"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

— Здесь.

Директор не скрыл своей радости. Словно Надин выбор только что избавил его он неких неловких моментов, которые бы возникли, возжелай мы занять другой стол. Директор поспешил к столу, отодвинул перед Надей стул.

Сказал:

— Прошу вас…

«…Даже если станешь бабушкой, — повторил со сцены Федя, — всё равно ты будешь Ладушкой…» Мы уселись — директор прострелил взглядом через зал и повелительно махнул рукой. В нашу сторону сразу же устремилась светловолосая официантка (не та, которая обслуживала нас в прошлый раз: постарше — «проверенный кадр»). Директор снова осыпал нас комплиментами, пожелал нам всего хорошего. Встретил официантку строгим взглядом, при виде которого блондинка побледнела, но удержала на лице улыбку. Директор раскланялся и ушёл. Мы пообщались с официанткой; заверили, что позовём её сразу, как только определимся с выбором блюд. Сиюминутный заказ я ограничил графином коньяка и бутылкой шампанского — под эти напитки заказал сырную и мясную нарезки. Проводил официантку взглядом, заметил появившегося на пороге зала майора КГБ Иванова.

Олег Павлович прошёл в дальний конец зала — туда же, откуда он следил за нами в прошлый раз. Там его за столом уже дожидались два «приятеля». Я снова заметил директора ресторана. Тот беседовал с солидным краснолицым мужчиной, удерживал на лице почтительное выражение. Краснолицый кивнул и посмотрел в направлении нашего стола. Я встретился взглядом с его глазами. Мужчина будто бы на пару секунд завис, но потом поприветствовал меня лёгким наклоном головы — я ответил ему похожим кивком. Краснолицый снова перенёс внимание на директора ресторана — я отвёл от него взгляд и посмотрел на сцену, где замерли солидно одетые музыканты ансамбля «Метеоры». Заметил, как Мельников подмигнул (то ли мне, то ли Наде). Володин завершил пение — у него на лице расцвела так нечасто случавшаяся во время Фединой «работы» на сцене улыбка.

Краснолицый мужчина подошёл нам ещё до того, как официантка принесла напитки. Он пожал мне и Наде руки — будто на официальной церемонии. Представился — назвался вторым секретарём горкома города Красношахтинский. Задержался у нашего стола примерно на минуту. Своим визитом он будто бы показал пример остальным. К нашему столу один за другим пошли незнакомые мне люди, которые называли свои имена и вполне солидные в масштабах Красношахтинского должности. Они не скупились на лестные слова в Надин адрес. Некоторые решились на поцелуй Надиной руки. Другие трясли Надину кисть по примеру второго секретаря. После пятого визитёра я даже придумал забаву: гадал, поцелует или пожмёт. Надю явления почитателей явно не радовали — это подтверждала её то и дело прикасавшаяся к сумочке левая рука (правую тем временем пожимали или целовали).

Хлопок откупоренной бутылки с игристым вином будто бы поставил точку в визитах спешивших заверить нам своё почтение людей (уж точно — приостановила их хотя бы на время). Официантка плеснула в Надин бокал шипучее шампанское — я тем временем разобрался с коньяком. «По просёлочной дороге шёл я молча…» — запел Федя. Я поднял бокал — Надя ответила мне схожим жестом. Краем глаза я заметил, что спешивший в нашем направлении очередной визитёр притормозил… сменил направление и направился в сторону уборной. Бакалы поприветствовали друг друга мелодичным звоном, который органично влился в звучавшую со сцены музыку. «…А эта свадьба, свадьба, свадьба…» — пропел Володин. Я пригубил бокал — ощутил на губах и языке приятный вкус. Удивлённо хмыкнул и вдохнул аромат собственноручно налитого в бокал напитка. Невольно цокнул языком и одобрительно кивнул.

Сегодня я уселся за стол, как и в прошлый раз: на то же место — спиной к большей части зала. Слежку за обстановкой в ресторане я снова предоставил профессионалу: Наде. Сам довольствовался видом сцены и расставленных около стен столов. Неплохо с моего места просматривалась и площадка около сцены, куда в прошлую пятницу в первую очередь устремлялись танцующие (пока не столпились там под конец вечера, словно селёдки в бочке). Сейчас эта площадка пустовала (вечер только начался) — через неё лишь изредка проплывали в воздухе состоявшие из табачного дыма облака. Дискомфорт от прожигавших мне затылок чужих взглядов пока не исчез. Надя пригубила бокал с шампанским и будто бы невзначай просканировала глазами зал у меня за спиной. В её глазах одно за другим отразились пятна висевших под потолком люстр. Надя недовольно скривила губы (отпугнула очередных визитёров?).

Музыка в зале стихла — Федя Володин объявил «небольшой перерыв». Гвалт голосов в зале усилился. Я понаблюдал за тем, как Даня Мельников прислонил гитару к пианино и поспешил к нам. Я предвидел такой его манёвр (научен прошлым визитом) — сразу плеснул в бокал из графина: в чистый бокал (я намеренно попросил официантку принести дополнительный). Мельников оценил мой манёвр — сходу хлопнул меня по плечу и сцапал сдвинутый в его сторону бокал. При этом он бросил в Надю букет витиевато построенных комплиментов, стащил из тарелки кусок колбасы и приземлился на «гостевой» стул. Меня он поприветствовал уже с полным ртом. Тут же заглянул в свой бокал, точно проверил: не померещились ли ему превосходные вкусовые качества напитка. Отправил в рот следом за колбасой сыр, вытер рукавом пиджака губы. Снова радостно улыбнулся, вскинул руку с бокалом и провозгласил тост «за Надю».

Тут же склонился и тихо добавил:

— … И за твоего, Надя, папу… из КГБ.

— Это уже следующий тост, — сказал я.

— Логично, — согласился Мельников и снова поднял бокал. — За будущего дедушку Медвежат!

Даня опустошил бокал до дна, занюхал колбасой. Стрельнул взглядом мимо моего плеча — я не обернулся. Мельников проглотил колбасу, почти не пережёвывая, и указал подбородком в сторону окна.

Спросил:

— Видели? Никто туда даже не садится.

Даня посмотрел мне в глаза и уточнил, словно я задал ему вопрос:

— За стол Пескаря. Видели?

Я подавил желание обернуться, кивнул. Ещё у входа в зал ресторана я заметил: на столе, за которым неделю назад сидел Владимир Пискарёв с сотоварищами, пока красовалась нетронутая сервировка.

Мельников ухмыльнулся.

— Сегодня здесь все об этом только и говорят, — сообщил он. — О том, что Пескаря и его дружков взяли за жабры.

Даня приподнял рыжеватые брови.

— Об этом… и о вас двоих. Видели, как все при виде вас засуетились?

Мельников ухмыльнулся, схватил графин с коньяком и перелил значительную часть его содержимого в свой бокал. При этом он в бокал даже не заглянул. Переводил взгляд с моего лица на Надино и обратно.

— Директор нам вчера на репетиции весь мозг вопросами проклевал: явитесь вы сегодня, или нет.

Я заметил промелькнувшее в Надином взгляде удивление.

Посмотрел на Мельникова и сказал:

— Не вижу логики в твоих словах. При чём тут Пискарёв, и почему ваш директор нас ждал?

Даня ухмыльнулся.

— Ой, да ладно, Медведь. Не притворяйся валенком.

Он покачал рукой, чтобы на поверхности жидкости в его бокале образовалась воронка.

— Ту не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, — сказал Мельников. — Все это давно уже сделали.

Даня указал зажатым в руке бокалом мне за спину.

— Ты думаешь, почему тут сегодня такая суета? — спросил он. — Вон, посмотри. Вечер только начался, а на столах уже графины с водкой опустели. Кристинка… это Федина подружка…

Мельников снова показал бокалом в сторону столов у окна — на этот раз я повернул голову и краем глаза заметил черноволосую официантку, которая величественно замерла рядом с только что занятым гостями столом.

— … Она тут многих знает. Гостей. Которые тут часто бывают. Такого нам нарассказывала…

Даня покачал головой, ухмыльнулся и сделал большой глоток из бокала — без тоста, словно просто смочил пересохшее горло. Скривил губы, закусил колбасой, а затем ещё и занюхал рукавом пиджака, будто по привычке.

Склонился над столом и тихо сказал:

— На этой неделе наше, местное, КГБ, как с цепи сорвалось. Оказалось, что они всех наших местных чинуш и спекулянтов давно уже на мушке держали. Не трогали раньше: наверное, команды не было. А на этой неделе…