Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр

Мы зашли в грузовую контору, поболтались там, а потом ловко шмыгнули в тентованный кузов «студебеккера» – грузовые машины отъезжали от конторы каждую минуту. Выехали, колесили черт‑те где – конечно, я не знал. Лишь понимал, что опытный водитель проверяется на предмет «хвоста».

Путешествовали мы так минут двадцать, пока грузовик не въехал в тоннельную подворотню, потом свернул вправо и остановился. Мотор затих.

– Прибыли, – доложил шофер.

Очередная «кукушка» – в каком‑то захудалом райончике. Полковник Локтев, одетый в довольно затрапезное штатское, встретил нас в комнатке, обставленной с мещанским уютом. Валентин тут же откланялся, оставив нас вдвоем.

– Ну, докладывай, – Локтев улыбнулся.

Я давно уже привел рассказ в систему: хронология, ключевые моменты, наблюдения, выводы. Лев Сергеевич все слушал внимательно, спокойно. Немного его удивила только наша стычка с хулиганами.

– Где, ты говоришь? Между Малой Дмитровкой… то есть, между Чехова и Каретным рядом?

– Да.

– Совсем рядом с Лощилиным. Надо его расспросить, должен знать.

– Вот, – я вынул из портфеля «Беретту», завернутую в чистую ветошь.

Локтев внимательно рассмотрел пистолет, на всякий случай не беря в руки.

– Ладно, покажу нашим оружейникам. Так, давай подводить итоги.

Промежуточный итог был таков.

Бандиты Кучера клюнули на наш крючок. Теперь нам нужно убедить их окончательно. Самым натуральным образом имитировать приготовления к отправке «золотого эшелона».

– Через Шаталову, – сказал я. – Пусть к ней начнет липнуть какой‑нибудь жирный котяра из Госбанка. И она все у него выведает.

Локтев секунды размышлял.

– Толково, – кивнул он. – Только Шаталова – личный агент Питовранова, это надо с ним согласовать… Ну, решим. Что ты так ненароком на нее вышел – по сути, хорошо. Значит, с разных сторон идем к цели. А насчет банкира, потерявшего от страсти голову – это идея, да. Ну, хорошо! Теперь далее.

И мы зашли с другой стороны.

Ведь банда Кучера интересовала нас не сама по себе, а как приманка. Теперь важно разогнать слух по блатному миру, что Кучер нашел золотую тему, и можно ее перехватить…

Тут мы с Локтевым не то, чтобы заспорили – мы оба увидели сложность этой задачи.

Ведь нам опять же не нужен был этот блатной мир сам по себе. Нам нужно было вытащить из него засевшего там «Игрека». Чтобы на «золотую жилу» клюнул именно он. Остальные нас не интересуют. Пока, по крайней мере.

Ну и как тут быть?

– Думать, – слегка усмехнулся Локтев. – Что делать? Думать, думать и думать.

– Уже подумал, – сказал я. – Немного, но есть. Что с Райпродторгом на Преображенке? Кто там сунул Осипова на должность завмага?

– Правильная мысль, – спокойно ответил он. – Сегодня же и навещу его. Возьму в оборот. По имеющимся данным, человечек гнилой, жидкий. Прижмешь – расколется. Помнишь, я говорил, что от Каплина интересные ниточки тянутся?

– Конечно.

– Так вот, к этому жуку из Торгсина одна такая нить ведет.

– Почему – из Торгсина?

– А в прямом смысле. Он там крутился до войны. Карьеру начинал. Ну, можно сказать, жизнь удалась. До сегодняшнего дня. Ну да черт с им! А вот вам, друг мой в майорском чине, надо будет переходить на полностью конспиративное положение. Отныне вы – начальник караула ВОХР на железной дороге. И…

Тут он слегка замялся.

– И? – подсказал я.

– Ну, это как начальство глянет… Но мое мнение: вам с Шаталовой нужно будет роман изображать. Что‑то вроде Евгения Онегина с Татьяной Лариной.

Не скажу, что я был к этому не готов. Просто подивился тому, что судьба так упорно сопрягает нас с Верой. Я совершенно не собирался изменять Марии, несмотря на все Верины красоту и шарм. Но служба есть служба. Я счел нужным сказать:

– Она‑то, может, и вроде Татьяны, да я в своем вохровском прикиде на Онегина не больно похож…

Полковник рассмеялся:

– На что намекаешь? На субсидии?

– Не без этого, – улыбнулся и я. – И потом…

Я сказал, что мне также необходимо делать загадочные набросы на некоего высокого покровителя в МГБ. Который и задумал, и якобы провернул это «ограбление века». Для вохровского начкара это просто нереально.

Полковник призадумался, кивнул:

– Резонно. Надо будет обсудить с руководством. Ну и, конечно, давай отработаем и погружение в среду, и способ связи.

Решили так: я должен буду в ближайшие дни отправиться сопровождать груз в составе караула. Совершенно натурально. Куда‑нибудь не очень далеко, типа Казани или Куйбышева. Чтобы и самому специфику постичь, и правдоподобие было бы.

Видно было, что полковника увлекла идея. Стихия оперативных комбинаций явно вдохновляла его.

С этой нашей с ним встречи события как будто подхлестнуло. Дни побежали – не сказать, что понеслись, но ощутимо ускорились, замелькали незнакомыми лицами, километрами, столбами, проводами, стуком вагонных колес. Я в самом деле сгонял начальником караула в Казань, познакомился с рутиной охранной работы изнутри. Связь с Кучером держал через Кашалота. Я не ошибся: он на самом деле выполнял при лидере функции начальника штаба. Организатор, обработчик информации, аналитик. Меня, признаться, очень разбирало узнать, кто он в прошлом – я закинул этот вопрос Локтеву, но он, к некоторому своему удивлению, не нашел ответа, хотя обращался к Лощилину.

– Странно, – признался полковник в очередной беседе наедине. – Старик вроде бы все знает насквозь, а про этого типа ничего. Как будто прошлое у него отрезано.

Да. Возник он будто из ниоткуда, год назад, вот только кончилась война. И сразу стал правой рукой Кучера. И никто в шайке не вякнул. Все подчинились и главарю, и его начштаба.

У меня мелькнула было сумасшедшая мысль: а не есть ли он тот самый Игрек⁈ Разумеется, я промолчал об этом, а поразмыслив, признал, что догадка мимо кассы. Во‑первых, масштаб для Игрека мелковат. Во‑вторых, по известным нам описаниям тот внешне совсем другой. Даже с учетом прошедших лет. Версия померла, не родившись.

Что касается заведующего Райпродторгом, то Локтев не ошибся: торгаш оказался жидковат духом. Когда чекисты слегка прижали его, затрясся мелкой дрожью, со слезами на глазах признался, что за Осипова попросили «уважаемые люди». Естественно, наших ребят ответ не устроил, они потребовали конкретики. Районный служитель Меркурия попробовал было вилять, но с коллегами такое не прокатило. Признался: уважаемым человеком был заместитель начальника Мосгорторга. Ныне покойник. Умер весной. От инфаркта.

– Ну, оно и понятно, – прокомментировал Локтев. – Работа нервная. ОБХСС всегда рядом…

Маневр подозреваемого «валить все на мертвого» известен и начинающему сыщику. От допрашиваемого потребовали говорить правду и только правду. Тот горячо клялся, что он правдив, как набожная старушка в церкви на исповеди. Чекисты сурово качали головами, цедили с угрозой: «Смотри, проверим… Соврал – пеняй на себя».

– Ну и как? – спросил я.

– Пока черт его знает, – полковник нахмурился. – Проверяем. Если соврал, поганец, то ловко. К покойнику на самом деле много вопросов, а ответы у него в могиле. И связи обширнейшие. Были. Его пол‑Москвы знало, и он всех знал. Говорят, все мог достать, вплоть до птичьего молока. Иконы какие‑то старинные, золотые царские монеты… Проверяем, короче. Надеюсь на результат.

Что касается Таврина‑Шиловой и Субачева, то от них еще толку не наблюдалось. Последнего, впрочем, строго изолировали, все его контакты с внешним миром пресекли, а вот «супруги» продолжали жить на конспиративной квартире под строжайшим наблюдением. Время от времени выходили в эфир. Откликов не было.

Наш «роман» с Верой стал чем‑то вроде сенсации в кругах московского бомонда. Кто такой? – недоуменно шептались обо мне в уголках светско‑богемной Москвы. Я появлялся на показах в ОДМО и иных престижных раутах, появлялись мы и в коктейль‑холле на улице Горького, 6. Собственно, таких загадочных персонажей в московском полутени‑полусвете тех лет было не мало. Модные франты появлялись как бы из ниоткуда – никто толком не знал, где они живут, кем работают… И в этом был некий шик, флер, тайна. Вот и я без особого труда стал изображать московского бульвардье, возникавшего в богемном мире и исчезавшего из него – и никто, конечно, там не знал, что я начальник караула ВОХР. А там, естественно, не знали, чем я занимаюсь на досуге.