Под утро он увидел видение.
Из огня поднялась призрачная фигура — древний воин в изъеденных временем доспехах. Лицо его было изможденным, глаза — полными печали.
— Ты слышишь меня, живой? — спросил призрак голосом, похожим на шепот ветра.
— Слышу, — ответил Виктор, не удивившись явлению. После всего, что с ним произошло, мало что могло его удивить.
— Я — Харальд Бесстрашный, некогда великий воин этих земель. Пал в бою с троллями пятьсот лет назад.
— Почему являешься мне?
— Потому что узнаю в тебе родственную душу, — ответил дух. — Ты тоже обречен на вечную битву. Тоже платишь за силу частицами своего человеческого сердца.
Виктор наклонился вперед:
— Ты знаешь о моем проклятии?
— Знаю. Таких, как мы, немного, но мы есть. Воины, получившие от богов силу ценой души. Стражи границ между мирами.
— Стражи?
Харальд кивнул:
— Ты думаешь, твоя сила предназначена для славы? Для личного возвышения? Нет, живой. Один готовит тебя к войне с тьмой, которая старше самих богов.
— Какой тьмой?
— Древние твари, что спят в глубинах земли и моря. Порождения хаоса, что рвутся в наш мир. Демоны из иных измерений. Против них бессильны обычные люди, мало что могут даже боги. Нужны такие, как ты — бессмертные воины, чьи души превратились в оружие.
Виктор переварил эту информацию:
— И что будет со мной в итоге?
— То же, что со мной, — печально ответил призрак. — Ты будешь сражаться, пока не останется ничего человеческого. Станешь чистым инструментом божественной воли. И тогда… тогда, возможно, обретешь покой.
— Это неизбежно?
— Каждая капля пролитой тобой крови приближает тебя к этому. Каждая победа — шаг в бездну. Но помни — ты спасаешь мир, теряя себя.
Призрак начал растворяться в рассветном свете:
— Иди на север, к Ледяным Вратам. Там тебя ждет первое настоящее испытание.
— Постой! — окликнул Виктор. — Как остановить процесс? Как сохранить человечность?
Но дух уже исчез, оставив лишь эхо последних слов:
— Нельзя остановить. Можно только… выбрать, ради чего умереть…
* * *
Виктор покинул развалины с первыми лучами солнца. Слова призрака засели в голове, заставляя размышлять о будущем. Неужели он обречен стать бездушным орудием? Неужели нет способа сохранить хотя бы частичку того, кем он был?
Дорога вела все дальше на север, в земли, где зима царила круглый год. Снег хрустел под копытами коня, воздух становился все холоднее. Но Виктор не чувствовал холода — еще одно изменение, принесенное проклятием.
К полудню он достиг края огромного болота. Черная вода простиралась до горизонта, кое-где из нее торчали мертвые деревья. Туман клубился над поверхностью, скрывая опасности в своих складках.
Тропа вела прямо в болото, петляя между трясинами и островками относительно твердой земли. Другого пути не было — или нужно было возвращаться назад.
— Вперед, Серый, — сказал Виктор коню. — Хуже уже не будет.
Он ошибался.
Едва они углубились в болото на сотню шагов, как из воды поднялись призрачные фигуры. Утопленники — души тех, кто погиб в трясине. Их было множество, и все они смотрели на живого с голодом в мертвых глазах.
— Живой… — прошелестело хором из десятков ртов. — Дай нам жизнь… дай нам тепло…
Они потянулись к Виктору костлявыми руками, пытаясь коснуться его, высосать жизненную силу. Конь заржал от ужаса и встал на дыбы.
— Прочь! — крикнул Виктор, взмахнув мечом.
Кровопийца прорезала воздух, оставляя за собой светящийся след. Там, где клинок коснулся призраков, они рассеивались как дым. Но их было слишком много.
Виктор спрыгнул с коня и встал спиной к животному, защищая его от атак. Мертвецы наседали со всех сторон, их ледяные пальцы почти касались его кожи.
И тут он почувствовал нечто новое.
Сила, дремавшая в его крови, проснулась. Божественная энергия разлилась по телу, заставив руны на мече вспыхнуть ярким пламенем. Виктор взмахнул Кровопийцей, и волна света разошлась во все стороны.
Призраки завыли и отпрянули, обожженные божественной энергией. Некоторые рассеялись окончательно, другие отступили в глубину болота.
— Интересно, — пробормотал Виктор, изучая светящийся меч. — Значит, проклятие дает не только физические способности.
Он понял, что Один наделил его силой, способной противостоять любым проявлениям тьмы. Но цена за каждое использование этой силы была такой же — частичка человеческой души.
Пересечение болота заняло весь день. Виктор отбивался от различных тварей — болотных огней, пытавшихся сбить с пути, гигантских пиявок, водяных духов. Каждое столкновение требовало применения божественной силы, и с каждым разом он чувствовал, как что-то внутри него умирает.
К вечеру он выбрался на твердую землю, но уже не был тем же человеком, что утром. Эмоциональная пустота в груди расширилась, поглотив еще немного того, что делало его живым.
* * *
Следующие дни принесли новые испытания. Виктор сражался с троллем в горной пещере — существом размером с дом, чья каменная кожа отражала обычное оружие. Битва длилась часами, пока он не нашел единственную уязвимую точку — глаз, ведущий к мозгу.
Затем была встреча с ледяным драконом — молодой особью, но все же чудовищной. Дракон атаковал с воздуха, обрушивая на Виктора потоки леденящего дыхания. Пришлось заманить его в узкое ущелье, где крылья не давали преимущества.
Каждая победа доставалась ценой частицы души. Виктор чувствовал, как постепенно превращается в то, чем хотел его видеть Один — в совершенное орудие войны, лишенное сомнений и слабостей.
На седьмой день странствий он достиг места, которое искал, сам того не зная.
Посреди заснеженной равнины стояла одинокая хижина. Дым поднимался из трубы, свет мерцал в окнах. Признаки жизни в этом мертвом краю казались невероятными.
Виктор подъехал к хижине и спешился. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать.
На пороге стоял старик в темной мантии. Лицо его было изрезано морщинами, но глаза сохраняли ясность молодости. В руке он держал посох, увенчанный черепом неизвестного существа.
— Виктор, сын Эйнара, — произнес старик. — Наконец-то ты пришел.
— Откуда ты знаешь мое имя?
