Пилот мазнул взглядом по развернутой бумаге:
— Выкупились, значит?
— Значит, — передразнил я манеру пилота.
— Дело хорошее. И виза есть… Польши?!
Вот глазастый гад!
— Получим транзитные, — как можно небрежнее откатил вопрос я. — В конце концов, крюк через Персию совсем небольшой.
— Бумажки у вас имеются, — пилот как-то совсем по новому оглядел меня. — И те, и другие.
Ненадолго задумался о чем-то своем, затем быстрым, но вместе с тем изящным жестом изъял баксы из моих пальцев.
— А если без бумажек, — я заглянул в его серые глаза.
— Пятьсот рублей золотом, — пилот выразительно ткнул пальцем вверх. — За каждого.
— Знать бы заранее! — расстроился я. — Столько пустой суеты!
— Не все так однозначно, — с деньгами к пилоту вернулся дар связной речи. — В Пехлеви наши могут сделать очень многое, причем не спрашивая шахского разрешения. Поэтому ваши паспорта стоят своих денег.
— Постойте, постойте. Какой Пехлеви? Нам нужно попасть в Тегеран!
— Там немцы летают, — отрезал пилот. — Каждый день, как часы.
— Еще и им платить!
— Других вариантов нет.
— Вылет завтра с утра? — обидно, но качать права не время и не место.
— Хоть сейчас, — пожал плечами пилот. — Машина у меня всегда наготове, только заправить. И лететь-то тут тьфу, четыре сотни верст не будет. До заката успеем с большим запасом.
— Чего же мы тогда ждем?! — обрадованно заторопился я.
— Вас! — на лицо пилота вернулась "добрая" улыбка. — Езжайте на аэродром, я на мотоциклетке все одно поспею раньше вас.
Не обманул. Когда мы дотряслись на конной тяге до аэропорта, самолет уже стоял рядом с одним из сараев, с откинутым вверх и назад жестяным капотом, совсем как автомобиль перед длинной дорогой. Вадим Титыч и механик в замасленной спецовке возились с ведрами – заливали бензин.
Таможенный досмотр? Подписи на документах? Паспортный контроль? Ничего подобного. Увидев нас, пилот небрежно махнул рукой в сторону стоящего на отшибе сортира типа "эм-жо":
— Уборной на борту нашего "Юнкерса" нет. [1938]
— Мы – уже, — с видом бывалого путешественника возразил я. — Не первый раз летим.
— Тогда залезайте внутрь, располагайтесь, — пилот указал на дверку, распахнутую прямо над крылом. На ступеньках, пожалуйста, осторожнее, там техник масло пролил третьего дня.
Изнутри "иномарка" более всего походила на люксовый внедорожник XXI века. Мягкая кожаная обшивка стен, квадратные окна. Два широких и мягких кресла впереди, роскошный диван сзади. Кабина пилота за перегородкой, сквозь врезанное в нее стекло виден штурвал, педали и нехитрые приборы – аж целых три циферблата.
Еще немного, еще чуть-чуть, и все решится. Рации на борту нет, пограничное ПВО отсутствует как класс. Стоит лишь взлететь… в воздухе никакое ГПУ нас не достанет. Трудно поверить, этого мгновения я ждал больше года! И вот, когда оно так близко, не могу унять предательскую дрожь в руках. Пытаясь спасти нервы, я развернул случайно захваченный из отеля "Красный нефтеперегонщик". Фотографии чумазых передовиков и непонятных железок меня не впечатлили, а вот длинная передовица зашла чудесно, как вполне качественный гротеск. Добравшись примерно до середины, я не выдержал и давясь от смеха, зачитал Саше фрагмент:
— "Исключительная настойчивость была проявлена правотроцкистскими и эсеровскими вредителями в подрыве кормовой базы животноводства и в создании диспропорции между развитием животноводства и его кормовой базой".
Дальше читали вместе. Где-то к подробному разбору "значительного сокращения поголовья скота, особенно конского поголовья" зачихал, и тут же зарокотал двигатель. Простучали шаги по крылу, и вот наш пилот уже запрыгнул на свое место в открытом кокпите. Обернулся, сверкнул консервами очков, помахал нам затянутой в кожаную перчатку рукой и взялся за штурвал. Еще минута… ура! Мы в небе!
— Прощай, страна чекистов! — радостно воскликнул я.
— Прощай, Россия… — подозрительно хлюпнула носом Саша.
Каково сейчас ей?! Впервые, с родины, на чужбину, навсегда! И не обнять, пока пилот закладывает крутой вираж над Баку.
— Саша, смотри, смотри, — ткнул я пальцем в окно на первую же несуразицу, которая попалась на глаза. — Пирамидки, совсем как египетские, только маленькие!
— Ой, и правда. А что это?
— Не знаю… хотя погоди! — я тряхнул зажатой в руке газетой. — Мы же летим над городом нефтяников! Буровые вышки, точно, это они! Деревянные! И как много!
— Жаль, ребята с поезда до Баку не добрались, — посетовала Саша. — Для них тут много работы.
— Чего-чего, а работы в СССР хватит на всех.
Разговор потух. Саша, не отрываясь, смотрела в окно на проплывающий внизу берег Каспия, я же вдруг почувствовал такую усталость, что не выдержал – перебрался на задний диван, скинул с него на пол перетянутый опломбированными веревками мешок с почтой, вытянулся поудобнее, и тут же провалился в сон.
* * *
— Möchtest Sie noch ein Bier? — уперла рядом со мной пухлые руки в бока официантка.
— Ja, klar, natuerlich, — охотно согласился я. — Das Bier hier ist gut.
— Kommt sofort! [1939]
Кто бы мог подумать, что аэродром Пехлеви – в сущности маленький немецкий анклав? Персы так боялись пустить в свое небо русских или англичан, что отдали монополию авиаперевозок частной компании Junkers. [1940] На нее же легла вся инфраструктура – от ангаров до… таверн и гостиниц. Масштаб по меркам будущего столетия смешной, было бы где поесть и заночевать нескольким транзитным пассажирам, однако колбаски, капуста и пиво вполне аутентичны. Жаль, не нашлось семейного двухместного номера – Сашу подселили к какой-то престарелой даме. А вот я задержался в зале – соскучился по простым земным радостям.
— Не возражаете? — стул напротив скрипнул под грузным телом. — Такой тяжелый день.
Надо же, баварский акцент, совсем как у Марты! Я поднял глаза от кружки на незнакомца, и тут же отвел глаза: самый кончик его носа был срезан, соответственно, ноздри вывернуты на всеобщее обозрение.
Как будто читая мои мысли, незнакомец небрежно ткнул пальцем себе в нос:
— Вот так я пороху нюхнул! Еще в семнадцатом.
Легкое отношение к своей внешности враз сняло напряжение. Ну шрам и шрам, эка невидаль после мировой бойни. Пить пиво и портить девок ни капли не мешает.
— Главное, живой! — улыбнулся я в ответ. — А пороху нюхнуть, это как?
— В бою затвор у карабина разорвало. Кого бы другого, так враз насмерть, а меня и покалечить толком не вышло.
Весельчак! Толстый, но при этом быстрый и подвижный. Волосы далеко отступили с высокого лба, хм, кого же он мне так сильно напоминает? Может быть, полноформатного Дэнни Де Вито? Еще не седого и дряхлого, а сорокалетнего живчика? Вот только тонкие черные усики… нет, никакой он не Де Вито! Вылитый Алый Свин, или Porco Rosso, персонаж из аниме моего детства! [1941] Даже след от пилотских очков имеется – незагорелая полоса вдоль глаз.
— Если позволите, с меня пиво, — я поднял руку, подзывая официантку. — За знакомство!
— Фриц, — охотно протянул мне руку незнакомец. — Прошу любить и жаловать.
— Хорст, — ответил я крепким рукопожатием. — Хорст Кирхмайер.
Кто его знает, как старый вояка отнесется к русскому парню?
— У тебя необычный выговор, — тут же перешел на ты Фриц. — Из России?
— Берхтесгаден, — я рискнул назвать знакомый город. — Мать русская, да и в СССР пришлось прожить несколько лет. Как раз сегодня прилетели с женой из Баку.
— В Персию по работе?
— Если бы! Насилу ноги от чекистов унесли!
