Для спасения от этой напасти категорически мало заботливо выращенной бородки а-ля Мигель Унамуно, недостаточно короткого ежика седых волос и массивных очков. Скандал, эпатаж и забота о простых немцах должны стать моим кредо. Листья прячут в лесу – неувязки прошлого легче всего утопить в газетной шумихе настоящего. Пусть бездельники гадают, что за сюрприз я выкину завтра, а не пытаются проверить, по каким буеракам меня носило вчера.
К журналисту и фотографу, парочке, здорово смахивающей на Бартелби и Локи из "Догмы", я вышел через добрую четверть часа – надо показать, как сложно миллионеру оторваться от его высокодоходных дел. Представился, поздоровался, с улыбкой и за руку, крайне демократично плюхнулся в кресло рядом, за тот же самый низкий столик.
Начали по-светски, издалека, с погоды. После очевидного консенсуса – "Scheißwetter" [1971] – я аккуратно перевел тему на трудное детство в баварских горах, суровую, но прекрасную природу, алкоголика отца и строгую русскую мать. Многословно, нудно до зевоты, только успевай записывать. После такой прелюдии у них отвалится всякое желание копаться в моем прошлом.
Где-то примерно на моменте живоописания сбора валежника под угрозой схода снежной лавины журналист не выдержал, заглянул в блокнот со списком вопросов и, отодвинув в сторону приличия, выпалил как на духу:
— Ходят слухи, что вы за три месяца заработали десять миллионов долларов!
— Врут! — нервно рассмеялся я в ответ. — И двух не взяли.
— Ох! Да это же в самом деле огромные деньги! Какое чудо вам помогло?!
— Система! — многозначительно воздел я вверх палец. — Новейшая японская система!
— Дайте хоть крохотный намек, — взмолился журналист.
— Покажем вам все! — я не поскупился на самую качественную улыбку. — Мы отобрали у штатовских биржевых игроков достаточно; пора дать возможность заработать другим немцам, — как бы оговорился я, но сразу поправился, — прежде всего, мы должны помочь нашим с вами соотечественникам.
Играть краплеными картами нужно честно, то есть, давно пора поделиться с common people успехами Quantum Leap. А то конкуренты-спекулянты с обоих берегов Атлантики косятся недобро, того и гляди обвинят или в злостном инсайде, или в подписании с нечистой силой пакта о разделе NYSE; еще неизвестно, что страшнее.
— Все покажете?! — взревели хором журналист и фотограф. — Нам!!!
— Пойдемте в наш ситуационный зал, — поднялся с кресла я. — Хотел получше подготовиться, но если вы уже пришли, зачем откладывать?
Первое, что меня вышибло из колеи в начале серьезной биржевой торговли – практически полное отсутствие графиков. В тридцатых годах, даже в самый страшный кризис, метод Buy&Hold считается единственной порядочной стратегией, держать акции несмотря на любое падение их стоимости – священный долг настоящего инвестора. Всякая другая позиция порицается как антиобщественная, разрушающая доверие и несовместимая с эффективной экономикой. Оценку сделанным капиталовложениям тут принято делать долгосрочно, в разрезе лет, а то и десятилетий; [1972] соответственно, видеть движение цены внутри дня, недели или месяца не требуется вовсе.
Профессиональных спекулянтов относительно мало, и это совершенно фантастические люди. Они привыкли представлять движение рынка прямо по цифрами с ленты телеграфа, не утруждая себя подпоркой в виде удобного чарта. Полагаю, каждый из них легко мог бы научиться играть в шахматы вслепую.
В связи с отсутствием нужных талантов, я сразу двинулся по пути прогресса. Арендовал офис с большим, квадратов на сто залом. Нанял рабочих обклеить все стены лучшей в мире португальской пробкой. Разлиновал все в тонкую сеточку, заготовили кнопки, ленточки красного и зеленого цвета. Нанял полдюжины толковых девушек и обучил их строить… привычные для книг XXI века графики-пятиминутки с японскими свечами. По ним можно в реальном времени отслеживать не только направление, но и силу движения за целую неделю.
Идея оказалась не только рабочей, но и масштабируемой. За несколько месяцев наш ситуационный зал успел приобрести совершенно футуристический вид. В центре мы соорудили что-то типа боевого мостика управления – приподнятый на полметра подиум, на котором несколько трейдеров сидят у стоек с телефонами в специальных мягких креслах. Напротив них "выставлены" шесть оперативных мониторов с наиболее интересными акциями из индекса Dow. Боковые стены заняты часовыми чартами – это наш архив глубиной в несколько месяцев. Тут уже не только свечи, головастые парни с университетскими дипломами вывешивают окрашенным в разные цвета шпагатом инструменты технического анализа – скользящую среднюю, полосы Боллинджера, каналы Кельтнера, высчитывают и выделяют уровни поддержки и сопротивления. Совсем как на мониторе компьютера, только очень большом и страшно медленном.
В процессе нет ничего принципиально нового: математика на уровне семнадцатого-восемнадцатого века, то есть, вполне доступная для расчета с помощью бумажки, карандаша и логарифмической линейки. Да и сами по себе свечи науке вполне известны, хотя, почему-то, используются исключительно в Японии. [1973]
Практический эффект от всего этого шаманства… прямо скажем, сомнительный. То есть, хорошо запомнив график Dow справа налево, я мог предсказывать будущее более-менее достоверно. Без послезнания, или слева направо, получалось намного хуже. Наши трейдеры не устают хвастаться своими небывалыми успехами в торговле по новой системе, однако я-то знаю точно – без задумчиво-необязательных рекомендаций "гуру" они бы наломали немало дров, то есть, загнали кучу позиций в убыток.
Основная проблема, как водится, обнаружилась в головах. Жизнь и наставники долгие годы вбивали в подкорку трейдерских мозгов непреложную аксиому: "продажа без покрытия годится только для коротких спекуляций". Вечная позиция в шорте им кажется совершенно противоестественной, на каждом падении они ищут точку, в которой нужно перевернуться, откупить акции, открыть лонг. Мне едва ли не каждый день приходится тыкать пальцем в подходящие для падения паттерны. С одной стороны смешно, с другой – получается вполне обоснованно, технический анализ страшно удобен для манипуляций, в одной и той же картинке несложно отыскать подтверждение любого движения цены.
Вид ситуационного зала произвел запланированный der Wow-Effekt. Более того, в точку попали первые же слова фотографа:
— Scheisse! Герр Кирхмайер, вы гений, вы обогнали весь мир на сто лет!
"Только на пятьдесят", — хотел возразить я, да вовремя одумался, надавил на страшно модный в Германии патриотизм: — Мы, немцы, всегда умели привести в правильный порядок хоть цифры, хоть чувства.
— Не то что бойкие ребята по ту сторону океана, — с лету подхватил нехитрую мысль журналист.
— Дураки и деньги должны расстаться, — добавил я глупого пафоса. — Математический порядок Эber alles!
Выслушав признательный смех я продолжил экскурсию:
— Как вы знаете, цены на фондовом рынке двигают люди, а значит, прогнозирование будущего теснейшим образом связано с человеческой психологией. К моему великому сожалению, эта область исследована немецкими учеными совершенно недостаточно. Однако есть все основания предполагать, что усредненная реакция продавцов и покупателей на изменение рыночной ситуации имеет тенденцию повторяться раз за разом, паттерн за паттерном.
— Золотое дно! — сдавленно просипел фотограф.
— И вы готовы рассказать… — с опаской вторил ему журналист, не забывая при этом выводить быстрые каракули в своем блокноте. — Нам? Всем?!
Самое время поиграть в благородство:
— Я не считаю себя вправе обогащаться в одиночку в такое трудное для нации время!
Выпущенный через несколько дней специальный номер "Экономики за неделю" взорвал околобиржевой мирок как "Толстяк" – Нагасаки. Объяснение выдающихся успехов Quantum Leap на фоне стремительно сползающего на последнее, сорокабаксовое дно Dow вышло… чересчур эффектным. Фотографии "паттернов теханализа" свели с ума привыкших к скудной меловой доске инвесторов и брокеров. На нас мешками посыпались мольбы, проклятья, предложения последних ста марок в управление и ультимативные требования миллионных пожертвований. Телефоны звонили не замолкая ни на минуту; полиция выставила охрану на входе в офис.
