"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

— Сейчас всё будет. Через минуту. Как в лучших домах Филадельфии.

Даня стукнул меня ладонью по плечу, обронил:

— Не спи, Медведь.

Он поспешил на сцену.

Там к нему тут же подошли музыканты во главе с Володиным. Федя выслушал Данин отчёт — повернулся в нашу сторону и показал нам поднятый вверх большой палец (скопировал мой недавний жест).

Я посмотрел на Надю, поднял бокал и произнёс:

— За нашу свадьбу.

Надежда улыбнулась — я не почувствовал в её улыбке фальшь.

— За свадьбу, — повторила она.

Бокал с коньяком звякнул о фужер с шампанским.

Я сделал глоток — одобрительно кивнул: вкус напитка мне понравился.

Музыканты выстроились на сцене, Федя объявил:

— Эту песню мы исполним для наших московских друзей. Для Саши Медведева и его прекрасной супруги Нади. Ребята поженились этим летом. Молодцы. Мы желаем им бесконечной любви и долгой совместной жизни.

— И чтобы умерли в один день! — подал голос Мельников.

— Ребята, будьте счастливы, — сказал Федя. — Эта песня для вас. И так: «Звёздочка моя». Исполняет ансамбль «Метеоры».

Володин поаплодировал сам себе. Я встал во весь рост и поддержал его аплодисменты: тоже похлопал в ладоши. Бросил призывный взгляд на соседние столы — сидевшие там гости ресторана послушно выдали музыкантам аванс овациями.

Проснулся электроорган. Ему подыграли гитары.

«Песни у людей разные, — пропел Федя, — а моя одна на века…»

Я протянул Наде руку и сказал:

— Потанцуем.

Надя кивнула, опустила бокал на стол. Вложила тёплые пальцы в мою ладонь и поднялась со стула: грациозным, будто бы хорошо отрепетированным движением. Шагнула ко мне — я почувствовал запах её духов.

«…Что вдвоём вдвойне веселей…» — пел Володин.

Я повёл Надю ближе к сцене: там было просторнее. Остановился, повернулся к Наде лицом. Положил руки на её талию, улыбнулся. Краем глаза заметил улыбки на лицах музыкантов ансамбля (на сцене только Федя остался с серьёзной миной). Надежда быстрым движением поправила воротник моего пиджака и галстук. Откликнулась на мои движения.

«…Как же я хочу рядом быть…»

Мы танцевали. Смотрели друг другу в глаза. Под звуки музыки и Фединого голоса. Деревянный пол подо мной едва слышно поскрипывал. Надя прижала ладонь к моей спине — другой рукой придерживала меня за плечо. Я вдыхал аромат ландышей и запах Надиных волос (уже узнаваемый, почти привычный). Любовался завитками волос.

«…Знаю для тебя я не бог…»

Янтарный свет ламп, облака из табачного дыма над столами, мелькание нарядов официанток. Мы снова оказались в центре всеобщего внимания — на этот раз на нас взглянули даже с дальних столов. Я тоже посмотрел в глубину зала. Заметил серый костюм майора Иванова. Олег Павлович был за столом в компании двух мужчин, один из которых показался мне знакомым.

«…Поздно мы с тобой поняли…» — пропел Федя.

Я сообразил: за столом с майором КГБ сидел тот самый мужчина, которого мы встретили около десятой школы — когда Надя предотвратила попытку покушения. Тот самый, которому Надежда передала своего пленника. Вот только сейчас он выглядел солидно: в костюме, при галстуке, с аккуратно причёсанными волосами — будто мелкий чиновник.

«…А не то, что жить на землеееееееее».

Последний звук финального слова песни Володин мастерски растянул. Словно запас воздуха в его лёгких был бесконечен. Я заметил, как одобрительно кивнул его коллега, стоявший за электроорганом. Увидел, что замерла в проходе между столами официантка — та самая «чернявая» Кристина Дмитриева. Она посмотрела на Федю удивлённо и с интересом.

— Это была песня для Саши и Нади Медведевых, — сообщил со сцены Володин. — Ребята, вы прекрасная пара. Любите друг друга. Ещё раз примите наши поздравления. Поаплодируйте им, товарищи.

Музыка стихла.

Федя указал на нас рукой и повторил:

— Саша и Надя Медведевы.

— Медведи, — сказал Мельников.

Надя шутливо погрозила Дане пальцем.

Гости ресторана «Ленинград» искупали нас и музыкантов в овациях — сейчас овации прозвучали ощутимо громче и бодрее, чем после прошлой музыкальной композиции. Я услышал, как в зале иронично повторили: «Медведи».

Мы вернулись за стол. Я усадил Надю, вновь продегустировал содержимое своего бокала. Уделил внимание салату, уже лишившемуся двух горошин по вине Мельникова. Майонез в салате мне показался пресноватым.

В зале снова заиграла музыка — бодрая, зажигательная. На этот раз она всё же привлекла к сцене танцоров: двух женщин «за тридцать» — с пышными причёсками и ярким румянцем на щеках. Женщины улыбались, активно двигали локтями.

К нашему столу подошла официантка: без подноса, но с бутылкой шампанского в руке — такой же, какая уже стояла в центре нашего стола. Она поставила принесённую бутылку рядом с нашей, взглянула на меня чуть насмешливо.

Сообщила:

— Это для вашей жены. Подарок. От вон тех граждан.

Она указала взглядом в направлении окна — на стол, за которым собрались трое мужчин. Знакомые лица. Я их уже видел — на фотографиях в интернете. Помнил их имена: всех троих.

Удивился — потому что сердце у меня в груди при виде этой троицы всё же забилось чаще.

Я повернулся к официантке и потребовал:

— Девушка, унесите обратно. Шампанское. Передайте гражданам: нам от них ничего не нужно.

Глава 9

От соседнего к стола (там пыхтели сигаретами и мужчина, и женщина) к нашему прилетело густое облако серого табачного дыма. Оно застыло в воздухе (над головой официантки), словно грозовая туча. Тень от этого чуть дрожащего облака будто бы легла официантке на лицо — ирония сменилась во взгляде официантки растерянностью и лёгким испугом. Официантка моргнула, взглянула на меня — затем, с опаской, посмотрела на передавших моей жене бутылку игристого вина мужчин. Те сейчас поглядывали в сторону нашего стола, ухмылялись, обменивались друг с другом явно ироничными фразами.

— Шампанское, — напомнил я официантке. — Унесите обратно.

Постучал пальцем по столу — этот стук прозвучал во время короткой паузы в мелодии: на этот звук обернулась даже курившая с нами по соседству парочка. Женщина взмахнула мундштуком с сигаретой, её кавалер постучал своей сигаретой по пепельнице (он будто бы невзначай окинул липким взглядом сперва Надю, а затем и стоявшую рядом со мной официантку).

— Эээ… да ладно вам, — сказала официантка.

Она вновь посмотрела на меня, неуверенно улыбнулась. Кивнула в сторону «дарителей шампанского», повела плечом. Задела взглядом Надино лицо, заглянула мне в глаза.

— Они ж… с уважением, — сказала она. — Они ж… ничего такого.

— Унесите, — повторил я.

Официантка фыркнула, всплеснула руками.

— Чего такого-то? — спросила она. — Хочут люди сделать вам приятное. Разве это плохо?

Я покачал головой. Заметил удивление в Надином взгляде.

Поднял глаза на лицо официантки, произнёс:

— Девушка, какие мои слова вы не поняли? Какую часть моего требования повторить?

Мне на миг почудилось: я вернулся на работу и отчитывал подчинённого на планёрке.

Официантка выпрямилась, убрала со своего лица улыбку.

— Да поняла я, — сказала она. — Сразу поняла. Чего кричать-то?

— Женщина…

В Надином голосе прозвучали металлические нотки.

Надежда указала на бутылку, слегка махнула рукой — будто смахнула бутылку со стола.

— Унесите, — сказала она.

Капризно поджала губы, добавила:

— И поторопите поваров. Где наше мясо?

Она вскинула на официантку взгляд, скомандовала:

— Выполняйте.

Я невольно улыбнулся — сейчас действительно поверил, что женат на генеральской дочке.

Вспомнила об этом и официантка (наверняка уже получившая от начальства соответствующий инструктаж). Она цапнула со стола бутылку и пугливо прижала её к фартуку на животе. Растерянно взмахнула ресницами. Взгляд её метнулся в сторону дарителей этой бутылки — словно официантка судорожно выбирала меньшее из двух зол.