Сказал - и ухмыльнулся, когда граф повернулся ко мне, чтобы продолжить разговор.
- А... - открыла я рот, чтобы предупредить графа, что судья, скорее всего, собирается перевозить в его богатой карете утопленника, но подумала и. ничего не сказала.
- Вы что-то хотели? - тут же услужливо осведомился господин Фуллартон.
- Нет, - коротко ответила я.
Граф не производил впечатления приятного человека. И хотя я собиралась привлечь его в качестве спонсора, пусть лучше труп вывозят в карете - она закрытая, никто не напугается, да и графу легче купить новую карету, чем кому-то из работяг - новую телегу. Ведь ездить на повозке, в которой перевозили покойника, крайне неприятно. Но граф переживет. От его сиятельства точно не убудет. Только доброе дело сделает.
- Давайте оговорим детали, - граф отчаялся поймать меня за локоть и вместо этого сразу перешел к делу - обхватил за талию и повел прочь.
- Предпочитаю делать это на расстоянии, - пошутила я, высвобождаясь из его объятий. -Вы меня так с мысли собьете, господин Фуллартон. А ведь мне надо проявить её ясность перед вами, чтобы впечатлить и завоевать ваше сердце. Своим проектом, разумеется.
- Можете звать меня по имени, - щедро разрешил он. - Амбруаз или просто - Амби. Так звала меня моя милая матушка.
Амби! Я чуть не прыснула, но сдержалась, хотя и с трудом. Спиной я чувствовала, как судья буравит нас взглядом. Но пусть займется своим делом, предоставив мне заняться своим.
Граф тянул меня к воде, но я отказалась, сославшись на новые башмаки - дескать, не хочу пачкать их, и лучше бы нам посидеть на досочках.
Кряхтя и вздыхая, Амби опустился на нашу колченогую скамейку, грозясь развалить её, а я вкратце изложила свой план. Новаторский план - не побоюсь этого слова.
- Мне нужен мастер - поставить особые лопасти к жерновам, чтобы перемалывать сырье. простите, ветошь, - перечисляла я, загибая пальцы, - повозка и лошадь, чтобы собирать по деревне тряпки, из которых мы будем делать бумагу, а ещё нужно проложить здесь норма. хорошую дорогу. Потому что по такой дороге ни материал привезти, ни клиентов пригласить.
- Ещё и дорога? - немного запечалился граф. - Это влетит в грошен, скажу я вам.
- За бумагой - будущее, - не сдавалась я. - Представьте, что вы станете единственным производителем бумаги во всей стране? И вы ничего не потеряете - у вас останутся и мельница для зерна с господином Закхеем, и бумажная мельница во главе со мной.
Я проявила всё своё красноречие и пообещала составить смету, где рассчитаю возможную прибыль и окупаемость производства. В результате несколько золотых монет сразу же перекочевали из кошелька господина графа в мою поясную сумочку в качестве начального капитала.
- Сделайте пробные образцы, - граф нехотя засобирался домой, потому что солнце уже подбиралось к полудню. - И подготовьте расчеты. Ознакомлюсь с ними, посмотрю, что у вас получится - тогда и решим, стоит ли дело затрат. Только осторожнее, - он оглянулся по сторонам и понизил голос: - держите всё в секрете, иначе королевские мастера быстро обо всём пронюхают...
- Буду молчать, как рыба, - заверила я его.
К этому времени карета графа уже вернулась, а вместе с ней вернулся и судья. Граф тоже заметил его и прощался со мной гораздо дольше и нежнее, чем требовалось. Господин Кроу разговаривал с кем-то из крестьян, но косился на нас совершенно бессовестно.
- Поторопитесь, ваше сиятельство, - не выдержала я витиеватых прощаний, - обед остынет. Если вы получите несварение желудка, я себе этого никогда не прощу.
- Да, мне пора, - с сожалением признал граф и удалился, наконец, в сторону кареты.
Я помахала ему вслед платочком и сделала реверанс, улыбаясь от уха до уха. По-моему, господина судью от этого даже передернуло.
Он подошел ко мне, кусая губы, и словно между прочим спросил:
- Видел, вы золотишком разжились, хозяйка? За что граф так щедро заплатил?
- Подглядывать нехорошо, - ответила я, продолжая помахивать графу, - а вы ведете себя так, будто ревнуете.
- Я?! - вскинулся он. - Да я был женат, к вашему сведению!
- Аргумент, - признала я. - Даже не поспоришь. Хотите блинчиков с малосольной форелью?
- Что?.. - растерялся он.
- Обед уже, господин Кроу. Даже вам надо есть как минимум три раза в день, чтобы наводить страх и ужас на местных преступников. Блинчики с форелью? В качестве перекуса? А на ужин у нас будет горох с солониной. Это вас не соблазнит?
- Соблазнит, - сказал он угрюмо. - Вы точно ведьма.
- Не повторяйте чужих глупостей, а то рассержусь, и вы останетесь голодным, - пригрозила я ему.
- Аргумент, - передразнил он меня.
- Идёмте, - я направилась к мельнице, но тут над озером прокатился дикий вопль.
Это кричал граф Фуллартон. Он стоял возле кареты, у распахнутой дверцы, и орал, вскинув кулаки к небу:
- Вы что сделали с моим экипажем, Кроу?!.
- Так вы сами разрешили, ваше сиятельство! - заорал судья в ответ. - И ничего не сделал! Всего-то... замочил немного.
- Вы ответите за это! - граф в сердцах отвесил плюху мельнику Закхею, хотя тот ни в чем перед его сиятельством не провинился. - Лошадь мне!..
Мы с судьей задержались, чтобы посмотреть, как двое слуг закидывали господина Фуллартона на лошадь, а потом еле успели поймать, когда он повалился из седла на первом же шаге. Тем не менее, в карете граф ехать не захотел, и оставалось лишь пожелать ему удачи на неровной дороге к Тихому Омуту.
- Если он свернет себе шею, его смерть будет на вашей совести, господин Кроу, - сказала я.
- Ничего, со своей совестью я по этому поводу договорюсь, - ответил он.
- Какой вы добрый и сердечный человек...
- И не говорите, хозяйка, - покаялся он, снимая шапку перед тем, как зайти в дом, - вот подумаю о своей сердечности, и сам плачу от умиления.
Глава 13. Любовь и блинчики
Думаю, если судья и плакал, то только крокодиловыми слезами. Но вслух я этого не сказала, потому что вряд ли господину Кроу было что-то известно о крокодилах. Получу ещё новые обвинения в ведьмачестве. А оно мне надо?
Форель пролежала с укропом и солью около шести часов, и когда я достала её, нежное мясо уже пахло пряно и чрезвычайно аппетитно. Если бы я готовила рыбу только в соли и пряностях, потребовалось бы около суток, но когда добавляется пшеничное вино - это совсем другое дело. Такую рыбу можно есть уже через час. И она будет ничуть не хуже той, что пролежит день в рассоле.
Жонкелия уже пришла в себя, забрала чашку с луковыми питами и отправилась следить за работниками, угощать клиентов и принимать от них плату. Выглядела она, может, мрачноватой... Но когда мамаша Жо была радостной?
- Вы ей сказали? - спросил судья, уже привычно усаживаясь на лавку, за стол.
- Сказала, - уклончиво ответила я. - Но давайте хотя бы во время еды не будем ни об утопленниках, ни об убийствах.
- Хорошо, - судья был на удивление сговорчив. - А за что Амбруаз отсыпал вам золотых?
Нет, определённо - по способности заводить разговор на неудобные темы господин Кроу был в передовиках. Нельзя про утопленников - хорошо. Он будет расспрашивать про графа. Но в этот раз его дотошность меня не испугала, а позабавила.
- Да что вы никак не уймётесь? - спросила я с притворной суровостью. - Граф уехал, а вы остались. И только вы сейчас попробуете самых вкусных блинчиков на свете, приготовленных по рецепту моей бабушки.
Судья как-то странно посмотрел на меня и хмыкнул.
- Чем хмыкать, - сказала я, потому что хмыканье мне очень не понравилось, - вымойте руки. Вы только что утопленника этими самыми руками трогали.
- Мы же решили, что не будем об этом, - не остался он в долгу, но поднялся и пошел к умывальному тазу. - А вы так и не ответили. Золотые ведь вам граф не за красивые глаза дал?
Красивые глаза! Мамашу Жонкелию удар бы хватил. Она ведь сказала, что у меня глаза -как у крота.
