В холле, несмотря на теплую погоду, горел камин, потрескивая дровами, а в двух кожаных тяжелых креслах перед ним сидели два человека с пузатыми бокалами в руках и початой фигурной бутылкой на столике между креслами.
Одним из них был патриарх Оро Висла.
Вторым — Себастьян Ратко.
Глава 22
Запасной план
Будь у меня лук и хотя бы одна стрела, она бы, скорее всего, оказалась у папаши в горле раньше, чем я бы понял, что, собственно говоря, делаю. Но стрелы у меня не было. У меня не было даже лука, потому что я совершенно позорно оставил его в ванной, полностью уверенный, что уж в клан-холле Висла мне ничего не угрожает! Расслабился, называется, повелся на показное спокойствие Ники!
Кстати, а почему Ника так спокойна? Она что, еще не увидела его? Да нет же, точно увидела!
А потом я присмотрелся и понял, что сидящий в кресле мужчина — это не Себастьян Ратко. Просто он похож на него как две капли воды, с той лишь разницей, что у него нет шрама на щеке и глаз, по словам Ники, выбитый аэромантом на дуэли, был на месте. Эти факты говорили о поддельности папаши намного красноречивее, нежели простая мысль о том, что после сегодняшней стычки вряд ли Оро Висла стал бы приглашать Себастьяна к себе в гости.
Все-таки я им не доверяю. Им всем. Вообще всем.
Ника ухватила меня за руку и слегка потянула на себя, будто боялась, что я сейчас вцеплюсь псевдопапаше в глотку.
— Это не Себастьян! — жарко выдохнула она. — Он просто похож!
Я кивнул:
— Я уже понял. В следующий раз одергивай меня пораньше: если бы со мной были лук и стрела, он бы уже был приколот к креслу, как жук в коллекции энтомолога.
— Ты слишком много о себе мнишь, — улыбнулась Ника. — В этот раз ты действительно слишком много о себе мнишь. Дядя Дик, здравствуй!
Это она уже двойнику моего папаши крикнула с последних ступенек лестницы. Он прервал разговор с патриархом, повернул голову в нашу сторону и улыбнулся:
— Здравствуй, красавица! Выглядишь, как всегда, просто отлично!
— Ой, да ладно! — засмеялась Ника. — Как обычно выгляжу, да еще и после ванны, в халате… Да ну тебя, в общем!
Мы спустились окончательно, и Ника с удовольствием обнялась с Диком, ради этого поднявшимся с кресла. Смотрелось это комично, ведь Ника ему едва до груди доставала, — дядя Дик оказался настоящим великаном, точно, как и Себастьян, но это было не так заметно, пока он сидел.
— Серж, это дядя Дик, — познакомила нас Ника, отлипнув от гостя. — Дядя Дик, это Серж. Я так полагаю, вы здесь из-за него.
— Приятно познакомиться, молодой человек. — Дядя Дик с серьезным лицом протянул мне ладонь. — Только прошу: без «дяди». Просто Ричард или Дик. И лучше сразу на «ты».
— Добро, — согласился я, пожимая сухую, шершавую, будто обветренную ладонь.
— Ричард наш союзник, — пояснил Оро, безошибочно прочитавший ситуацию. — Он из клана Беловых, аэромантов.
— А почему он?..
Я не договорил вопрос до конца, потому что не был уверен, что Ричард в курсе всей ситуации. Вместо этого я максимально выразительно поднял брови, чтобы кто-то из Кровавых закончил его за меня.
— Почему я так похож на Себастьяна Ратко? — вместо них переспросил Ричард. — Потому что он мой брат. Мой единокровный брат.
Я немного постоял, прикидывая генеалогическое древо. Потом поднял палец в потолок:
— То есть ты — мой дядя?
— Сводный, — кивнул Ричард. — Если такие вообще бывают, конечно.
— Так а почему ты Белов, а не Ратко? И почему ты аэромант?
— Я родился сенсом, и, мало того — я родился со склонностью к другой линии. Поэтому путем династического брака с Сарой Беловой я перешел из клана Ратко в клан Беловых, сменив фамилию и линию, а заодно укрепив связь между родами.
— Я тебе рассказывала, — шепнула Ника. — Те самые редкие межклановые браки.
Я кивнул, показывая, что понял, о чем она.
Интересно, как вообще передается реадиз внутри клана? Как можно родиться со склонностью к другой линии, нежели все остальные члены клана? Что отвечает за то, каким родится человек? И дело ли тут в рождении или все детство и юношество человека тоже определяют, к какой линии он в итоге будет склонен? Не зря же ведь тесты на реадиз проводятся именно в восемнадцать лет… Почему бы не тестировать сразу едва только родившихся младенцев?
Ах да… Кома и все такое. Сам же проходил через это. Проведи такое с младенцем — и он гарантированно не выкарабкается.
— Деда, мы можем потом поговорить с глазу на глаз? — спросила Ника, обращаясь к патриарху.
— Не нужно, Ника, — со вздохом махнул рукой тот. — Я уже понял, где и в чем оплошал… Ну да сделанного не воротишь, как говорится. Старый я уже, голова работает вовсе не так хорошо, как раньше.
— Ой, хватит… — скривилась Ника. — Дядя Дик, как я понимаю, тоже здесь не ради бокала коньяка?
— Коньяк у вас, конечно, хороший… — Ричард поднял бокал на уровне глаз и поболтал напиток внутри по стенкам. — Но да, я здесь не ради него. Тэр Оро пытался уговорить меня, чтобы я поговорил с Себастьяном и сподвигнул его отказаться от… того безумия, которым он сейчас занимается.
— А ты можешь это сделать? — спросила Ника, подтаскивая к камину еще одно кресло и садясь в него. — Это вообще хоть кто-то может сделать?
Я побегал глазами по холлу, но четвертого кресла не нашел. Да что там четвертое, я и третье-то не понял откуда Ника достала. Пришлось втиснуться рядом с ней, частично подвинув, а частично — посадив себе на колени.
Как ни странно, Оро Висла при виде этого лишь довольно усмехнулся в свою бороду и блеснул глазами.
— Не могу, — грустно покачал головой Ричард. — И никто не может. Именно это я и пытаюсь ему объяснить. Вернее, я могу, поговорить мне будет несложно… Но толку от этого не будет ровным счетом никакого.
— И почему же? — вперед Ники спросил я.
— Я как раз собирался к этому перейти, вы прямо вовремя… — вздохнул Ричард. — Себастьян, он же фанатик. Он родился последним из нас, на полмесяца раньше положенного срока, и всю жизнь считал, что остальных братьев и сестер наши родители любят больше, чем его. Он с детства выкидывал всяческие номера, стремясь обратить на себя внимание, и чаще всего эти номера были злыми, потому что… Потому что сам Себастьян был такой. Он убедил себя, что вокруг него все враги и поэтому обращаться с ними надо, как с врагами. Когда началась учеба в академии, и месяца не проходило, чтобы нашим родителям не приходило очередное письмо от преподавателей, которые жаловались на Себастьяна. Именно во время учебы в академии (если говорить точнее — на каникулах перед последним курсом) произошла та судьбоносная дуэль, в которой он лишился глаза. Мне потом пришлось изрядно попотеть и побегать, чтобы утрясти этот конфликт между нашими родами.
— Надо думать, — сочувствующе заметил я, представив, как смотрели в семье Беловых на Ричарда, который сам пять минут как перестал быть Ратко.
— В какой-то степени я тоже виноват был в этом конфликте. — Ричард пожал плечами. — Но весьма косвенно. Себастьян считает меня предателем рода, ведь я осмелился оставить свою линию и перейти в чужую. Когда ему предлагали перейти в линию Огня, пророча ему с его темпераментом и способностями намного большую эффективность, он отказался и так и сказал, что переходы — для слабаков и предателей, а он не такой. Себастьян всегда считал себя «не таким». Он развивался в форса, хотя, как и многие Ратко, по рождению был сенсом, он считал, что реадизайнеры — это как бы следующая ступень развития человека, и обычные люди недостойны делить с нами одну планету… По-моему он даже даргов уважал больше, чем людей.
Занятно, а я ведь уже это слышал, причем от самого Себастьяна. Примерно теми же словами он изъяснялся мне и Нике в лицо, перекрывая нам путь в город. Про то, что реадизайнеры и люди — два разных мира, которые все вокруг пытаются смешивать.
— Звучит так, словно от него одни проблемы, — заметил я.
