Работа над ошибками. Трилогия (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

— Спасибо, дед.

Теперь гараж выглядел совсем иначе. Пыльный, захламлённый, но вполне живой. Я прошёлся вдоль стен, разглядывая содержимое.

На верстаке лежали инструменты. Старые, тяжёлые, настоящие — не то китайское барахло, что продавали в моё время. Кованые ключи, молотки, напильники, несколько стамесок, рубанок. Даже ручная дрель с деревянной рукояткой. Всё покрыто слоем пыли, но ржавчины почти не было. Дед всегда следил за инструментом. Я взял в руки молоток, проверил баланс. Хороший. Правильный. Положил обратно.

Под верстаком стоял деревянный ящик. Внутри оказались гвозди, шурупы, какие-то старые петли, обрезки проволоки. Всё аккуратно разложено, рассортировано.

— Порядок у тебя был… — пробормотал я.

В углу, рядом с наковальней, в полу обнаружился люк. Деревянная крышка с железной ручкой. Я потянул её вверх. Из погреба сразу пахнуло холодом, сыростью и чем-то кислым. Лестница вниз оказалась целой. Я осторожно спустился.

Погреб был небольшой, но глубокий, и на удивление сухой. Вдоль стен стояли полки с банками. Огурцы, помидоры, варенье, какие-то компоты. Стекло потемнело от времени, крышки местами проржавели. Я взял одну банку, покрутил в руках. Самодельная этикетка давно облезла.

— Лучше не рисковать… — буркнул я.

В углу стоял ящик с картошкой. Вернее, когда-то это была картошка. Теперь там лежала гнилая, расползшаяся масса, из которой торчали белые длинные ростки. Запах стоял такой, что я быстро поднялся обратно наверх и закрыл крышку погреба.

— Понятно… запасов нет.

Выбравшись наверх, я продолжил осмотр.

Велосипед оказался тем самым знаменитым дедовским «Уралом», на котором он катал меня когда-то в детстве. На обоих багажника, и на переднем, и на заднем, висели брезентовые сумки и баулы. Я заглянул внутрь.

В одной из сумок лежали оранжевые коробочки от индивидуальных аптечек АИ-2, много, штук десять, а в них блёсны, крючками, мормышки, и куча другой рыболовной мелочи. Там же валялись мотки лесок, самодельные кружки и поводочницы. В другой — старый складной подсачек и несколько катушек. Остальные сумки тоже были забиты рыболовными снастями и снаряжением, для организации походного лагеря, в основном изготовленные дедом самостоятельно. На заднем багажнике, притороченные с обоих сторон от колеса, разместились старая советская брезентовая палатка, спальный мешок, и чехол с чем-то оранжевым внутри. Что это такое, пока было не понятно, только маркировка ЛАС-3 намекала на то, что вещь явно сделана на заводе. На стене висели два спиннинга, пучок бамбуковых удочек и алюминиевые, складные весла. К раме велосипеда были прикручены кустарные крепежи, как раз для этих длинномерных вещей.

Я невольно улыбнулся. Дед на рыбалку ездил всегда на этом велосипеде. Иногда на несколько дней. Километров двадцать до реки — и обратно так же. И ничего, крутил педали до самой старости.

Я снял баул с палаткой и спальным мешком и кинул их на верстак.

— Это точно пригодится…

Потом оглядел гараж ещё раз. Старая одежда, развешанная на крючках из проволоки, стопки каких-то досок, железные профиля, трубы, грабли и лопаты, несколько рулонов рубероида, и ещё дофига чего, очень аккуратно были сложены по своим местам.

Места тут было достаточно. Если сделать небольшую перестановку, вполне можно устроить себе ночлег.

Я принялся за дело.

Оттащил кучу досок к стене, освободил место возле верстака. Кусок старого брезента и вытащенную из чехла палатку расстелил на полу. Сверху кинул спальный мешок, и сделал подушку из дедовского бушлата. Получилось что-то вроде лежанки. Не кровать, конечно… но после сегодняшнего дня мне и это казалось царскими условиями. Я сел на край импровизированной постели и вытер ладонью лицо.

Только теперь пришло осознание. Я остался один. Без денег. Без дома. Без поддержки друзей и родных. И даже без воды. Жажда уже начинала подступать. Во рту было сухо, язык прилипал к нёбу.

— Так… — пробормотал я.

Продукты. Вода. Вот две главные проблемы. Еду ещё можно было где-то раздобыть. Магазины в городе есть, рынки есть. Можно что-нибудь придумать. Но вода… Я поднял голову и посмотрел на пыльный потолок гаража. Водопровода тут, естественно, не было.

— Колонки… — пробормотал я.

Во дворах всегда стояли уличные колонки. Возле сторожки я тоже вроде колонку видел, недалеко от эстакады для ремонта машин. Там можно набрать воды бесплатно. Только вот идти туда придётся с канистрой. Я огляделся. Канистры в гараже вроде не было, или я её просто не нашел. Зато стояло старое алюминиевое ведро. Я взял его в руки, постучал по дну. Целое, и не сильно грязное.

— Ну вот… уже лучше.

Я снова сел на лежанку и задумался. План на ближайшее время был простой. Найти воду. Потом еду. А дальше… Дальше будем смотреть. Главное — сегодня у меня наконец появилось место, где можно спокойно переночевать.

Я взял ведро и вышел из гаража, аккуратно прикрыв калитку. Замок пока вешать не стал — всё равно сейчас вернусь.

В кооперативе стало чуть оживлённее. Где-то завёлся мотор, из одного гаража доносился звук ножовки по металлу, из другого — запах жареной картошки. Мужики жили своей обычной гаражной жизнью.

Колонка действительно стояла недалеко от въезда, возле старой бетонной эстакады для ремонта машин. Труба с рычагом, облупившаяся краска, вокруг лужи и утоптанная грязь. Я только подошёл к ней, как со стороны сторожки раздалась ругань.

— Да чтоб тебя черти забодали, зараза такая!

Я повернул голову. Возле сторожки возился сухой, жилистый мужик лет шестидесяти. В поношенной ватной телогрейке, несмотря на июньскую жару, в выцветшей фуражке. Он с силой хлопал дверью будки, но она никак не закрывалась — всё время отскакивала обратно.

— Ну закройся ты, падла! — рявкнул он и снова хлопнул дверью.

Та ударилась о коробку и опять открылась. Я набрал пол ведра воды, поставил ведро на землю, чтобы оно немного откисло от грязи, а я его потом помыл, и подошёл ближе.

— Не идёт? — спросил я.

Мужик повернулся. Глаза прищуренные, лицо обветренное, щетина седая.

— Да хрен она идёт! — буркнул он. — Рассохлась, зараза. Третий день мучаюсь.

Он снова толкнул дверь. Та упёрлась в коробку и зависла криво. Я присмотрелся.

— Не рассохлась, — сказал я. — Её повело.

— Да мне какая разница? — огрызнулся сторож. — Всё равно не закрывается.

Я подошёл ближе, провёл рукой по коробке.

— Петли просели. И коробку перекосило.

Сторож хмыкнул.

— Умный нашёлся…

— Я столяр, — спокойно сказал я.

Он сразу замолчал.

— Да ну? А с виду сопля соплей. Лет то тебе сколько, столяр?

— Через месяц восемнадцать будет, а я действительно столяр, ПТУ в этом году закончил.

Я присел, посмотрел на нижнюю петлю.

— У вас тут шурупы почти вылезли, гнездо разбило, вот они и не держат. Нужно по новые петли закрепить.

— Я гвоздями уже пробовал, — буркнул сторож. — Всё равно клинит.

— Гвоздями не поможет.

Я огляделся.

— Отвёртка есть?

Сторож кивнул в сторону будки.

— На столе посмотри.

Я зашёл внутрь сторожки. Маленькая комната: стол, табуретка, чайник, радио и куча всякого барахла. Отвёртка действительно лежала на столе. Я вернулся к двери, выкрутил четыре шурупа из верхней петли.

— Подержите.

Сторож послушно взялся за дверь. Я чуть сдвинул петлю вверх, в старом дереве ножом сделал новый паз и закрутил шурупы обратно.

— Теперь попробуйте.

Он осторожно прикрыл дверь. Та мягко встала в коробку и щёлкнула защёлкой. Сторож даже замер. Открыл. Закрыл.

— Во! — удивлённо сказал он.

Потом посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.

— Слушай… а ведь правда столяр.

Он протянул руку.

— Петрович.

— Серёга.

Мы пожали руки.

— Ты чей будешь? — спросил он.

— Гараж деда нашёл сегодня. Вон там, в конце ряда.

Врать Петровичу и включать дурака я не стал, он сторож, знает тут каждую яму на дороге, дыру в заборе, каждый заброшенный гараж. Он быстро выяснит, что дедов гараж кто-то вскрывал. Дальше по инструкции — топает до фабричной проходной, звонит ментам, и они не сразу, всё же гараж, а не квартира, но всё равно приезжают. Или придет участковый. А если я там какое-то время жить собираюсь, он вычислит меня в лет.