Валерий Увалов
Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 4
Глава 6
Север человеческих земель.
Как только стали отступать ночные тени, у подножья северных гор послышался легкий гул приводов, исходящий от огромной оранжереи. И медленно, будто нехотя, на ее стенках стали раскрываться люки, что выполняли роль естественного притока воздуха. Но внешний свежий воздух не спешил врываться внутрь, наоборот, небольшое избыточное давление выбросило наружу значительную порцию воздуха из оранжереи. И сладкий, пряный аромат начал расползаться по окрестностям.
С тех пор, как восемьсот сороковой понял, что окружающий его мир не очень-то и похож на симуляцию, он всерьез взялся за разгадку всех тайн, что успел здесь обнаружить, а их было немало. Взять хотя бы отсутствие местной звезды, что подтверждают прямые оптические наблюдения.
Несмотря на такую особенность, каждое утро небо светлело, приобретая голубоватый оттенок. Точно так же, как и на любой атмосферной планете, когда излучение светила рассеивается молекулами газа. И неважно, какой это газ или их смесь – это лишь влияет на цвет. Но непременным атрибутом такого процесса должен быть источник излучения, которым обычно является звезда. Подобная аномалия могла получиться при очень редком составе атмосферы и огромной ее плотности, делающей невозможным прямое наблюдение за звездой, но что состав, что давление были довольно типичными.
В то же время в доступном для наблюдений спектре излучений ИскИн улавливал отголоски гиперпространства вокруг, что было совсем уж невероятным с точки зрения научных достижений Элема. Тем не менее анализ данных утверждал, что планета окружена условным куполом, а россыпь ярких точек, что появлялась по ночам, лишь подтверждала этот вывод. Они, находясь на высоте около пятисот километров, сразу за орбитальным кольцом, словно очерчивали границу оптических наблюдений, за которой скрывалось истинное местоположение планеты.
Когда внутрь оранжереи стали залетать насекомые, привлеченные запахом цветущих растений, все уже было готово для их ловли. Иски́н пристально наблюдал за сотней ловушек, которые были установлены среди зарослей оранжереи, пропитаны нектаром различных растений и наравне с ними также привлекали насекомых. Но восемьсот сороковому нужны были не все подряд букашки, а определенный вид, что невероятным образом умел летать, не имея крыльев.
Наблюдения за небом были лишь частью той исследовательской программы, что затеял Иски́н. Параллельно он проверял физические законы, химические реакции и продолжал наблюдать за флорой и фауной – буквально все кричало о том, что планета является искусственным объектом. И те инженерные структуры, что располагались под поверхностью и уходили на недосягаемую для сканеров глубину, включая реакторы, что ИскИну удалось погасить, только говорили в пользу такого вывода.
Местные разумные не могли создать подобное, уж слишком примитивными были их технологии. Правда, некоторые элементы вооружения, которыми они пользовались, явно свидетельствовали об управлении высокими энергиями, что заставляло ИскИн сомневаться в своих заключениях. Хотя, конечно, характер использования говорил лишь об умении, а не о понимании данной технологии.
Накопленные данные позволяли ИскИну сделать осторожное предположение, что и он сможет использовать данную технологию, тем более ее природу он уже разгадал. Бесчисленное множество крохотных частичек, размером не больше нескольких десятков атомов водорода, заполняли буквально все вокруг. Они были в воздухе, в почве, в растениях и животных – абсолютно везде.
Именно благодаря этим частицам большинство растений перешло на добычу питательных веществ с помощью электролиза углекислого газа, который гораздо эффективнее фотосинтеза. Хотя механизм последнего тоже сохранился, наверное, унаследованный еще от предков.
О подобной технологии питания растений ИскИн, конечно, знал, но в оранжереях космических станций используются промышленные электролизеры, которые производят питательное вещество – ацетат – в товарных количествах. Здесь же растения делают то же самое, только внутри себя, да еще и генетически приспособились к употреблению не глюкозы, как при фотосинтезе, а именно ацетата. И теперь, по сути, они спокойно могут расти даже в темноте, что и демонстрируют в оранжерее. Но с животными дела обстояли гораздо интереснее.
Наконец, нужное насекомое село на приманку ловушки, и сегментная крышка медленно провернулась, отрезая выход. Через пару минут к этой ловушке по потолочным рельсам подъехал манипулятор. Он аккуратно подхватил шайбу ловушки и споро умчался к одному из краев оранжереи, где опустил свою ношу в специальный приемник.
Еще через полчаса насекомое оказалось в специальном боксе, прикрепленное к небольшой игле за верхнюю часть тела, а его лапы прочно держались за маленький шарик. И пока эта букашка находилась в праздном неведении, что с ней будет происходить дальше, ИскИн завершал последние приготовления перед экспериментом. Конечно, у него в распоряжении не было специализированного модуля лаборатории, но и то, что имелось, вполне позволяло отследить практически все, кроме совсем уж экзотических параметров.
Восемьсот сороковой в реальном времени наблюдал за всеми химическими процессами, творящимися внутри насекомого, и в особенности за нервной системой. А все возможные датчики перекрывали практически весь спектр излучения, следили за колебаниями массы, температуры, давления, да и просто позволяли рассмотреть происходящее с большим увеличением. И сейчас большая часть вычислительных мощностей ИскИна была направлена на считывание и обработку всех данных.
Вот небольшой шарик пошел вниз, и насекомое, действуя инстинктивно, раскинуло лапки и попыталось полететь, но игла крепко удерживала его на месте. В это же мгновение активировались участки нервной системы, что некогда служили предкам этого вида для управления крыльями. А под брюшком букашки те самые частицы начали выстраиваться в подобие кристаллической решетки и нагнетать в свою формацию атомы, входящие в состав окружающего воздуха. Сверху насекомого происходил обратный процесс.
За считанные доли секунды образовались две локальные области повышенного и пониженного давления, и возникла подъемная сила, а датчик массы определил, что ее достаточно, чтобы это насекомое смогло поднять вес, в десять раз превышающий свой собственный.
Еще с минуту ИскИн наблюдал механизм полета насекомого в искусственных условиях, а затем эксперимент был прекращен, а все поступившие данные отправились на более детальную обработку. Но даже предварительного анализа было достаточно, чтобы попытаться повторить эксперимент уже без подопытного. Над чем восемьсот сороковой и начал думать, но поток данных, поступающих с юга, за сотни километров отсюда, резко изменил его приоритеты, и большую часть своего вычислительного ядра пришлось переводить на решение возникшей проблемы. И в момент, когда перенаправлялись ресурсы, искусственный разум испытал чувство, которое люди назвали бы досадой.
Но эта эмоция появилась лишь на мгновение и исчезла, когда канал связи расширился и он стал получать информацию с доступных ему сенсоров военных автоматов. Уже которую неделю ситуация складывалась катастрофически, так как многотысячная армия, пришедшая из-за барьера, один за другим разбивала заслоны, что ИскИн выставлял на ее пути. И после каждого сражения эта армия местного биологического вида разумных неотвратимо продолжала движение к единственному уцелевшему городу.
ИскИн понимал, что он устранил бы эту угрозу, если бы не искусственно созданный ураган, что не давал ударить с воздуха. Впрочем, даже для такого удара была лишь одна попытка, так как на вторую ракет уже попросту не осталось. Но и просто так деблокировать город он позволить не мог, вот и приходилось стягивать все новые и новые военные автоматы, но и они не бесконечны.
