— Позволь уж мне решать, что нормально, а что нет из того, что касается моей жизни, ладно?
Ника вздохнула:
— Ой, ты же всю душу вынешь… В общем, мой прадед допустил оплошность и обвинил в нападении одного только Себастьяна, хотя следовало бы обвинить всех пятерых Ратко. Таким образом, договор заключен только между ними двумя. Сыновья Себастьяна не имеют к нему отношения, разве что в качестве свидетелей, и свободны от обязательств. Они все еще могут тебя убить, и, конечно, они попытаются это сделать по указке своего папаши. А может, и без нее, если они выскочки и захотят перед ним выслужиться таким способом.
— Всего-то? — усмехнулся я. — У тебя такое лицо было, будто твой прадед самолично пообещал меня выдать клану Ратко и привести прямо за руку, да еще красной ленточкой перевязать!
— Ты, кажется, не до конца понимаешь, во что ты вляпался. — Ника задумчиво подула на пену, заставляя клочок взлететь в воздух. — Или, вернее, тебя вляпали. До тех пор, пока это была личная вендетта Себастьяна, он действовал, в общем-то, предсказуемо и, помимо этого — довольно нагло. Показушно. Он заставлял сыновей одеваться так же, как он, чтобы сохранять имидж вот этой вот «пятиратковости», носить темные очки — в общем, пускал пыль в глаза как мог. Теперь же, когда он фактически исключен из игры, его сыновья возьмутся за дело своими руками. Они уже не будут связаны глупыми ограничениями Себастьяна, а будут действовать по-своему. Считай, что вместо одного Ратко, который хочет тебя убить и которого легко опознать в толпе, у тебя теперь их четыре. И теперь ты не знаешь, как они выглядят.
Я напряг память, пытаясь вспомнить хотя бы какие-то особые приметы своих сводных братьев, и с сожалением признал, что Ника права. Одинаковая одежда, одинаковые темные очки не давали никакого шанса на то, чтобы опознать моих недругов не то что в толпе, а даже тет-а-тет. Возможно, на то и был расчет?
— Получается, твой прадед в попытке защитить меня сделал только хуже… Так, погоди, а как вообще они оказались там? Даже не так — как они узнали, что там мы? Как они узнали, что нам нужна помощь?
— Телефон. — Ника кивнула куда-то в сторону. — Сделав тебе стрелу, я в кармане включила автодозвон по последнему номеру. В какой-то момент связь с прадедом установилась, и он услышал… Ну, что-то из разговора он услышал. И, как я и надеялась, ему этого хватило, чтобы понять, что мы в беде.
— А нашли они нас как?
— Точно так же, по телефону. Есть способы. В общем-то, это те же способы, которыми спасательные группы выходят на места нападения на поезда. Экипаж поезда, если успевает, передает аварийное сообщение, его пеленгуют и выдают координаты, по которым открывается портал.
— Вот так, в никуда?.. — изумился я. — По каким-то координатам можно открыть портал?
— Ну, не все так просто, что ты… — усмехнулась Ника. — Просто дежурный реадизайнер в спасательных группах досконально знает всю протяженность железных дорог в районе своего города… А если и подзабудет, к его услугам всегда есть фотографии, которые обновят его память. Не представляя, куда ты открываешь портал, открыть его невозможно.
— Тогда как Антон открыл портал к нам?
— Очень хороший вопрос. — Ника оценивающе склонила голову. — С каждым днем ты удивляешь меня все больше и больше. С Антоном мы связаны линией Крови, мы близкие родственники, это облегчает задачу. Сильному сенсу, который посвятил жизнь порталам, этого достаточно.
— Значит, не обязательно быть Ратко, чтобы провешивать порталы?
— Конечно нет! — фыркнула Ника. — Просто у Ратко природная склонность к этому в силу их линии. В теории любой реадизайнер может освоить все техники всех линий… А может адаптировать техники чужих линий под свое рабочее тело. Например, геомант может выполнить сотню Кровавых Игл из камня. В теории. На самом деле, ему это будет делать трудно, потому что его рабочее тело твердое, а здесь нужно пластичное. А у аэроманта рабочее тело, наоборот, чересчур… чересчур…
Ника попыталась пощелкать пальцами, подбирая слово, но мокрые, они отказывались щелкать.
— Я понял, — улыбнулся я. — Значит, кто угодно может делать что угодно. А не делает потому что?..
— Потому что этому надо учиться. — Ника пожала плечами. — Сначала надо учиться быть сенсом или форсом, развивая свои природные таланты, потом надо учиться управлять своим рабочим телом, потом надо учиться осваивать техники, свойственные твоему направлению… А теперь представь, что для каждой новой линии это надо делать еще раз. Тут никакой жизни не хватит.
Разве что жизни того, кому покровительствует сама богиня смерти… Пусть даже в этом мире она ею не является… Перспективы-то весьма заманчивые.
— В принципе, кланы не то чтобы сильно берегли свои техники, — продолжила Ника. — Есть, конечно, некоторые тайные, которыми никто не делится, есть просто архисложные, которыми и поделись — никто их не выполнит, вроде того фокуса, что ты сегодня видел в исполнении Ратко. Когда они в точку ушли. Это даже не портал, это просто мгновенный переброс, без подготовки. Высшая ступень их мастерства. В остальном же кланы частенько даже дружат… Ну так, показательно дружат, конечно, до настоящей дружбы тут будет далеко. Но ходят друг к другу в гости, проводят вместе время, браки опять же, про них я уже говорила… Бывает даже такое, что в клане рождается реадизайнер со склонностью к другой, не родной линии, и тогда он может перейти в другой клан, например, через договорной, а то и не договорной, а по любви, брак… Хотя такое редко происходит, по понятным причинам.
— Ну да, — согласился я. — А со мной-то что дальше будет?
— Я полагаю, что все пойдет по плану. — Ника пожала плечами. — Мы же добрались до Кирославля, хоть и через такую задницу. Значит, дальше ты поступишь в академию и получишь защиту от Ратко. По сути, тебе всего лишь нужно дожить до завтра, до момента, когда ты предстанешь перед вступительной комиссией, и дело сделано. Я думаю, это вполне выполнимая задача.
— Я очень на это надеюсь, — признался я. — За эти несколько дней на меня что-то слишком до хрена всего свалилось. Башка кругом.
Я чуть было не сказал: «За те несколько дней, что я нахожусь в этом мире», но вовремя прикусил язык. Ника сейчас, конечно, расслаблена и отвлечена, но за такую фразу наверняка ухватилась бы, как скопия за кусок мяса. Потом не отвертишься, что это просто фигура речи такая.
— Ты не поверишь, но я сама в шоке… — мечтательно улыбнулась Ника. — Такое ощущение, что на тебе свет клином сошелся… Что в тебе такого особенного?
— Я единственный в мире стреломант, — шуткой ответил я.
Ника махнула рукой, кидая в меня клочок пены:
— Я серьезно вообще-то.
— Да ничего во мне нет, — пожал я плечами. — Ну разве что я «алмаз», как ты сама говорила… Вот и все.
— Надо полистать Сеть про более ранних «алмазов», — пробормотала Ника, ворочаясь с боку на бок и заставляя воду идти волнами. — Может, каждый раз, когда они появлялись, тоже мир вставал с ног на голову?
Мы валялись в ванне, пока вода не остыла. После этого приняли душ и вылезли из ванной если не обновленными, то как минимум чистыми. Из шкафа с полотенцами Ника вытащила два: одно красное, другое белое. На красном была вышита черными нитками буква «Н». Не удивлюсь, если у них тут даже полотенца именованы под каждого члена клана.
В соседнем шкафу, который я даже не заметил, — настолько ловко он маскировался под стену, — нашлись халаты. Точно такие же — красный с черным и белый. Пришлось надеть его, потому что моя собственная одежда уже даже на половые тряпки перестала быть похожа.
— Пойдем в холл, — сказала Ника, расчесав волосы. — Наверняка деда там сидит, послушаем, что он нам скажет.
— А что он может нам сказать?
— Вот и узнаем, — улыбнулась Ника и вышла из ванны.
Еще только спускаясь по лестнице в холл, мы услышали два голоса. Один без сомнения принадлежал патриарху, второй был моложе, но тоже сильный и властный. Незнакомый.
