За что тут же поплатилась, я оторвал ее как пиявку, в ее пасти даже куски вырванного из моего тела мяса остались, и одним движением свернул существу шею. Потом не сдерживаясь больше вцепился в теплое горло зубами и расхохотался, чувствуя, как по губам течет теплая свежая кровь!
Следом за первой неслись еще твари, отставшие буквально на несколько мгновений от своего погибшего лидера. Их я забивал ногами и свободной рукой, отдирая от себя и не обращая внимания на оставленные на мне кровоточащие следы укусов, все так же продолжая смеяться. Это было настоящее веселое безумие.
— Еще! Я хочу еще! Гарза! Васька! Вставайте! К нам гости пришли! Нихрена вы бронированные жиробасы! А броня не жмет? Лови мудила! — и я выбросил тушу лаки в морду ближайшего бегущего ко мне противника. Походу интуиция моя именно эти неприятности и чуяла, зуб даю.
Следом за стаей лаков, или лаки, хрен знает как правильно называть этих тощих бестий, показались и охранники, те же бегемоты что стояли на страже у двери. Вот только эти были с ног до головы закованы в тяжелые толстые латы, при этом каждый находился в своеобразном куполе, защищающем от мороза. Вооруженные здоровыми секирами и щитами, они скорее всего были карательным отрядом, посланным убить всех появившихся бешеных.
И их появление во время приступа моего безудержного безумия имело для этих гавриков очень печальные последствия. Подхватив спящего червяка, я выпустил на волю красный клинок и смеясь бросился в драку. Уж кому, а клинку было абсолютно плевать на сантиметровую броню.
— Сюрприз! — я подсекаю клинком толстую ногу одного из воинов, размашисто машущего секирой, и отрубаю ее полностью. Добить выбывшего из схватки врага не успеваю, получая в морду удар щитом, отбрасывающего меня от моей жертвы. На ногах удержался, пришлось только уворачиваться от болта, летящего в мой тощий живот. Мне тут лишние дырки не нужны!
Сплевывая зубы на пол, вправляю сломанную челюсть, силищи врагам не занимать. Весело отмахиваюсь от очередного болта, разрубая его надвое и в прыжке лишаю одного из бойцов противника лапы с оружием. Верещащий от боли враг звучит усладой для моих ушей.
Поэтому немного отвлекаясь на посторонние звуки я почти пропускаю удар секирой по моей больной головушке, по инерции уводя тело и отворачиваясь головой. За свою тупизну плачу отрубленным скальпом вместе с ухом и куском мяса с плеча.
— Вы! — Брошенный клинок, который я использую как обычный метательный нож, пробивает забрало ревущего однорукого зверя и втыкается тому в глаз. Блин, и ведь я знаю что кидать единственное нормальное оружие это плохо, и всё равно это сделал!
— Зря! — Выдернуть оружие из трупа я не успеваю, враги чудовищно сильны, но довольно неуклюжи, хотя и сражаются как настоящие профи, единым организмом.
Несколько кругов мне приходится прыгать как зайчик вокруг вояк, не дающих добраться до трупа их товарища и забрать свое оружие. В конце концов приходится использвать коронный прием против этих бегемотов. С разбега пролетаю между ногами очередного воина, пытаясь ударить в пах. Ай! Стальные трусы у тебя что ли, урод! Только костяшки в кровь разбил!
Но жало снова у меня в руках и одним движением сношу башню ближайшего здоровяка, не успевшего повернуться ко мне. Кровища из короткой толстой шеи хлещет фонтаном на добрый метр несколько секунд, прежде чем тело падает на камни.
— Приперлись!
Продолжая движение меча мне ничего не остается как отрубить выступающую филейную часть четвертого противника, вместе с железом навешанном в огромном количестве на тушку, я просто лишаю его уважения, если он выживет, то о такой ране рассказывать точно не будет, ибо позор.
Из семерки карателей и двух десятков лаков, против меня остались только трое бегемотов. И, мне кажется, они такой шустрой развязки точно не ожидали, грамотно прикрывая друг друга и отступая обратно в коридор. Арбалеты у всех были разряжены и торчали из-за спин, чет я не помню столько болтов, летящих в меня! А! Точно! Три болта ушли в молоко, когда я сайгаком скакал безоружный.
Блин, а вот умения они принципиально не используют, или как? Неужели эти вояки меньше пятого уровня? Запустить в меня фаерболом или воздушным потоком, чтобы отбить атаку, милое же дело?
Из оставшихся здоровяков на поле боя двое были гарантированными трупами, один безногий инвалид, пытающийся доползти до своих. И конечно же вояка, валяющийся с отрубленной жопой. Такой далеко не убежит, а значит вне игры. Ты куда? Да никуда.
— Уже уходите? Даже чаю не попьете? — и я бросился в самоубийственную атаку прямо на секиры. Зная, что шансов в прямом бою у меня нет. За что тут же поплатился, мне отчекрыжили руку, разломали грудную клетку и только третьим ударом удачно срубили голову.
— Больно же блядь! — Двойственность сработала как надо, поэтому я сразу оказался за спинами бронированных гадов, и принялся рубить их в капусту выплескивая всю накопившуюся ярость. Успокоился только когда тела последних карателей были разрублены на мелкие куски.
Я был цел, был жив, и, кажется, пиздецки голоден.
«Ну нихрена ты нарубил тут делов! А энергии сколько! Еще давай!»
Дальнейшее я помнил плохо, точнее сказать совершенно не помнил. Или просто старался не вспоминать.
Глава 7
Просыпался я словно с дичайшего бодуна, голова трещала так, что казалось, сейчас отвалится и покатится колобком подальше от тела, допустившего такое состояние. Каждая мысль отзывалась болезненным пульсом в висках, словно молоты били по моему черепу изнутри. С трудом разлепив пересохшие, потрескавшиеся губы, я кое-как прошептал:
— Пить.
Так я же один живу! Кто мне воды принесет, если никого рядом нет? Кажется, я вчера обожрался мяса крысюков, и оно оказалось с сюрпризом. Видимо это отравление. Не хило меня бабахнуло, при чем за всю свою системную жизнь я ни разу так не травился, точно говорю. Но потихоньку воспоминания начали возвращаться, следуя за ударами по черепу изнутри.
И то, что я был не один, и дурацкую вылазку, я всё потихоньку вспомнил. До вчерашнего дня. Воспоминания о том, что было буквально несколько часов назад прокатывались мутным туманом, образы смутные и нечеткие, но постепенно они становились яснее, словно вода в пруду, оседающая после бури.
— Есть кто? Пить! — попытался я снова найти себе помощь. Шевелится было тяжело, руки, как и тело чувствовалось чужим
В ответ тишина. Пришлось напрягать все силы, чтобы открыть хоть один глаз. Вокруг было темно, костер давно погас, оставив за собой лишь золу и едва уловимый запах гари. Спал я, походу, долго. Рукой нащупал холодный камень и несколько ледышек, которые каким-то чудом сохранились под грудой обломков. Засунув ледышки в рот и начал сосать. Холодная, горькая вода немного освежила мой разум, проясняя мысли. Стало полегче.
Наконец я смог подняться и сесть. Картина разгрома была удручающей. Мой лагерь, по сути, перестал существовать. Всё разрушено, разбито и развалено самым варварским способом. Оглядываясь, я пытался понять, что именно произошло. Вокруг валялись обломки того, что некогда было моими припасами и инструментами. Я, конечно, не самый запасливый дикарь, но всё равно, имущество копилось, а теперь и не осталось ничего. Все что я старательно мастерил и изобретал для комфортного существования теперь было унитчожено.
Рядом валялся раздавленный таз, который был мне так необходим для готовки и хранения воды. Быстрый осмотр показал, что он не выдержал столь дикого обращения и треснул по самому дну. Какая сука по нему топталась! Убью нахрен!
Понемногу становилось лучше и я стал более осознанно разглядывать окружающую меня разруху. На одном из камней я заметил пятна крови, уже засохшие и темные. Рядом валялась секира, рукоять которой сжимала толстая рука. Кто-то явно боролся до последнего, но где валялось остальное тело, было непонятно. Точно! Вчера драка была!
— Так, вчера к нам приходили гости? Васька? Гарза? Вы тут?
