— Именно сражение с армией нечисти, подчинявшейся магу, послужило началом мира и согласия в отношениях между эльфами и людьми.
— Мы же, приняв свою ответственность, собрали магию из уничтоженных источников и создали свой собственный. Как немагическая раса, мы не получали от источника выгоду, но он обеспечил равновесие в нашем мире и в мире духов.
— Одна сережка была уничтожена нами, вторая считалась утерянной.
— Но мы не сомневались, что когда-нибудь она найдется и вновь поставит мир под угрозу.
— Пока что под угрозой жизнь принца и еще одного несчастного, которым придется пожертвовать! — Этот «коллективный разум» и перетекающие одна в другую фразы бесили. Но больше всего бесила толстолобость гномов. Как объяснить им, что нынешняя ситуация другая?
— Мы сделали выводы из прошлой ошибки. Второй раз мы никому не позволим нарушить устоявшийся баланс.
— Человеческая душа стала частью тонкого мира, она вобрала в себя излишки магии, связала источники единой сетью. Если забрать ее оттуда, связи разорвутся, магия в источниках опять придет в движение.
— Нужна другая душа — замена, которая станет связующим звеном в тонком мире, но которая не сможет больше влиять на источники.
— Тонкий мир всё время до Асарила существовал как-то сам по себе! Уверена, он обойдется без посторонних! — я смотрела в глаза каждому и натыкалась на нерушимую стену из предубеждений и веры в проклятые баланс и равновесие.
— Даже незначительные изменения способны привести к гибели всего. Мы больше не собираемся рисковать, — гномы были непреклонны.
— Вы понимаете, на что обрекаете того, кто свяжет себя с тонким миром?
Я облокотилась на стол: плевать, что попираю законы вежливости и приличий. Могла бы — сорвала к чертям каменную столешницу, да не по зубам и не по силам.
— Когда кто-то совершает ошибку, за нее нужно платить.
— И одна-единственная жизнь — ничтожная плата за стабильность в целом мире.
— Он был мальчишкой, по глупости нацепившим украшение! И теперь из-за этого кто-то обязан не просто умереть, а отдать себя вечности в одиночестве? — я чувствовала, что еще немного — и сорвусь на крик.
Но бородатые и не думали рассматривать другой вариант, пытаться найти решение без жертвы. Они уперлись в свою идею-фикс и не собирались отступать от нее ни на миллиметр.
— Обряд с серьгой не мог быть глупостью. Чтобы непосвященный воспользовался ее силой, необходимо выполнение многих условий, о которых он обязан знать.
— Значит, кто-то отдал серьгу в руки неразумному ребенку, подарив шанс стать всемогущем магом.
— Это могла быть череда случайностей! Так или иначе, страдать за это придется кому-то другому! — попробовала возразить я.
— Мы озвучили условие. Принимать его или нет — решать тебе.
— Каждая жизнь ценна, но одна — дороже, другая — дешевле. Решай сама, сколько стоит каждая.
— Мы понимаем твое негодование, дочь ветров, но есть незыблемые основы, попирать которые не дозволено никому и живущих.
— Ты слишком поздно пришла. Появись ты раньше, пока человеческая душа не стала частью тонкого мира, всё сложилось бы иначе.
— Но никто не может победить время, не так ли? — зло улыбнулась я, понимая, что мне здесь нечего делать.
— Никто, — подтвердил мне центральный, самый разряженный в меха и украшения гном. — Ведь с ним невозможно сыграть.
Это был такой странный ответ, что я закрыла лицо и рассмеялась. Наверное, со стороны смотрелась безумной, но ведь правда: как сыграть со временем? Так же, как сбегать наперегонки с земным шаром. А главное — само время и не узнает, что с ним кто-то пытался соревноваться.
— Ты найдешь свой ответ, — один из гномов стоял рядом со мной, дожидаясь, пока я немного успокоюсь. — Иногда он спрятан совсем не там, где ищешь.
— Спасибо, что уделили мне время.
Я развернулась и вышла из зала, не собираясь обращать внимания на совершенно ненужные мне сейчас бесплатные советы. Мне не нужны ответы, у меня не осталось вопросов, кроме одного: как я скажу остальным, что кому-то придется занять место Асарила в тонком мире без права на спасенье? Вряд ли нам позволят менять заложника каждые пять лет. Этакая работа вахтовым методом.
— Подождите, — попросила я сопровождающих гномов, садясь на край каменного кашпо с грибами.
Но грибы не давали ответа на мой вопрос. Оттягивать время можно долго, но от этого ничего не изменится.
Перед домом я последний раз затормозила, но взяла себя в руки, поругав за малодушие.
Конечно, никто не спал, несмотря на позднее время.
Товарищи меня не торопили: понимали, что я сама всё расскажу, просто мне нужно немного времени, чтобы собраться с духом. И да, уверена: все в мое отсутствие обсудили ситуацию, и поэтому мои новости не стали ни для кого сюрпризом.
— Гномы не позволят вывести душу принца без жертвы, — я не смотрела ни на кого, произнося страшные слова. — Только обмен. Пока что я не ищу добровольцев, попробую придумать что-нибудь. Если у кого-то есть идеи или мысли — озвучивайте, не стесняйтесь.
Потому что у меня дельных мыслей не было. А одна-единственная мысль о том, что мне снова придется принимать тяжелейшее решение, убивала.
К сожалению, леса рук и шквала предложений не последовало.
— Тогда утро вечера мудренее, предлагаю расходиться и вернуться к обсуждению завтра.
Я чувствовала себя совершенно опустошенной и разбитой. Мы через столько прошли вместе, стали настоящей командой — и вот новое испытание. Да какое! На душе было неспокойно, в голове царила сумятица. Сейчас пойду и сразу лягу спать, иначе в порыве отчаяния точно совершу какую-нибудь глупость. Что-что, а это я могу, умею, практикую.
Глубокой ночью я мерила шагами пол. Честно пыталась поспать, пару часов ворочалась с боку на бок, но так и не заснула. Не получалось выкинуть из головы крепко засевшие мысли — давно засевшие, а сейчас нашедшие подтверждение в словах гномов. Вот есть же любители влезть со своими ценными советами, когда не просят! Теперь мучься и страдай от разных предположений.
Нет, нельзя так. Доверие — одно из условий спасения Асарила, не знаю, насколько важное и значимое, но игнорировать его не стоило. Комната Вара располагалась напротив, так что, в три широких шага преодолев коридор, пока запал не иссяк, я требовательно постучала в дверь.
Маг открыл не сразу: причина — как обычно, очередное исследование. На мужчине поверх одежды был надет фартук, весьма заляпанный красным. Я настороженно посмотрела на Варлана, распахнувшего дверь и отошедшего в сторону, но внутрь прошла.
А внутри успокоилась: на широком, выдвинутом в центр комнаты столе стояла большая корзинка из металлических прутьев, полная мелких красных ягод. Ягоды эти валялись везде: на столе, на полу, часть разложена у камина — и, конечно, ими же оказался заляпан фартук мага. Вот так всё легко и просто объясняется. Уверена: и кое-что другое он мне без проблем объяснит, нужно только спросить.
— Извини, что вот так, — Вар убрал с кресел листы с записями. — Я думал, все уже спят, и решил поэкспериментировать. Это огненные ягоды, у нас пара штук стоит баснословных денег, а тут мне гномы просто так целую корзину отдали.
— Поберег бы, — посоветовала я. — Вернемся домой, продашь и обогатишься.
— Смысла нет, — тяжко вздохнул маг. — Они ценны только свежие, сразу с дерева, — потрогай, какие горячие. А потом, когда остывают, только на компот и годятся. Их перевозят в железном ящике с углями. Открытый огонь уничтожает половину свойств ягод — нужны горячие угли. Магам приходится поддерживать постоянную температуру, выгребать золу и подкидывать новые головешки. И всё равно большая часть ягод почему-то портится. Вот если бы понять, как их перевозить без потерь…
Варлан, отвлекшись и увлекшись, принялся перебирать свои записи, забыв о моем присутствии. Пришлось кашлянуть.
— Прости! — снова принялся извиняться маг. — Я отвратительный хозяин, давай я тебе морсу налью по гномьему рецепту. Если пить его горячим — он тонизирует и бодрит, если холодным — успокаивает и расслабляет. Тебе какой?
