Мы не шли — мы мчались. Воздух резал горло, дыхание сбилось, ноги горели. Но я не останавливалась, увлекаемая вперёд её рукой.
Мы спустились на самое дно, туда, где камень отзывался в костях низкой, неприятной вибрацией, словно сама Бездна дышала.
Фэлия остановилась перед массивной кованой дверью, почерневшей от времени и сырости, и достала из потайного кармана в складках юбки увесистую связку ключей.
— Кого вы здесь держите? — мой голос прозвучал резко, пытаясь остановить её руку, уже подносившую ключ к замку. — Мне не нужен монстр в напарники.
Кто бы ни был за этой дверью, он был опасен. Заперт слишком основательно.
И тут из-за толстого металла донёсся голос. Хриплый, измученный, но до слёз, до боли знакомый.
— Фэлия, это ты? Ради всего святого, я уже с ума схожу здесь в одиночестве!
Всё во мне оборвалось и застыло. Я узнала этот голос. Это было невозможно. Нереально.
Я разжала пальцы, выпуская её руку, давая ей отомкнуть последний замок.
23. Воссоединение
Фэлия распахнула тяжёлую дверь передо мной и отступила в тень, освобождая проход.
— Думаю, моё присутствие здесь будет сейчас лишним, — тихо произнесла она, слегка улыбнувшись.
Я ничего не ответила. Слёзы стояли в горле комом, а сердце билось так бешено, что, казалось, вырвется из груди. Я ворвалась в небольшую каменную комнату.
В свете одинокой свечи на единственной кровати сидел он. Моё рыжее солнышко. Живой. Непривычно бледный, но целый.
Несколько секунд я просто стояла на пороге, впитывая его образ, а он смотрел на меня, не в силах пошевелиться, словно боялся, что видение рассыплется.
— Энни… — только и успел выдохнуть он, и в этом шёпоте была вся вселенная.
Я ринулась вперёд и повалила его на кровать, прижимая к себе так сильно, что у обоих перехватило дыхание. Я ощущала твёрдые кости его плеч, живое тепло его кожи.
— Ты жив, — прошептала я сквозь слёзы, которые наконец прорвались. Мне не верилось. Ладони скользили по его лицу, проверяя черты, ища подвох, обман. Но его милая, растерянная улыбка, смущение от моих слишком тесных объятий — всё это было им. Настоящим.
— Но я помню, — прорыдала я, вновь вжимаясь в его плечо, — как твоя кожа стала ледяной… как твоё тело обмякло… Солнышко, это правда ты? Скажи что-нибудь. Скажи, что это не сон.
В ответ его руки — крепкие, тёплые, настоящие — сомкнулись вокруг меня с силой, которой в нём раньше не было. Не привычной для дружеских объятий, а почти болезненной, будто он боялся, что я испарюсь.
— Я всё ждал, — его голос прозвучал прямо у моего уха, сдавленный и хриплый от эмоций. — Ждал, когда Фэлия выполнит обещание и приведёт тебя. Не знаю, сколько прошло времени в этой каменной коробке. Я просто ждал. Это действительно я, Энни. Я здесь.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я чувствую себя… иначе. Сильнее. И всё помню. Помню того монстра, и боль, и… твоё заплаканное лицо, — неуверенно добавил он. — Я помню, что моё собственное сердце остановилось. Я умер, Энни.
Я не понимала его. О чём он? Вот же он, живой, передо мной. Я всхлипнула.
—Но как? Ты ведь сейчас…
— Что-то тёмное отозвалось на мой зов, оно оживило меня. Смотри.
Он отстранился, выпустив меня из объятий и протянул руку.Его брови сошлись на переносице, и на его пальцах медленно, будто вырастая из-под кожи, проступили длинные, острые когти чёрного цвета.
— Фэлия учит меня это контролировать. У меня получается, не всегда, конечно, — он грустно улыбнулся. — Она говорит, что я способный.
Его уши покраснели.
— Как ты вообще оказался здесь? — не понимая, распрашивала я его.
— Меня нашёл командир. А точнее… ну, он оказался главным уродом. Ты уже знаешь? — слишком громко сказал он и я стукнула его по руке.
—Не говори так, мало ли кто может нас услышать.
— Как я могу молчать? Он был среди нас, видел, как гибнут другие! — его голос сорвался, и я инстинктивно сжалась. — Перед тем как этот здоровенный монстр проткнул мне живот… — его рука непроизвольно потянулась к месту раны, — я видел его. Он стоял и просто смотрел. Он враг, понимаешь?
Мои собственные внутренности сжались от его слов. Я не знала, что Айз наблюдал. Он мог… он мог помочь? Спасти его? От этой мысли стало горько и невыносимо больно.
— Я знаю, — прошептала я, охватывая его руку своими. — И я ненавижу его не меньше тебя. Но говорить так может быть опасно. Я не переживу второго раза, если с тобой что-то случится. — В голосе прозвучала искренняя правда. Я больше не упущу его из виду.
— Со мной больше ничего не случится, — он попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Фэлия говорила, что ты тоже провалилась в ту дыру, что пошла от монстра. А этот… спас тебя.
Он произнёс последнее слово с таким отвращением, будто оно обожгло ему язык.
— Да, — коротко ответила я, не в силах и не желая рассказывать, что именно произошло между мной и Айзом. Стыд был слишком свежим и жгучим. — Лучше расскажи, что ты чувствуешь. Эта тьма… она говорит с тобой?
Мне отчаянно хотелось знать, как это у других. Моя собственная тихо шептала и тянулась к Айзу, к своему истинному хозяину. А что чувствует он?
— Иногда мне кажется, что слышу её, — задумчиво ответил он. — Где-то на самом дне сознания. Но я всегда её чувствую. Особенно когда выхожу из себя… она тут же поднимается, пытается взять верх. Поэтому я, наверное, никогда не смогу вернуться к семье. Боюсь навредить им.
Он поделился своим самым большим страхом. Я долго молчала, обдумывая, как рассказать ему о себе. Что он не один.
— Так ты теперь тоже… перерождённый? — осторожно спросила я, делая ударение на слове.
— Фэлия говорит, что это не перерождение, — он пожал плечами. — Я… как мертвец, в чьих жилах теперь течёт что-то другое. Что-то, что заставляет сердце биться, а лёгкие — дышать. — Он умолк, и вдруг его ореховые глаза расширились от внезапного понимания. — Подожди… в каком смысле «тоже»?
Я не знала, как это объяснить словами. Поэтому просто закрыла глаза и сосредоточилась, нащупав внутри себя тот самый тёмный переключатель.
Я нажала на него.
Тёмный, густой туман вырвался из-под моей кожи, окутав меня с головы до ног, скрыв от его глаз. Я стала призраком в собственной плоти.
— Энни! — его голос прозвучал рядом, полный паники. Я видела, как его рука протянулась ко мне, сквозь туман, и прошла насквозь, вызвав лишь лёгкое щекотание. — Как ты… что это значит?!
Он спрыгнул с кровати, озираясь по сторонам в ужасе, пытаясь нащупать меня в пустоте.
Мне стало его жалко. Я разжала хватку внутренней силы, и туман рассеялся так же мгновенно, как и появился, вернув меня в реальность прямо перед ним.
— Я переродилась, солнышко, — тихо сказала я, глядя прямо в его широко раскрытые глаза. — Я тоже другая. Но теперь мы вместе. И вместе мы сможем это пережить.
— Как давно? — только и спросил он, и в его взгляде читалось не осуждение, а глубокая, ранящая боль.
Мне стало стыдно до слёз. У меня было столько возможностей рассказать, даже… спасти его. Я могла.
— Ещё на экзамене, — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Но мы же разговаривали после… — он не закончил, просто смотрел на меня, и огорчение в его глазах было почти физически ощутимым. — Почему ты ничего не сказала?
От его взгляда внутри всё перекрутилось.
—Я боялась тебя разочаровать, — слова вырывались с трудом. — Я будто в монстра превратилась. Это совсем не то, что нам рассказывали об Избранных. Я была… кровожадной. Хотела только убивать, кромсать. Я была чудовищем.
Он вдруг присел передо мной на корточки. Его свободные чёрные штаны натянулись на коленях. Во что он вообще одет? Простая накидка поверх… Его тёплые, шершавые от мелких ссадин ладони обхватили моё лицо, заставив поднять взгляд.
— Ты бы никогда меня не разочаровала, — проговорил он с такой твёрдой, неоспоримой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Что ты такое говоришь? Ты можешь рассказать мне что угодно. Я всегда пойму. Всегда буду на твоей стороне. Ты — мой самый близкий друг, как ты вообще могла о таком подумать.
