрушительные провалы.
Но в целом проблема была решена.
К традиционным мерам надо отнести увеличение добычи и переработки нефти в СССР.
Было в разы увеличено производство и произведены массовые закупки недостающего оборудования за границей - буровых вышек, труб для глубокого бурения, насосов для подъёма нефти с больших глубин и так далее. Скважины не стали бросать «сняв сливки», а выжимали досуха…
Образно говоря, конечно.
Была максимально форсирована разведка нефти: на каждую эксплуатационную, в разные годы приходилось от десяти до тридцати разведочных - вследствие чего были открыты новые нефтеносные участки в Баку и Грозном и, новые нефтяные месторождения в Татарстане и Башкирии. Попутно, под Саратовом в 1937-м году было открыто богатое месторождение природного газа12, на которым после постройки первых в СССР магистральных газопроводов, работали электростанции и химические предприятия Поволжья, Москвы и Подмосковья.
Так в СССР начался «Век газа»!
По мере увеличения добычи золота в СССР, было закуплено (главным образом в США) современное оборудование и во второй половине 30-х годов, возведено двенадцать новых крупных нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). Было бы и больше, но после начала Советско-финской войны и объявления «Морального эмбарго», эпоха взаимовыгодного сотрудничества между Штатами и нашей страной, ушла в прошлое и больше не возвращалась. Тем не менее, к этому моменту был не только преодолён дефицит нефтепродуктов (того же керосина для населения), но и накоплен изрядный стратегический запасец, который вскоре весьма пригодился.
К «альтернативным мерам» относится в первую очередь программа производства синтетического жидкого топлива в СССР.
