– Вижу, – очень серьёзно ответил Макс.
Двери седана открылись, и из машины вышли двое мужчин. Больше никого в салоне не было… а что мне особо бросилось в глаза – так это то, что парочка смотрелась как‑то слишком карикатурно для этого времени. В девяностых оба, наверное, чувствовали бы себя, как рыба в воде, лысые, в кожаных куртках, с бычьими шеями.
– Двое, – шепнул Денис.
– Вижу, – тут же ответил Макс.
От моего же взгляда не ушла реакция Давида, когда тот заметил эту парочку. Пацан сглотнул и невольно попятился – пока сидел за рулём, никакой погони он не ожидал, а вот именно эти быки, кажется, были ему знакомы. Причем оба теперь даже не пытались выглядеть незаметными, они шли прямо к Давиду. На наше численное преимущество они даже внимания не обратили, настолько были уверены в себе.
– Эй, ты! – рявкнул первый, делая шаг вперёд. – Разговор есть.
– Вы не ошиблись адресом? – Давид собрал всю уверенность и сделал вид, что знать их не знает.
Расслабленно так, пренебрежительно поизнёс. Что ж, не слабак.
– Мы не ошибаемся, – огрызнулся второй и шагнул сбоку, перекрывая пространство между Давидом и входом в ресторан. – Надо б перетереть.
Голоса у них были громкие и нарочито грубые, так что посетители у входа начали оглядываться, замедляя шаг, потому что сцена выглядела именно так, как смотрятся уличные наезды, которые заканчиваются дракой через несколько секунд.
– У вас проблемы? – спокойно спросил Давид, и в его тоне не было страха, только раздражение.
– Проблемы тут у тебя, – сказал первый и сделал ещё шаг ближе, вторгаясь в личное пространство.
Макс уже сместился вперёд, а Денис замер чуть позади, ожидая команды, и я видел, как их внимание полностью сосредоточилось на этих двоих, потому что вся сцена выглядела как реальный конфликт, готовый превратиться в потасовку любой момент.
Друзья же Давида стояли в стороне – казалось, если даже начнётся замес, они ни за что не вмешаются.
В этот момент я почувствовал: что‑то тут не то. Глядя на этих карикатурных быков, я испытал знакомое ощущение несостыковки, которое появлялось на учениях, когда противник действовал будто по учебнику, слишком точно.
Во‑первых, эти двое не обратили внимание на нас с ребятами. И ладно ещё я мог показаться им стариком, не представляющим угрозы, но Денис и Макс – пацаны крепкие, не вылезающие из спортзала. Эти же быки даже не смотрели по сторонам и не контролировали пространство, а вместо напряжённой сосредоточенности у них на физиономиях была странная демонстративность…
– Слышишь, мы с тобой разговариваем, – сказал второй громче. – Или ты глухой?
Он по‑прежнему говорил так, чтобы его слышали окружающие, а значит, слишком театрально для настоящего наезда. Если собираются вот так прессинговать, то обычно не привлекают лишнего внимания.
Макс уже сделал полшага вперёд, и я понял, что до физического контакта остаётся буквально секунда. Денис не двигался, но его тело напряглось, словно пружина, готовая разжаться по команде.
Я продолжал внимательно наблюдать, позволяя этой секунде растянуться. Так‑так, вот оно что. Для конфликта выбрали слишком людное место, прямо под камерами ресторана – а ведь быки знали маршрут нашего передвижения. Это раз. Да и сам наезд останавливался ровно на границе, до которой можно отступить без последствий. Это два.
– Давай отойдем, поговорим, – сказал первый почти в лицо Давиду.
Я чуть вскинул руку, останавливая своих бойцов. Дэн и Макс растерянно переглянулись, но не ослушались. Виталий оставил меня здесь за старшего, и это были не просто слова.
Я продолжал смотреть на тех двоих и заметил, как левый на долю секунды отвёл взгляд от Давида и посмотрел в сторону парковки, где застыли дружки, которые поспешно вытаскивали мобильники. Вместо того, чтобы выручать своего «брата», эти кулемы решили записать очередной…
Мысль оборвалась.
Было «раз», было «два», а вот и фактор номер три.
Теперь всё ясно. Это никакой не спонтанный наезд. Нет, это был спектакль, слишком аккуратно поставленный и слишком чисто разыгранный, чтобы закончиться настоящей дракой.
Потому дальше я сделал то, чего от меня никто не ожидал – пошёл прямо к этим двоим. Быстрее, чем успели среагировать Макс и Денис. Расстояние между мной и двумя крепкими парнями сократилось, и их сценарий на секунду завис.
Один из них уже открыл рот, чтобы сказать что‑нибудь, и наверняка про мой возраст, но я его опередил.
Я сократил дистанцию до неприличного минимума и, не давая им опомниться, взял обоих за уши – ровно так, как когда‑то в училище хватали зазнавшихся первокурсников. Крепко, с точным расчётом на болевую точку, чтобы они поняли: шутка закончилась.
– Ну что, господа артисты, закончим шоу? – спокойно сказал я.
Оба замерли на долю секунды, словно не сразу поняли вопрос, потому что это был совсем не тот текст, что обычно звучит в подобных сценах.
– Ты чего… – начал один, но фраза повисла в воздухе.
– Сколько платят за спектакль? – продолжил я, чуть наклонив голову. – Я, как Станиславский: не верю!
Горе‑быки переглянулись. Это было их первое настоящее, не разученное движение, и во взглядах сразу заметна стала растерянность. Первый инстинктивно потянулся рукой к карману куртки. Жест был быстрым и слишком привычным, чтобы его не заметить.
Я отпустил его ухо и перехватил запястье раньше, чем он успел что‑то достать.
– Не спеши, – процедил я.
Теленок, а быком его назвать у меня не повернулся бы язык, дёрнулся, пытаясь освободиться. Но я уже вытащил из его кармана небольшой чёрный предмет с тонким проводом и крошечной гарнитурой. Судя по всему, это был микрофон.
Я поднял находку так, чтобы её увидели все.
– Вот и доказательство.
Макс замер в полушаге за моей спиной.
– Чёрт… – выдохнул он.
Картина перевернулась окончательно.
Я удерживал «актёра» за запястье ещё секунду, после чего разжал пальцы и повернулся к Давиду, поднимая найденную гарнитуру.
Напряжение из‑за ещё секунду назад возможной драки вмиг рассыпалось. Парни передо мной больше не выглядели агрессивными, скорее, они выглядели освистанными актерами погорелого театра, у которых сорвался заранее написанный текст.
Я всё ещё держал в руке маленькую гарнитуру и смотрел на «быков», давая паузе растянуться, чтобы все прочувствовали.
– Мужики, – сказал я дружелюбно. – Очень советую сейчас сесть в машину и уехать. А то я ведь в следующий раз могу уши‑то и оторвать. Ну или мои коллеги ненароком чего кому сломают, а это больно.
Оба закивали и попятились, никакой угрозы от них больше не ощущалось. Уходя, они ещё бросили короткий взгляд на Давида, словно ждали от него разрешения или реакции, но не дождались ничего. Развернулись и быстрым шагом, почти бегом, припустили к серому седану.
На парковке стало тише. Телефоны в руках приятелей Давида начали опускаться один за другим, хотя всё‑таки прятать они их не слишком спешили. Понятно все с этими архаровцами.
Макс, наконец, выдохнул, освобождаясь от скопившегося внутри напряжения.
– Мы уже почти в контакт вошли…
– Почти, – подтвердил Денис и отвёл взгляд от седана.
Давид же всё стоял рядом и смотрел на меня с удивлением. Я встретился с ним глазами, а подойдя ближе, взял под локоть и вежливо подтолкнул чуть в сторону от входа и посторонних ушей.
– Послушай внимательно, – произнёс я веско, видя, как он открыл рот. – Я ведь сразу понял, что это розыгрыш.
Давид ничего не ответил, только слегка улыбнулся. У меня складывалось впечатление, что он даже не расстроился, а продолжал развлекаться.
– Ты зря так шутишь, Давид, – продолжил я. – Ещё мгновение – и я или Макс с Денисом могли бы накостылять этим артистам по‑настоящему. А это – больница и возмещение ущерба за вполне реальные увечья. Милиция… – я усмехнулся коротко. – Полиция, вернее.
Давид слушал молча.
– Ты‑то всё играешь, пацан, – добавил я. – А мои парни – нет. Для них это работа. И если кто‑то из нас ошибётся на секунду, шутка закончится очень быстро.
