Но мне этого было достаточно. Раз сам Хикару в городе, значит, готовится что-то серьезное. Просто так он бы сюда не прибыл. А значит, нужно быть готовым драпать при первой возможности или сражаться. Как минимум нужно с ним встретится, благо теперь я знаю связного. Баян никуда не торопился, лишь присел на обочину, отдыхая после выполнения мощного заклятья.
После того, как князь принял меч и произнес короткую, но зажигательную речь, к истукану Святогора потянулся тонкий ручеек дарителей. Но куда больше меня радовало совсем иное. Цифра в интерфейсе наконец сдвинулась с мертвой точки. Двести пятьдесят семь! Семь человек за утро! Осталось всего семьсот сорок четыре, и я буду свободен. Получу обратно магию Света. Но до того момента у меня очень много дел.
Дождавшись, когда последний проситель уйдет, и другие жрецы покинут статуи своих повелителей, я сам подошел к Оскольду.
— Не хочу, чтобы между нами вражда была, ты сам видел, не трогал я покрывала, его ветер унес, идол для всех открыв.
— Об этом до того думать надо было, — угрожающе проговорил жрец Перуна, — дар бога князю при всем честном народе. Мы так не договаривались.
— Чем хочешь могу поклясться, что это не моих рук дела. Я о таком даже не помышлял и думать не думал. Ни появление клинка. Ни то, что статуя толпе в первых лучах солнца показалась — ничего этого я не планировал и не делал.
— Зато сама статуя — твоих рук дело! — злобно нахмурился жрец, — кто ему крылья приделал? Почему они на ветру шевелятся и в солнце горят, что за магия? Или хочешь сказать, что и это не ты? Я строго-настрого сказал — нельзя использовать ничего, кроме дерева!
— Э-нет. Ты сказал, что идол должен быть из дерева, -уточнил я, — так он и есть, из единого столба. И с краски мы использовали только те, что ты разрешил. И по размеру он куда меньше, чем остальные. Да и народ его знает, как выяснилось. Что за Хорс?
— Невежа, прославляешь того, кого сам не знаешь? — с презрением посмотрел на меня Оскольд, — бог солнца, круговорота дня и солнечного диска. Не думал я, что придется его рядом с Дажбогом ставить. Два бога света это перебор. Но многие, кто с южных племен, его почитают.
— Интересно, значит, я его просто под другим именем знаю. Может, расскажешь о нем больше?
— Я? Это ты его жрец, тебя спрашивать надо, — едко усмехнулся волхв, — но князь прав. Раздора между людьми быть не должно. Война скоро у порога будет. Разве то мы успеем до того во всем разобраться. Да и кто будет богу поклонятся, если его жрец в лесах да болотах сгинет за жар-птицей гоняючись?
— Вот ты как думаешь. Ладно. Переубеждать не буду. Время все рассудит и на места расставит.
— А люди помогут, — еще ехиднее усмехнулся старик, — прощай, Добрыня. У меня дел много. Помни, коли принесут что — половину мне да Перуну отдашь!
— Как тут забудешь. Здрав будь, Оскольд, — чуть поклонился я жрецу, признавая его право первенства. Кто я такой, чтобы спорить с авторитетным старцем? Тем более что он прав, люди помогут. И не только люди. И не только ему. Выискивать долго Макграга не пришлось, он чуть пришел в себя, но все еще был слишком слаб, чтобы добраться до городской стены самостоятельно.
— Давай помогу, — я поднял парня с травы и перекинул его руку через плечо. В результате наши головы оказались достаточно близко, чтобы можно было разговаривать шепотом, и я сразу перешел к сути, — почему тебя не забрал Хикару? И где его в городе найти.
— Он вас сам найдет, ваше сиятельство, — слабо усмехнулся бывший чиновник. Или не бывший, черт его знает. — Вечером Илья поведет вас на трапезу, там вы должны будете их познакомить. А уж общие темы для беседы у них найдутся.
— Хотите скинуть Владимира? — догадался я, — это будет крайне не вовремя.
— Почему? Если князю Полоцка отдать его голову — войны не будет. Илья взойдет на престол, а территории Хикентов расширятся, — пожал плечами заключенный, — думаю, и нашему господину что-то да перепадет.
— До виконта ему еще далеко, он и на баронском-то месте всего полтора месяца. Не слишком ли торопит события?
— Да тут каждый князек — владелец огромных городов и лесов. Пусть и в болотах. А уж его благородие сумеет развернуться по полной. Полугода не пройдет, как танки да паровые дирижабли сюда придут. Год, и вся Славия будет под Дланью. И кого тогда назначат этим всем владеть? Не уж то какого-то залетного? Нет. Сильно сомневаюсь.
— Что-то ты чересчур хорошо планы его знаешь, — недоверчиво хмыкнул я, — или считаешь, что знаешь. С Безгрешным нужно держать ухо востро. Кстати, пока не забыл, зачем ты тех двух бедолаг прикончил? На переходе, когда мы плоскодонку паровую тащили.
— А с чего вы взяли, что это я? — нагло ухмыльнулся Баян, но под моим взглядом через некоторое время насупился, — ладно-ладно. Моих рук дело. Вы мне за тот случай жизнью обязаны. Два придурка крестьянских хотели в вашем лице всем господам отомстить. Так что я вас спас от неминуемой смерти. Это сейчас вы оправились, а месяц назад на вас смотреть страшно было — одни кости. И если вам интересно, то на болотах это не я был.
— Знаю. И знаю кто.
— Вы? Не может быть! — от удивления у него даже глаза на лоб полезли, — барон сказал, вас магии лишили старшие демоны!
— Все верно. Я пока без способностей, так что за представление спасибо. Как тебе удалось убрать сухой остаток из крови при кристаллизации?
— У художников свои секреты, — загадочно улыбнулся Макграг, — но такая форма куда прочнее обычной. Когда магию свою вернете и интерфейсом пользоваться сможете — обращайтесь. Уверен, у вас в загашниках есть, на что обменять такой секрет.
— Найдется, — кивнул я, — как ты себя чувствуешь? До общего дома сам дойдешь? — мы как раз миновали малые ворота, которые открывались только по выходным — для богослужений, и за нами их заперли. Отстраненная и задумчивая Царевна, постоянно перебирающая волосы, едва успела заскочить внутрь.
— А как же, — ответил Баян, стараясь удержаться на ногах, — до обеда успею. А остальное не важно.
— Хорошо, будь здоров. Поправляйся. А мне нужно кое с кем встретится.
Распрощавшись с чиновником, я взял дриаду за руку и потянул за собой. Она вначале чуть сопротивлялась. Ровно до того момента, как мы зашли на ярмарку в сладкие ряды и взяли там банку меда. И только убедившись, что за мной никто не смотрит, направились к дальней городской кузне. Там мы ковали крепления для крылей. Там делали противовесы, но сейчас я был максимально далек от искусства. В другой ситуации я бы озаботился в первую очередь вооружением, но и оно отходило на второй план.
— Готово? — с порога спросил я.
— Сделал как мог, — честно признал кузнец, — но не уверен, что это поможет. Все же сталь слишком крепкая, у меня инструментов таких нет. А воду в трубку лить — может не помочь.
— Твое дело попробовать, а остальное я сам решу. Слушай меня внимательно, — сказал я берегине, подняв ей подбородок и глядя прямо в глаза, — он не хочет мне навредить. Он на меня не нападает и зла не желает. Ты поняла? Даже если я буду кричать — не трогай его.
Только после того, как Царевна несколько раз кивнула, я решился продолжить. Двери и ставни были прочно закрыты и занавешены: от любопытных взглядов. Я положил голову на пенек, рядом с наковальней, как на плаху. А затем кузнец тисками зажал метеоритный ошейник. Дальше нужно было подсунуть между ним и шеей специально сделанный кожух. Тонкую медную пластину с полостью и воронкой, в которую нужно непрерывно наливать воду для охлаждения.
— А-а, гадство, больно-то как, — прошипел я, не сдержавшись. Несмотря на то, что пластину специально затупили, входила она с огромным трудом, царапала кожу и сдавливала горло, и без того с трудом влезающее в кандалы. Хорошо хоть заковывали меня не когда я отощал, а в самом начале, а то и дышать бы не смог.
Убедившись, что металл надежно закреплен, кузнец сделал первый пробный удар долотом. Метал жалобно звякнул о металл, но не более. Следующий удар был куда сильнее и жестче. Никогда бы не подумал, что есть ощущение хуже, чем когда тебя пронзают мечом. Оказывается, вполне-таки есть. Гул в голове стоял такой, будто ее засунули в ведро и теперь бьют по ней кувалдой. Но, скрипя зубами, я сдержался.
