— Это чудесное качество, достойное восхищения и сердечной благодарности, — твердо ответила я.
Он отступил на шаг, выпустив мою руку, поклонился. Я вежливо присела, склонив голову. Музыка смолкла.
— Благодарю за танец и приятную беседу, — не сводя с меня глаз, сказал глава рода Йордал. — Рад был найти в вашем лице столь трезвомыслящую и рассудительную девушку. Но должен заметить, что теперь ваша яркая и всепоглощающая влюбленность в чужестранца кажется мне странной до нелепости.
Он не упомянул имя, и оттого жгучее желание немедленно вступаться за принца у меня так и не возникло. Но и смолчать, оставить нападку без внимания было категорические нельзя.
— Οн обворожителен. Если не учитывать выбор Видящей, уже только этого обстоятельства достаточно, чтобы простить мне слабость, — улыбнулась я.
Лорд Йордал усмехнулся неожиданно весело.
— Надеюсь, в скором будущем у нас будет много возможностей беседовать. Мне нравится, с какой легкостью вы подбираете слова для выражения весьма неглупых мыслей. Теперь мне понятно, почему тот юноша восхищается вами.
Я смутилась, поблагодарила за лестный слова и танец и совсем не удивилась тому, что лорд не оставил меня в одиночестве, передав на попечение женщинам из союзных Йордалам и Таттореям родов. С ними, на мою удачу, беседа была короткой — прием закончился.
— Я бы с радостью избавил вас от головной боли, но мой резерв почти пуст, — с видимым сочувствием сказал лорд Адсид, когда мы остались в благословенном одиночестве кареты. — Я не могу сейчас тратить магию, если хочу остаться в сознании.
Подозрение, возникшее после этих слов, крепло с каждым мгновением. Настороженно хмурясь, я вглядывалась в красивое лицо собеседника:
— Вот, значит, почему я вчера вас потеряла…
Он вопросительно вскинул бровь.
— Боюсь, не понимаю, о чем вы.
Смутилась, но глаз не отвела. Мне нужно было, чтобы он понял, насколько важным я считаю произошедшее.
— Вы же знаете, что я чувствую вас, благодаря «Семейному спокойствию».
Он кивнул.
— Теперь я понимаю, что вы вчера на что-то растратили весь резерв и, скорей всего, были без сознания. В тот момент я перестала вас чувствовать и очень за вас переживала.
Шэнли Адсид улыбнулся так тепло, а взгляд его был настолько ласковым, что я проговорилась, сказала куда больше, чем следовало.
— Я очень жалею, что «Семейное спокойствие», эта наша связь скоро истощится. Знаю, для вас она, скорей, обременительна, но мне жаль ее терять.
В последний момент прикусила язык и не сказала, что значительно больше боюсь потерять вовсе не эту связь, а Шэнли Адсида.
Он покачал головой, подался вперед, не сводя с меня глаз.
— Я буду жалеть не меньше. Эта связь не бремя, а радость. Пожалуй, лучшее, что случалось в моей жизни.
Я ужасно смутилась, запылали щеки, сердце зашлось стуком. Но все это затмевала радость. Ведь слова Шэнли Адсида были искренними. К счастью, он заговорил о другом. Пусть считывание и сопротивление Видящей моему заглядыванию в мысли не было самой приятной темой, но она хоть не заставляла меня так краснеть.
ГЛАВА 21
* * *
Арабел не ошиблась, утверждая, что сможет снять нанесенные драконом метки. Всего через полчаса ритуала Льяна перестала реагировать на имена Фиреда и Зуара, что ректора очень радовало. Но гораздо больше обнадеживало другое допущение, постепенно превратившееся в уверенностью, подкрепленную словами леди Сифгис, Арабел и собственными впечатлениями магистра. Подробно обсудив с подругой обстоятельства появления этих меток, Шэнли Адсид считал, что дракон не сможет нанести новые вне ритуала Видящей. Арабел с нескрываемым раздражением говорила, что чувствовала себя инструментом в руках Фиреда. Сравнение злило ее, но довольно точно передавало произошедшее.
К наведенной влюбленности, связанной с серебряными нитями в лентах и близким общением с Его Высочеством, Льяна с каждым днем становилась все более устойчивой. Лорд ректор связывал это со стремительным развитием дара Пророка, невосприимчивого к приворотам.
Совершенствование редкого дара само по себе было бы отрадным, если бы Арабел не напомнила, что дары Видящих и Пророков имеют одну природу и очень похожие свойства. Это делало девушку уязвимой. Прознав, что Льяна Пророк, лорд Фиред и другие драконы могли бы вцепиться в нее ещё сильней. Не зря Арабел сказала, что аролингский посол скучал по той особой магии, которой обладала Видящая.
Все это наводило на мысль, что в новом мире драконы многое утратили.
Лорд Адсид задумчиво рисовал на листке взаимосвязи, цепочки событий и прислушивался к голосам за стеной. В соседней комнате Арабел показывала Льяне, как считывать, быстро и ясно выхватывая из сознания собеседника образы. Видящей эти занятия тоже шли на пользу. Она училась противодействовать незнакомой прежде технике, дару, не нуждающемуся в ритуале, чтобы проникать в разум. Судя по интонациям, и Льяна, и Арабел были очень довольны друг другом.
Шэнли Адсид с радостью отмечал, что эти две важные для него женщины прекрасно поладили. Арабел, разумеется, взяв с Льяны слово о неразглашении секрета, рассказала ей о том, что на самом деле произошло во время ритуала выбора. Подруга опасалась слез, необходимости утешать напуганную девушку. А лорд Адсид ещё раз убедился в том, что совершенно правильно оценивал Льяну все это время. Она выслушала спокойно, задала несколько вопросов и упомянула сон о куколках с табличками. При этом внешне она оставалась совершенно бесстрастна. Οтчаяние и обреченность, едкие настолько, что у магистра щипало в глазах, остались бы тайной девушки, не будь связи эмоций.
— Теперь понятно, что означал мой сон, — мрачно подвела черту Льяна и попросила Арабел приступить к занятиям.
Видящая с явным облегчением согласилась и увела девушку, оставив друга в компании бумаг.
Лорд Адсид пытался сосредоточиться на подборке, которую дала ему Арабел. Эта работа не приносила радости, не давала надежды, потому что в бумагах описывались десятки кар, способных обрушиться на голову клятвопреступника. В многочисленных подшивках не было ни единого намека на то, как обмануть магическую связь. По всему выходило, что избавиться от кровной клятвы можно только одним способом: выполнить ее условия.
В случае Льяны это означало в первую очередь верность, прописанную настолько строго, что даже слова «вы мне стали очень дороги» драконья помолвка могла посчитать нарушением. Вторым условием было стремление следовать зову и как можно скорей оказаться в одном месте с женихом. Оно смущало только тем, что это самое место никак не оговорили, в остальном считалось стандартным. Но даже эту часть никому не удалось обойти!
Тетради и книги Арабел лишний раз подтвердили, насколько великой силой обладала магия крови. Лорд Адсид злился из-за закостенелых жрецов, долго запрещавших исследования в этой области. Драконьи хитрости и очевидные успехи в изучении магии крови его ярили. Он раздраженно переворачивал листы, но с каждой минутой лишь укреплялся во мнении, что слух об обманутой кровной клятве помолвки был только слухом.
* * *
Перед внутренним взором на мгновение появился принц, подавший мне руку в оранжерее, и я тряхнула головой, отгоняя тревожное воспоминание.
— Внимательней, пожалуйста, — строго велела леди Арабел, без труда пробившая мой блок. — Чем он вас насторожил тогда?
— Я не знаю.
Честный ответ Видящую не удовлетворил, она усмехнулась, погрозила пальцем:
— О вас, как о Пророке, узнают. Это не утаить, такой дар всегда заявляет о себе. Но вы должны уже сейчас понять, что предвидеть и чувствовать — самая простая задача. Это само собой получается. Вы же, как Пророк, к которому будут обращаться за советом и великим волшебством, должны уметь доходчиво объяснять свои видения.
Я вздохнула, кивнула, признавая ее правоту.
— Так чем вас тогда насторожил принц?
