Мечи столкнулись, и воздух взорвался искрами. Сила удара была такова, что камни под ногами сражающихся треснули.
— Ты силён, — признал Хеймдалль, отступая. — Но недостаточно, чтобы одолеть стража Биврёста.
— Посмотрим.
Виктор перешёл в наступление. Кровопийца танцевала в его руках, нанося удар за ударом. Каждое движение было точным, смертоносным, выверенным годами сражений. Хеймдалль защищался отчаянно, но постепенно начал отступать.
Преимущество стража заключалось в его способности видеть будущее — он знал, куда будет направлен следующий удар, прежде чем противник сам это решал. Но божественная кровь в жилах Виктора давала ему скорость, которая превышала даже способности Хеймдалля предвидеть.
— Как ты можешь быть настолько быстр? — выдохнул страж, едва успев заблокировать особенно яростную атаку.
— Потому что я больше не сдерживаюсь, — ответил Виктор и нанёс финальный удар.
Кровопийца прошла под защитой Хеймдалля и вонзилась ему в сердце. Страж Биврёста широко раскрыл золотые глаза, глядя на клинок, торчащий из его груди.
— Невозможно… — прохрипел он. — Я видел… все возможные будущие… Ни в одном из них… я не умирал…
— Значит, ты видел не все, — холодно ответил Виктор и провернул лезвие.
Хеймдалль рухнул на колени, а затем упал лицом вниз. Золотистая кровь растеклась по радужным камням моста.
Виктор наклонился и собрал кровь стража в очередной флакон. Тринадцатая жертва. Тринадцатая порция божественной силы.
— Дорога в Асгард открыта, — сказал он, обращаясь к пустому воздуху.
Он пошёл по мосту, оставляя за собой труп стража. Биврёст переливался под его ногами, но теперь в этой красоте было что-то зловещее. Словно сама дорога богов была осквернена кровью.
Асгард открылся перед Виктором во всём своём величии.
Город богов был прекрасен и ужасен одновременно. Золотые дворцы поднимались к небу, их шпили терялись в облаках. Широкие улицы были вымощены драгоценными камнями, а воздух звенел от музыки, доносящейся из садов Идавёлль. Здесь всё было больше, ярче, совершеннее, чем в мире смертных.
Но сейчас в этой красоте чувствовалась тревога. По улицам спешили вооружённые эйнхерии — воины, павшие в битвах и воскрешённые для службы богам. Валькирии кружили в небе на крылатых конях, высматривая угрозу. Сам воздух дрожал от магических защитных заклинаний.
Асгард готовился к войне.
— Виктор из Мидгарда! — раздался голос откуда-то сверху.
Он поднял взгляд и увидел Тора, спускающегося с небес. Бог грома держал в руке свой знаменитый молот Мьёльнир, а вокруг него плясали молнии. Красный плащ развевался за его спиной, а в глазах горела праведная ярость.
— Ты зашёл слишком далеко, убийца! — Тор приземлился на площади в нескольких десятках шагов от Виктора. — Хватит крови моих братьев!
— Твоих братьев? — Виктор усмехнулся. — Половина из них была твоими врагами при жизни. Не прикидывайся, что тебе их жаль.
— Они были асами! — взревел Тор. — Моей семьёй! И ты за это заплатишь!
Бог грома взмахнул молотом, и тот взмыл в воздух, окружённый разрядами молний. Мьёльнир промчался прямо к голове Виктора со скоростью молнии.
Но Виктор уже не был тем смертным воином, который когда-то сражался на льду озера. Он отклонился в сторону, пропустив молот мимо себя, и тот с грохотом врезался в стену дворца, оставив в золотых камнях глубокую вмятину.
— Быстро, — признал Тор, поймав возвращающийся молот. — Но недостаточно быстро!
Он атаковал снова, на этот раз в ближнем бою. Мьёльнир обрушивался на Виктора удар за ударом, каждый из которых мог бы раздавить гору. Но Кровопийца встречала молот, и древняя магия клинка выдерживала даже удары божественного оружия.
— Ты изменился, — заметил Тор между ударами. — Стал холоднее. Сильнее. Что с тобой сделали?
— То же, что и с вами, — ответил Виктор, нанося серию быстрых ударов. — Сделали оружием.
— Но мы сражаемся за правое дело!
— А я сражаюсь за любовь.
Виктор перешёл в атакующую стойку и обрушил на Тора шквал ударов. Бог грома защищался отчаянно, но постепенно начал отступать. Сила, накопленная в крови тринадцати богов, была огромной, а ярость Виктора — неутолимой.
— Отец предупреждал меня о тебе, — прохрипел Тор, едва успев заблокировать особенно мощный удар. — Говорил, что ты станешь концом нашего мира.
— Твой отец оказался прав, — Виктор сделал финт влево, а затем ударил справа.
Кровопийца прошла под защитой Тора и глубоко вонзилась ему в бок. Бог грома взревел от боли и попытался ударить молотом, но Виктор уже отскочил назад.
— Это ещё не конец, — прохрипел Тор, прижимая рану рукой. — У меня есть ещё силы.
— У тебя есть гордыня, — поправил Виктор. — А это совсем не то же самое.
Он атаковал снова, и на этот раз Тор не смог защититься. Кровопийца прошла сквозь его горло, и бог грома рухнул на мостовую, роняя Мьёльнир.
Виктор поднял молот. Оружие было тяжёлым, но не неподъёмным — кровь богов в его жилах давала ему право владеть любым божественным артефактом.
— Четырнадцать, — сказал он, собирая кровь Тора в очередной флакон.
Со смертью громовержца тревога в Асгарде усилилась. Эйнхерии сбегались к площади отовсюду, окружая Виктора плотным кольцом. Но он не обращал на них внимания. Простые воины, даже мёртвые герои, не могли представлять угрозу для того, кто убивал богов.
— Довольно! — раздался новый голос.
Из толпы воинов вышел Фрейр, бог плодородия. В руках он держал волшебный меч, который мог сражаться сам по себе. Рядом с ним шла Фрейя, его сестра, богиня любви и войны. Её ожерелье Брисингамен сияло, как маленькое солнце.
— Ты зашёл слишком далеко, убийца, — сказал Фрейр. — Настало время положить этому конец.
— Мы сражаемся вместе, — добавила Фрейя. — Двое против одного. Даже ты не выдержишь такого натиска.
Виктор посмотрел на них и усмехнулся.
— Двое? — переспросил он. — Этого мало.
Он поднял Мьёльнир и швырнул его в Фрейра. Молот Тора промчался по воздуху, окружённый молниями, и ударил бога плодородия в грудь. Фрейр отлетел на несколько десятков шагов и врезался в стену дворца.
— Брат! — закричала Фрейя и атаковала Виктора.
Её клинок сиял магическим светом, а каждый удар был наполнен силой любви и ненависти одновременно. Но Виктор уже видел смерть четырнадцати богов. Он знал их слабости, их страхи, их пределы.
Кровопийца встретила клинок Фрейи, и они сошлись в смертельном танце. Богиня была быстрой и опытной, но ярость делала её неосторожной. Виктор ждал подходящего момента и нанёс удар.
Клинок прошёл сквозь сердце Фрейи, и она широко раскрыла глаза.
— Как ты смеешь… — прошептала она. — Я богиня любви…
— А я тот, кого любовь сделала монстром, — ответил Виктор и провернул лезвие.
Фрейя рухнула, а её ожерелье рассыпалось на тысячи искр.
Фрейр поднялся, держась за рёбра. Его волшебный меч плясал в воздухе, атакуя Виктора сам по себе. Но даже магическое оружие не могло сравниться с Кровопийцей, напитанной кровью богов.
— Ты убил её, — прохрипел Фрейр. — Мою сестру.
— И убью тебя тоже, — равнодушно ответил Виктор.
Он сломал волшебный меч ударом Кровопийцы, а затем вонзил клинок в грудь Фрейра. Бог плодородия умер молча, глядя в глаза своему убийце.
— Пятнадцать, — сосчитал Виктор, собирая кровь.
Эйнхерии начали отступать. В их глазах больше не было уверенности — только страх. Они видели, как один человек убил троих богов за считанные минуты. Видели, как их божественные покровители падали, словно простые смертные.
— Бегите, — посоветовал им Виктор. — Или присоединитесь к своим господам.
Большинство воинов бросили оружие и разбежались. Лишь немногие остались, готовые умереть за Асгард.
Виктор не тратил на них времени. Он прошёл сквозь их строй, словно нож сквозь масло, оставляя за собой дорогу из тел. Мёртвые герои оказались не более живучими, чем обычные люди.
Путь к Глаадсхейму, дворцу Одина, был свободен.
