А в итоге повёл себя, скажем так, более надменно, чем считал правильным… Зато и связь мне обеспечили незамедлительно.
— Давайте сообщение! — предложил один из учёных, едва они развернули телеграф и пробили связь.
Я протянул листок, на которым печатными буквами было выведено угольком:
«кукушкину лично в руки тчк зулусы на грани поражения зпт отказываются выключить алтарь тчк требуется срочно добраться до лагеря зпт найти удобный момент зпт выключить алтарь самим тчк на всё два дня тчк пешком пять дней тчк нужно разрешение на транспорт тчк задание сипинов тчк вано тчк».
Телеграфист принялся набивать сообщение, а мы с Мелким стояли и ждали.
Затем стояли и ждали ответа.
Затем пришёл ответ.
Лента потянулась из аппарата, а на листе начала появляться расшифровка:
«идиоты тчк придурки тчк не твои люди вано тчк зулусы тчк тчк тчк и сипины тчк разрешение реквизировать транспорт есть тчк телеграфисты подтвердят тчк сипин подтвердит тчк».
Лист был передан мне, и с ним я поспешил обратно. Туда, где как раз разгружался фургон. Тут уже переговоры на себя взял Мелкий, который быстро, матерно и по-испански объяснил вознице, в какую задницу тот попал, и на чём он, Мелкий, вертел его, то есть попавшего в эту задницу, возражения.
Когда мы вернулись к нашим капсулам, возле них стоял Пилигрим с десятком бойцов, которых он успел отобрать. И эти бойцы тут же начали споро затаскивать набранные припасы в фургон. Припасов, кстати, оказалось не слишком много…
— Доберём все на Алтаре Вознаграждения! — пояснил Грим. — Сюда пока Малые Алтари не довезли, так что люди сидят на поставках из города. Кстати, я реквизировал одну «дуру»: отдам её, вон, Саньку. Он хорошо стреляет. Можно сказать, снайпер.
— Всё, грузимся! — кивнул я. — Чем быстрее выедем, тем быстрее доберёмся. Ощущения у меня очень плохие…
И вот знаете, что могу сказать? Ездить на фургоне по этой проклятой степи-саванне — это ничуть не приятнее, чем ходить пешком! Какой бы гладкой ни выглядела степь, но среди травы хватает неровностей. И трясло нас в несчастном фургоне так, что зуб на зуб не попадал.
Вернее, наоборот, попадал, но не на тот, на который ему природой положено. А иногда и вовсе на язык.
Хорошо, возница оказался молодцом: проникся важностью момента. И фургон не жалел, и бага гнал вперёд на всех парах. Через час мы уже достигли первой цели, но… Алтарь Вознаграждения оказался повреждён. Шут его знает, как и кто с ним это сотворил, но напоминал он теперь смятую шляпу-цилиндр.
Ещё два часа езды — и мы подъехали ко второму Алтарю, указанному Хир-Си. И вот с ним, на наше счастье, всё было в порядке. Так что мы докупили патронов, оружия, припасов и скафандров.
А потом снова сели в фургон и двинулись дальше на северо-восток. По пути, игнорируя тряску и прочие неудобства, Грим продолжал инструктаж:
— Слушаем внимательно! Это важная миссия, от которой зависит очень многое! Я даже вас, придурков, не буду наказывать в случае неудачи. А знаете почему? Да потому что если мы облажаемся, то все до единого окончательно сдохнем, и многие — мучительно. Поэтому меня слушаемся, как папу, Вано — как маму, а Мелкого — как бабушку.
— А в чём разница? — удивился Санька-снайпер.
— Папу слушаются все, маму — никто, хотя она часто бывает права, а вот над бабушкой можно и поприкалываться! — пояснил Грим.
— Э-э-э! Кто захочет надо мной прикольнуться — пасть порву! — пообещал Мелкий, сразу же вызвав кучу улыбок и подначек.
— Разговорчики! — рявкнул Пилигрим, и все разом заткнулись. — Мы подберёмся как можно ближе к лагерю зулусов. Если он уже захвачен, будем сходу продумывать диверсию. Если нет — будем ждать. Наша задача — добраться до Большого Алтаря зулусов и, под руководством СИПИНа, вырубить его. Если жив Вано, то делать это будет он. А если нет — то я. А если меня тоже убьют, то Мелкий, Кэт, Хир-Си, кто-то ещё… Уже пофиг на очерёдность! Главное — всё это время прикрывать стрельбой того, кто отключает Алтарь!..
— А нафига нам скафы? — уточнил один из бойцов.
— Ночью они прикроют нас от обнаружения по тепловому излучению, — пояснил Грим. — Днём, в принципе, тоже.
К концу дня устали все до единого. И трясущиеся в кузове фургона бойцы, и возница, и баг. Но ехали мы дотемна, без остановок и послаблений. А лагерь разбили весьма условный: просто раскидали вокруг костра спальники и выставили часовых.
Над головой блестело звёздами ясное небо. Шумела вокруг иссохшая от жары трава. А я, как назло, снова не мог уснуть — мандражировал… Почему-то у меня теперь мандраж всегда заранее идёт, а когда доходит до дела — сразу беру себя в руки. Жаль только, ночью накануне это сильно мешает выспаться…
Но усталость взяла своё, и, немного поворочавшись, я всё-таки задремал.
Дневник Листова И. А.
Шестьсот восьмой день. Генерал Ингве.
И даже проспал всю ночь. Проснулся лишь под утро, когда пришла моя очередь дежурить. А затем, чуть забрезжил рассвет, мы вновь продолжили путь.
И второй день оказался ещё хуже предыдущего… Возможно, это из-за того, что выезжали мы полными сил, а теперь едва успели отдохнуть. А, возможно, изменилась сама местность: стала менее ровной и более неудобной для фургона.
Тем не менее, наш возница по-прежнему гнал, как на пожар. И мы даже были ему за это благодарны! Нас, конечно, изрядно помотало в кузове…
Зато уже к вечеру наша диверсионная группа прибыла на место.
На небольшой возвышенности, чуть выступавшей над полотном степи, сгрудились тысячи белых капсул. Это и было знаменитое грозное сообщество Укубея Квесихулу. Издалека лагерь зулусов, кстати, даже напоминал лагерь нашей армии. И, одновременно, Алтарное — правда, не сейчас, а в те времена, когда мы только туда прибыли.
А ещё вокруг лагеря имелся частокол. Однако настолько хлипкий и ненадёжный, что сразу становилось ясно: местные на него не сильно рассчитывают. Это, скорее, защита от ночных хищников, чем реальные городские укрепления.
Чтобы нас не заметили, пришлось поискать какой-нибудь овражек. Благо, их здесь, в этих местах, с избытком хватало. Это были даже не овраги — скорее, промоины в земле, где скапливалась влага, постепенно стекая под уклон, чтобы окончательно впитаться в землю.
Пользуясь такой вот складкой местности, мы подъехали ещё ближе. Место для лагеря нашлось недалеко от чахлой рощи грибов, раскрывших свои шляпки навстречу солнцу. Лощина, по которой мы ехали, как раз доходила до этого жалкого островка растительности. И там, за грибами, и заканчивалась.
Зато кустарник, растущий по краю склона, позволял спокойно наблюдать за зулусами. Ну а в случае обнаружения мы всегда могли погрузиться на фургон и слинять прочь. И фиг бы нас зулусы догнали!
Но, конечно, лучше было надёжно затаиться до начала штурма… И мы так уверились, что нашли для этого отличное место, что просто опешили, когда из кустов со стороны грибной рощи выбрался негр!
Выглядел он довольно забавно, надо сказать. К военной форме, купленной на Алтаре, кто-то прицепил смешные эполеты, с нарисованными от руки крупными звёздами. Правда, за плечом у незнакомца висела и очень даже настоящая винтовка, и наша любимая «дура». А на поясе виднелся револьвер.
И, кстати, нашему появлению этот тип совершенно не удивился! Сразу же залопотал что-то приветственное. Жаль, мы ни слова не поняли…
И тогда он заговорил на другом языке, который снова оказался нам непонятен. Одна лишь Нантле внимательно слушала незнакомца, наклонив голову на бок. А затем что-то у него спросила и, получив ответ, принялась быстро объяснять Хир-Си.
— Этого человека зовут Ингве, — перевёл нам здоровяк. — Он был генералом в армии Лсихулу, пока местные не подняли мятеж против вождя. Хотел дождаться, когда роботы уничтожат лагерь, а потом уходить к нам в Алтарное, чтобы принести печальные вести. А тут прилетело задание на отключение Алтаря. Он согласился, но в одиночку у него нет шансов его выполнить.
