Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

Матушка вновь наклонила голову, демонстрируя, что мой ответ принят. Сама она при этом на меня не смотрела, её взгляд был устремлён строго вперёд. Впрочем, в данный момент следить за мной ей совершенно не требовалось, слушать она может, даже занимаясь своими делами.

— Последний и самый невероятный в нашем случае вариант, когда глаз кажется целым, но при этом в нём имеются дефекты, полученные в результате травмы, — перешёл к последнему пункту я. — В таком случае необходимо свериться со здоровым органом и по его эталону восстанавливать внутреннее строение повреждённого глаза.

Я замолчал, и Анастасия Александровна повернулась ко мне.

— Ты верно всё сказал, Иван, — заговорила она. — Но я хочу услышать, как именно ты будешь устранять дефекты.

Я пожал плечами и, положив руку на дверь, ответил:

— Во всех этих случаях коррекция проводится на месте по обстоятельствам, — сказал я. — Но если говорить в общих чертах, то за основу берётся оригинальный глаз, и по нему, как по эталону, выстраивается правильная структура нового органа. Отличие для всех вариантов лишь в том, как много работы придётся провести и насколько глубоко погрузиться, чтобы исправить дефекты.

Матушка совершенно спокойно кивнула.

— Что ж, вижу, теорию ты понимаешь, — произнесла она. — Но ответь мне, Иван, сколько сил требуется для того, чтобы регенерировать глаз Инны Витальевны? Учти, что у тебя после этого будет обязательная комиссия, а значит, тебе нужно затратить минимум сил, чтобы не свалиться на испытании, которое тебе устроят в госпитале.

Вздохнув, я склонил голову.

— Всё будет зависеть от того, насколько повреждён глаз, — сказал я. — Но я полагаю, что мне хватит получаса, чтобы не слишком потратиться, и при этом всё сделать как положено. И это я учитываю, что часть сил успеет восстановиться, когда мы перейдём от лечения к чаепитию. Или нас угостят обедом?

О времени я говорил неспроста.

Одарённый, если он не как я поступает, а понемногу тратит свои силы, может полностью восстановить свой резерв за час. Процесс идёт постоянно — тело мага впитывает силу из окружающего мира, она для всех одинакова, и не зависит от физического местонахождения чародея. Вот если ты, как я при нападении, полностью выжал себя досуха, там уже начинаются трудности.

Так что полчаса — это я с лихвой хватил, как раз потому, что требуется предельная аккуратность. И дело не в том, что Инна может пожаловаться — она ничего не почувствует, так как правильно исцеление в подобных случаях начинается с анестезии. Дело в том, что за ошибку меня накажет мой личный экзаменатор.

Глава рода Корсаковых улыбнулась куда мягче, чем прежде. Вообще, эти переходы от опытного целителя, наставляющего глупых юнцов, к заботливой любящей матери она проводила по несколько раз на день. Так что я давно привык отличать, в какой ипостаси передо мной Анастасия Александровна, и вести себя с ней соответственно.

— Что ж, посмотрим, как ты справишься, Ваня, — проговорила матушка. — Но не забывай, пожалуйста, что именно это — твой экзамен. Я уже неоднократно предупреждала тебя, что не стоит спешить поступать на службу. У тебя есть ещё три года, прежде чем тебе придётся куда-то пристраиваться. И совсем не обязательно это должна быть служба по магическому профилю. В госпитале тебе позволят набраться опыта, но это не единственный твой вариант. Поэтому, если ты действительно хочешь, чтобы я допустила тебя до комиссии, ты должен сделать всё идеально сразу. Пациентка твоя всё равно ничего не узнает, даже если я вмешаюсь, и об этом ты можешь не переживать. Однако сейчас у тебя есть возможность получить опыт, проверить себя в настоящем испытании. И я настоятельно советую тебе им воспользоваться. Потому что, если вдруг тебе придётся лечить кого-то в госпитале, и ты ошибёшься в реальной обстановке, возможно, твой пациент умрёт.

Тоже правда, не так уж сложно с помощью нашей магии убить — хоть преднамеренно, хоть по неосторожности. Организм человеческий — очень сложный механизм, который крайне легко вывести из строя неточным или неправильным воздействием.

И это — одна из причин, почему целители обязаны проходить куда более жёсткую подготовку, чем обыкновенные врачи и доктора. Мы не учимся анатомии, мы видим человека насквозь сразу, не предполагаем проблему, а точно определяем её. Но всё это приходит с опытом, и потому нужен наставник, который проследит, чтобы ты не убил никого. Неодарённым именно работать в этом аспекте гораздо проще. Терапевт или уролог вряд ли убьёт кого-то по причине невнимательности на осмотре, а вот целитель — запросто.

— Хорошо, матушка, я потрачу столько времени, сколько мне реально понадобится, — не стал спорить я. — Кстати, нужно будет у самой Инны спросить, вдруг она захочет устроить себе гетерохромию.

Анастасия Александровна покосилась на меня с осуждением во взгляде.

— Никаких экспериментов, Ваня, — строгим тоном велела она. — Всё, что Инна пожелает сделать с собой — только после того, как ты закончишь восстанавливать ей зрение. Тогда ты уже не будешь отвечать за её здоровье и дефекты. А если оттенок будет отличаться — какое же это качественное исцеление? Всё равно что лишние пальцы вырастить.

— Разумеется, матушка, — кивнул я. — Хотя попробовать, конечно, было бы интересно.

Была у меня идея, как заработать и славы, и влияния. В этом мире пока что не существовало эстетической медицины в том виде, в каком она была доступна в моей прошлой жизни. Благородным фамилиям вмешательство целителей для подобных вещей не требовалось — у нас ценится именно природная, естественная красота, которая сразу же демонстрирует поколения благородных предков. А для простых жителей Российской империи подобные процедуры были бы не по карману.

Однако убрать жир с боков, подтянуть подбородок — почему бы и нет? Хирургическое вмешательство в этом вопросе будет неприемлемо для дворянства и считается обманом окружающих. А если ты похудел или мышцы накачал — так всегда можно сказать, что это у тебя от природы или личный тренер помог.

И скажите, кто откажется от такой возможности? Главное ведь, чтобы проведший процедуру целитель молчал. Ну а это обеспечивается простой клятвой даром, какую может принести любой одарённый. Сама магия не даст нарушить подобный обет.

Но такой амбициозный проект требует известности и подтверждённого мастерства. А у меня ни того ни другого пока что не имеется. В лучшем случае, возможно, лет через десять, я и наберусь кое-какого опыта.

— Приехали, ваша милость, — сообщил водитель, останавливая машину перед воротами особняка графов Никитиных.

Створки разъехались, впуская нас внутрь, и автомобиль быстро прокатился по подъездной дорожке к высокому крыльцу. По ступенькам уже спускался лично хозяин дома, глава рода Никитиных.

Владислав Васильевич был человеком уже очень пожилым. Девяноста два года, за которые он успел очень многое. Но до сих пор время было над ним не властно, спина графа оставалась прямой, ходил он без трости, в отличие от многих стариков гораздо моложе Никитина. А цепкий взгляд сразу же прошёлся по нам с матушкой.

Я до сих пор ни разу не встречался именно с самим главой рода, всё время видел лишь его сына — отца Инны. Так что ничего удивительного не было в том, как диалог повернулся дальше.

— Анастасия Александровна, — мягким голосом произнёс его сиятельство, — я счастлив видеть вас у нас дома.

— Благодарю, Владислав Васильевич, — с положенным этикетом реверансом ответила матушка. — Позвольте представить вам моего сына, Корсакова Ивана Владимировича.

Граф перевёл взгляд на меня и протянул ладонь, на пальце блеснул перстень главы дома.

Я пожал его руку.

— Для меня честь познакомиться с вами, ваше сиятельство.

Он вежливо улыбнулся в ответ и убрал руку, как только это стало возможно по этикету. Я же ничем не показал, что мне стало известно о его состоянии здоровья. Граф был стар, очень стар, и несмотря на то что снаружи он ничем этого не выдавал, выглядя лет на шестьдесят, внутри он уже был почти мёртв.