"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
Тай открыла рот — поспорить, — но собственная цитата встала у неё поперёк, как кость. Пришлось помолчать.
— Это было в другом смысле.
— Это было в точном смысле.
Тай сдалась не сразу и не вся: сначала помолчала, потом выпростала из-под одеяла руку с круглым серым голышом размером с гусиное яйцо. Вот, выходит, чем она была занята всю свою «прогулку»: камень она держала бережно, как птенца, и от ладоней шёл жар.
— В подвалах холодно. — Голыш перекочевал Айре за пазуху, к платку, и лёг там тяжёлым живым теплом. — Будет греть тебя.
— Спасибо.
— Я услышу, когда вернёшься. Слух у меня демонидский, а стены тут так, для вида. — Тай подтянула одеяло и пошла прочь, к углу общежития, за которым начиналось её крыло. — Я всё равно спать не буду. Но ты уж иди не слишком тихо.
— Спокойной ночи, Ру, — сказала Айра ей в спину.
Тай не обернулась. Только подняла над головой руку и на ходу сжала кулак: услышала. Поймала. Не отдам.
Ночная академия жила вполголоса. В окнах гостевого крыла, через двор, горел свет — инспекция паковалась: до Айры долетал далёкий стук, с каким заколачивают ящики, и от этого стука шагалось легче. Пусть заколачивают. Пусть увозят свою машину, свои стойки, своего Ольдера с перьями. Скатертью дорога и гвоздей побольше.
Огонёк увязался от колоннады — как всегда, без приглашения, с независимым видом существа, которому просто по пути. Первый двор он летел бодро, на середине перехода заскучал, а у двери за Архивом, когда из темноты отделилась высокая фигура, — молча нырнул ей за воротник и прикинулся погасшим.
Ректор ждал у самой двери. Мантии на нём не было — тёмная куртка, глухая, без единой казённой нитки: в такой не председательствуют, в такой лазают. Лицо было спокойное и очень собранное. Странно смотрелось не это. Странно смотрелось то, что света он не взял никакого — ни лампы, ни огарка.
— Адептка.
— Господин ректор.
— Устав запрещает покидать общежитие после третьего колокола, — сообщил он. Пауза перед следующим словом легла та самая, вымеренная, вчерашняя: заготовку было видно, как шов на дешёвом сукне. — Поэтому мы выйдем до него.
Где-то над двором, соглашаясь, ударил колокол. Третий.
— Не успели, — посочувствовала Айра.
— Значит, этого разговора не было. — Он толкнул дверь. — Входите.
За дверью начинались темнота и узкая лестница винтом — Айра узнала её с карты, ещё не видя: ступени, сбитые серединами, перила из железного прута, холодного, как колодезная цепь. Ректор пошёл первым, без света, и шёл уверенно, не считая ступеней. Она глянула сбоку — и увидела то, что видела однажды, той ночью под трибунами: глаза у него были белые. Не слепые — белые, как зимнее небо, и темнота перед ним расступалась, будто ей был отдан приказ по всей форме.
Удобненько. Спорим, ты так не можешь? — мысленно обратилась она к огоньку, сидящему за воротником.
Тот не ответил. Только сидел тихо, как мышь при коте.
Первый ярус пах пылью, старым деревом, мелкой ночной жизнью по углам. Вдоль коридора, сбитого в ёлочку, тянулись кладовые с номерами на дверях — на одной мелом был выведен крест, старый, полустёртый, и Айра решила не выяснять. Из левого отвода, из-за глухих дверей, тянуло тихим пением — тонким, в несколько голосов, без слов. Айра его не слышала: Отт велел не слышать ещё в первый день — вот, выходит, откуда. Второй ярус пах глубже: камнем, сыростью, погребом. Лампы здесь не жили — на стенах темнели пустые крюки, и по тому, как ректор один раз повёл головой, она поняла, что и жить бы не стали.
Разговаривали вполголоса, на ходу, потому что молчать вдвоём на такой лестнице было бы торжественно, а торжественности ни один из них не выносил.
— Серый короб, — говорил ректор. — Вощёный шнур, узел казённый, простой. Печать Совета на шнуре — сургуч, старый, тёмный. Короб подписан. Читать вы умеете.
— Медленно.
— Там некому вас торопить.
— А самому коробу вы, конечно, доверяете. Два года в месте, куда никто не входит.
— Я не доверяю никому, включая короба. Поэтому вы посмотрите внутрь. На месте. — Он свернул за поворот, в темноту, которая даже на слух была глубже прежней. — Всё не выносить. Берёте дело Ренна. Остальное не трогаете.
— Знаю. Бери только то, за чем пришёл. — Она пожала плечами в темноте. — Заповедь улицы. Кто гребёт всё подряд, того берут на выходе с полным мешком и глупым лицом.
— Улица рассудительнее Совета, — сказал ректор. — Совет всегда берёт всё подряд.
В одном из боковых отводов шло собрание. Крупная крыса расхаживала туда-сюда на задних лапах — деловито, сложив передние за спиной, вылитый старшой артели на разводе, — а перед ней сидели рядком пяток крыс, десяток мышей и один голубь. Голубь сидел с краю: попал, судя по всему, по ошибке и теперь боялся уйти. Старшая что-то пискнула. Ряды пискнули в ответ — вразнобой, зато с готовностью. Голубь воздержался.
Айра оглянулась на них через плечо. Ректор — нет.
— Здесь триста лет оседает учебное колдовство, — сказал он, не сбавляя шага. — Что-то стекает вниз.
— Это было объяснение?
— Это было предупреждение.
Лестница кончилась. Дальше шёл короткий коридор, а за ним — арка: широкая, низкая, старой кладки, темнее окружающей темноты. И перед этой аркой ректор остановился так, как останавливается вода перед стеклом, — всем собой сразу.
Айра увидела арку целиком — так, как видела всегда, стоило миру притвориться пустым. Проём был заткан. От свода до пола, частой сетью, шли нити — старые, глухого тёмного золота. У живых плетений такого цвета не водится: живые дрожат, дышат, тянутся. Эти висели неподвижно, как остывшая ковка. Узлы были затянуты внутрь, петля в петлю, без единого хвоста — так вяжет не мастер на заказ, так вяжет хозяин для себя, на века, зная, что перевязывать будет некому. Узор не спал. Он ждал — молча, всем полотном, и от его терпения по коже тянуло сквозняком.
Ректор сделал шаг — в арку.
Его повело. Не отбросило, не ударило: повело, как человека, у которого из-под ног разом вынули пол и стороны света. Он качнулся, взял вправо, поймал ладонью стену — и вернулся на прежний камень: два шага получились у него длиннее, чем весь спуск. Секунду он стоял, опираясь о кладку, и выравнивал дыхание — по счёту, как выравнивают строй. Белые глаза смотрели мимо арки — она поняла: он её сейчас просто не видел. Ни арки, ни коридора, ничего.
— Она мне не верит, — сказал он голосом человека, у которого это не первый разговор.
— Умная.
Он не ответил, из чего следовало, что спор он проиграл заранее и знал об этом.
— Полчаса, — отмерил он. — Потом я иду следом.
— Вы только что показали, как вы ходите следом.
— Полчаса. Потом я иду следом.
Она посмотрела на него. Он стоял у стены, спокойный, застёгнутый на всё своё упрямство, и было ясно: пойдёт. Ослепнет на первом шаге, потеряет пол и потолок — и пойдёт по стеночке, на ощупь, в место, которое его не пускает. Задерживаться на этой мысли она себе не позволила: мысль была из тех, от которых теплеет, а тепло на деле — роскошь.
— Через двадцать вернусь, — пообещала она и повернулась к арке.
Сложиться. Как каждую ночь эту неделю: внутрь, поглубже, поплоше.
Ничего.
Она стояла перед вековой сетью собранная, готовая — и не происходило ничего. Совсем. За спиной терпеливо молчало начальство, и от этого молчания было только хуже.
Ещё раз. Внутрь.
Ничего. В комнате шло как по маслу — а тут, у единственной двери, где это было всерьёз надо, наука кончилась.
— Мне отвернуться? — вежливо спросил ректор.
— Я в процессе!
Она выдохнула, бросила складываться — и шагнула так: на голом нахальстве, как всю жизнь входила в чужие двери.
На полшаге до сети мир мигнул и погас. Тьма — своя, знакомая, та самая — сомкнулась над головой, всё стало стеклом, и сквозь это стекло она прошла, как проходят сквозь дым: ни одна нить не шевельнулась, ни один узел не спросил, кто идёт. Огонёк за воротником пригас и не дышал. А через два шага мир вернулся — весь, целиком, будто и не выключался: она стояла по ту сторону, и вековая сеть висела у неё за спиной.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.