Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– Закрытый перелом, – отстранённо констатировал сопровождающий меня старший врач. – Здесь справятся без вашего участия, ваше благородие.

Я остановил его жестом и направился к девушке. Конечно, опытный глаз – это хорошо, но магия как‑то надёжнее. Тем более нештатная ситуация – прекрасный способ посмотреть, как тут всё на самом деле обстоит.

Подали каталку, на которую аккуратно уложили пострадавшую. На вид лет пятнадцать девчонке, ну или ей не повезло, и она просто выглядит сильно младше своих лет. Пока мужчина рассказывал, как она неожиданно вынырнула между машин и попала под удар его автомобиля, я прошёл ближе.

– Вызовите полицию, – проговорил я, заставляя людей разойтись. – А девочку оставьте.

Целительский взор легко нашёл проблему с ногой. Удар вышел серьёзный, пациентка в шоке, кость поломало в двух местах, и теперь отвалившийся кусок превратился в острую дробь.

– Ваше благородие.

От меня отступили, как от прокажённого. Но я уже не обращал внимания на окружающий мир, медленно, но уверенно исцеляя повреждения. Пока я собирал обломки, мелькнула мысль, что, вероятно, было бы гораздо проще вообще растворить всю кость и воссоздать её заново. Но девочка‑подросток, организм постоянно перестраивается, есть немаленький шанс напортачить. А мне это к чему?

Наконец, завершив работу, я убрал взор и огляделся. Вокруг атмосфера изменилась. Медики уже не пытались изображать, как усердно работают, а действительно занимались своим делом. Старший врач, который был выделен мне в сопровождение, ожидал рядом в компании с парой полицейских.

Мужчина, сбивший девочку, стоял рядом, рассказывая, как и что случилось.

– У меня камера стоит, – услышал я его взволнованный голос. – Там всё записано. Господи, у меня же дочь – её ровесница.

Я повернулся к своему сопровождающему и кивнул ему.

– Я закончил, пациентка здорова, – достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, озвучил я. – Часа полтора пролежит в целительском сне, потом проснётся, и всё будет в порядке.

– А вы? – спросил городовой, разглядывая мою форму.

– Корсаков Иван Владимирович, московский корпус целителей, – представился я. – Сопровождаю её императорское высочество. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда можете ко мне обратиться.

Выудив визитку, я передал её полицейскому. Но понятно, что никто не посмеет меня тревожить. Лицо, сопровождающее наследницу престола – это не тот уровень, до которого можно дотянуться в рядовом деле о сбитом подростке.

– Что ж, прошу, ведите меня к остальным пациентам, – обратился к старшему врачу я. – Постараюсь помочь как можно большему числу, пока её императорское высочество не призовёт меня к себе.

Он кивнул и вновь повёл меня к лифтам.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли в отделение реанимации. Переодевшись, я прошёл в первую палату. Не отстающий от меня старший врач прокомментировал состояние пациента.

– Взрыв бытового газа, ваше благородие, – сообщил он. – К счастью, хирурги спасли ему жизнь, но, как видите, кисть пришлось ампутировать. Ожоги второй и третьей степени…

– Думаю, я справлюсь, – кивнул я, после чего приступил к работе.

Строго говоря, отращивать целые конечности мне пока ещё не приходилось. Однако чисто с технической стороны я уже был готов к подобному испытанию. Да и дар полыхал в груди, требуя применить его, чтобы оказать всю возможную помощь.

Мужчина и так находился в медикаментозном сне, так что можно было бы не тратить силы на дополнительное усыпление, однако я всё равно буду выводить токсины. А значит, седативный эффект сойдёт так же, как и последствия ожога и ампутации.

Параллельно своим действиям я озвучивал, что происходит, пока старший врач внимательно наблюдал за процессом. Вмешаться он, конечно, в теории мог, и не будь я сопровождающим Долгоруковой, вряд ли вообще допустил бы до таких сложных случаев. Нельзя забывать, что я всего лишь ученик корпуса целителей.

Но меня привела её императорское высочество, а это придавало определённый вес.

Будущая кисть медленно формировалась в зелёном свечении. Сквозь магическое облако прорисовывались контуры. Я ощутил, как тяжело даётся удержание контроля, однако не сдавался. По виску скатилась капля пота, но я не прекращал удерживать силу.

Встали на место ещё пока тонкие кости, быстро наращивающие массу по эталону с уцелевшей руки. Проступили нервы, сформировалось мясо – нежное, ни разу не тренированное, слабое. Я продолжал кропотливо собирать конечность, стараясь не торопиться и не растратить все силы.

Но всё закончилось, и свечение погасло, погружая палату в полумрак. На самом деле, здесь было светло, но глаза ещё не очень хорошо видели. Казалось, будто я временно ослеп, и теперь зрение возвращается – шаг за шагом, так же постепенно, как и росла новая, ни разу не работавшая кисть здорового мужчины.

– Готово, – произнёс я, оборачиваясь к старшему врачу.

Мужчина смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Надо же, а я думал, его совершенно невозможно пробить.

– Многое я видел, ваше благородие, на своём веку, – заявил он. – Но чтобы конечности вот так быстро на место возвращали… Даже не знал, что это возможно.

Я усмехнулся и кивком предложил следовать на выход.

– Мне нужно восстановиться, – сказал я. – Потом можно будет продолжить с другими пациентами. А этому мужчине придётся заново учиться работать рукой. Его мышцы сейчас в таком состоянии, как будто никогда не работали. Так что назначьте реабилитацию, полагаю, методика Нефёдова для реабилитации после пересадки сгодится. Впрочем, это ваш пациент, и вам решать, что конкретно выбрать.

– Вы правы, Нефёдов сгодится, – оглянувшись в сторону палаты, из которой мы уже вышли, согласился со мной он.

Мы переоделись и вышли в коридор. Здесь, как оказалось, меня уже ждал посыльный в форме медбрата.

– Ваше благородие, её императорское высочество велела передать, чтобы вы присоединились к ней на обеде, – скороговоркой сообщил он.

Взглянув на часы, висящие на стене, я кивнул.

– Ведите.

Интересно, это она исполняет обещание позаботиться обо мне, или у Дарьи Михайловны что‑то случилось, и действительно потребовалось моё участие?

Центральный выборгский госпиталь, столовая  .

– Прошу вас сюда, ваше императорское высочество, – широким жестом повёл рукой в сторону длинного обеденного стола Глеб Романович.

Заведующий уже немного успел взять себя в руки за то время, пока Дарья Михайловна проверяла документацию. До самого ценного она не добралась, и Лисичкин, похоже, был уверен, что уже и не доберётся. Иначе с чего бы вдруг он был настолько в себе уверен после того, как едва не впал в истерику на крыльце?

Кивнув, Дарья Михайловна опустилась в кресло во главе стола. В помещении присутствовали только сотрудники столовой, стоящие за линией раздачи. Несмотря на то что время как нельзя лучше подходило для обеда, было очевидно, что заведующий разогнал подчинённых, не давая им встретиться с будущей государыней.

Даже стало интересно, как он оградил от общения со здешними медиками Ивана. Или, как и Лаврентий Константинович, мерил Корсакова по местным целителям, а потому был уверен, что сопровождающий её императорское высочество не горит желанием помогать с пациентами?

– Сегодня наши повара старались изо всех сил, зная, что вы будете обедать у нас, – заливался соловьём Лисичкин. – Так что я очень надеюсь, что нам удастся вас порадовать, ваше императорское высочество.

Дарья Михайловна благосклонно кивнула, и вокруг тут же началась суета. Сам Глеб Романович не стал занимать место рядом, сел по левую руку через стул. За спиной наследницы престола встали двое гвардейцев, ещё пара застыла у входных дверей столовой.

На столе появились лёгкие закуски, в бокал налили вина густого кровавого оттенка. Аромат напитка поплыл над помещением, выдавая наличие в нём трав.