Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Это была проверка, подобные дедушка периодически устраивал. И Маргарита Ивановна уже к ним привыкла. Хоть и баловал Кирилл Дмитриевич свою внучку, а всё равно не упускал возможности поучить.

– Раз она была дружна с Екатериной Юрьевной, – ответила Ростова, – значит, его императорскому высочеству положили на стол в том числе и портрет Анастасии Александровны?

Дед улыбнулся, довольно сощурив глаза. Он всегда так гордился её успехами, искренне радовался верным решениям и ответам. Пожалуй, даже больше, чем когда это делал Иван Кириллович.

– Правильно, Рита, – кивнул он. – Однако Шереметевым очень хотелось посадить на трон свою кровиночку. Потому они заключили временный союз с Лопухиными, чтобы те своими связями расправились с Корсаковой. Фактически эта скотина, застрелившаяся в собственном кабинете, Юрий Петрович Шереметев, заказал политическое убийство Анастасии Александровны. Подружки своей дочери.

Маргарита Ивановна почувствовала, как по её спине пробежала волна холода.

– Лопухины свели Корсакову с будущим мужем?

– Не своими руками, конечно, – хмыкнул Кирилл Дмитриевич. – Сейчас не так важно, как они этого добились, факты этого не изменит. Умница‑разумница, которой многие прочили место у престола, вдруг потеряла голову, встретив повесу и мота. Выскочила за него замуж, выключившись из политической борьбы, а после, когда он выполнил свою роль и скрылся от кредиторов, Анастасия Александровна была вынуждена продавать наследие Корсаковых, чтобы расплатиться по его долгам. Фактически Лопухины исполнили свою часть сделки, более Корсаковы не имели ни веса, ни влияния, ни денег к нормальному существованию.

Маргарита Ивановна сглотнула.

– Ты ведь не просто так мне всё это рассказываешь? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Кое‑что из имущества Корсаковых теперь принадлежит нам, – отвернувшись от внучки, произнёс глава рода. – Завтра ты встретишься с Анастасией Александровной и вручишь ей вот эти бумаги.

Его рука легла на неприметную папку, лежащую на столе среди других точно таких же.

– Здесь всё, что принадлежало Корсаковым и попало к нам в руки, – объявил он. – А также вся прибыль, которую мы получили с этих активов за все годы. Всё это ты вручишь Анастасии Александровне. Молча, без объяснений, единственное, что тебе дозволено по этому поводу сообщить – что я сам с ней поговорю, когда придёт время.

Внучка носом чуяла, что всё это неспроста. Дед и рассказал про Лопухиных, и возвращает имущество Корсаковых… Какая‑то интрига закрутилась, и Кирилл Дмитриевич в ней принимает самое активное участие.

И, что важно, он фактически идёт против Лопухиных. Тех самых, что когда‑то уничтожили Корсаковых. В то, что дедушка восстанавливает справедливость, Маргарита Ивановна в жизни бы не поверила. И возвращать законно приобретённую собственность он бы не стал ни при каких обстоятельствах.

– Ты скажешь мне, что происходит? – облизнув пересохшие от волнения губы, спросила она.

Дед усмехнулся, глядя на неё.

– Скажи мне, дорогая, кто сейчас сопровождает её императорское высочество в поездке в Выборг?

– Ваня, – выдохнула Маргарит Ивановна.

Кирилл Дмитриевич кивнул.

– Верно, Рита. А где сейчас Василий Алексеевич Лопухин? Почему он не со своей, так сказать, невестой?

Ростова взглянула на деда, но промолчала.

О том, что Лопухины с Долгоруковых вытрясли некие имущественные преференции, она была прекрасно осведомлена. Сам Василий Алексеевич об этом и рассказал на очередном собрании. Однако «будущий император» не поехал в путешествие с наследницей престола. Вместо этого Долгоруковы взяли Корсакова.

– Ты думаешь, что Лопухины отступились? – задала встречный вопрос она. – Алексей Максимович пока официально ничего не объявлял, он, судя по всему, серьёзно болеет и в обществе не показывается. Да и его сын ничего по этому поводу уже давно не говорит. И с Дарьей Михайловной Василия Алексеевича в последнее время никто даже рядом не видел.

Дед с довольным лицом слушал рассуждения внучки, не перебивая. А Маргарита Ивановна продолжала говорить:

– Корсаковым вернули их собственность. Но это – награда Ивана Владимировича за спасение цесаревны… Хм, и ты возвращаешь Анастасии Александровне их имущество. Значит, Ваня уже точно – претендент от Долгоруковых на руку и сердце Дарьи Михайловны. Консорт?

Кирилл Дмитриевич кивнул.

– Всё ты правильно рассуждаешь, дорогая моя, – заверил он. – Верные нам люди донесли кое‑что интересное. Место застрелившегося Шереметева вакантно, а это очень важная должность. Глава Тайной канцелярии, по сути, третий человек в стране среди чиновников. Людей выше него по влиянию можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Значит, Лопухины получат эту должность.

– Возможно, – пожал плечами глава рода Ростовых. – Но что важнее для нас, все телодвижения в сторону сближения Лопухина и Долгоруковой прекратились. И Корсаковы вновь всплыли. То, что не удалось Анастасии Александровне, вполне по силам сделать её сыну. А ты знаешь, что для нас это будет значить?

Внучка кивнула.

– Мне не стать его женой, но дружить мы с Корсаковыми можем.

– Почему же не стать? Всё ещё вполне возможно, – усмехнулся Кирилл Дмитриевич. – Но в любом случае ты должна знать, что семья – вот что главное для Ивана Владимировича. И мы будем его семью поддерживать, но и с Лопухиными при этом ссориться не станем. Так что делаем всё, что в наших силах. Как бы там ни было, а становиться ещё одними Мироновыми мы не будем. Род превыше всего, Рита, и мы должны сделать всё, чтобы уцелеть. Корсаковы один раз уже проиграли, но теперь они вновь набирают силу. Возможно, Иван не станет супругом будущей государыни, но что он серьёзно на этом поднимется сам и протащит свою семью на максимально доступный ему верх – это к бабке не ходи. И мы должны быть с ним в одной обойме, Рита.

Маргарита Ивановна вышла из кабинета главы рода, потрясённая свалившимися на неё откровениями. Оставались вопросы ко всей этой истории, но, вероятно, их лучше не задавать. И куда более важные люди пропадали, когда не могли утихомирить собственное любопытство.

Одно было понятно чётко: чтобы выжить, Ростовым придётся сидеть на двух стульях, сумев не поссориться ни с Лопухиными, ни с Долгоруковыми. А с матушкой Ивана она завтра встретится и произведёт самое благоприятное впечатление. Заодно и Катю навестит, а то давно ни виделись, ни созванивались.

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков  .

– Думаешь, я зря предложила Скороходову защиту? – напрямую спросила Дарья Михайловна, когда я вслед за ней вошёл в номер.

– Политика не мой конёк, ваше императорское высочество, – пожав плечами, ответил я. – Если вы хотите действительно полезный совет, вам следует обратиться к другим Долгоруковым. А Корсаковы никогда к власти не стремились. И опыта во всём этом у нас нет. Считаю ли я, что можно было дожать графа, чтобы он во всём признался, поимённо всех назвал и вообще был откровенен, как на исповеди? Да. Но правильно ли это? Не мне решать, я не судья, не прокурор. Я, ваше императорское высочество, всего лишь целитель, ученик столичного корпуса. И решать, кому остаться на свободе, а кому взойти на эшафот – не в моей юрисдикции.

Всё это время, пока я говорил, она стояла напротив, внимательно глядя мне в глаза. И, кажется, даже не особенно прислушивалась к тому, что я говорю, больше слушая сам голос. Наконец, когда я замолчал, Дарья Михайловна пару раз моргнула, словно сбрасывая наваждение.

– Не мог бы ты…

Я кивнул и протянул ей ладонь. Наследница престола коснулась моей руки, и я взбодрил её тело, придав сил и рассеяв усталость. Однако даже когда магия угасла, Дарья Михайловна не спешила убирать свои пальцы.

– Спасибо, – улыбнувшись, произнесла она.

А в следующий миг её губы коснулись моих. Быстро, как будто она сама боялась передумать.