— Константин Валерьевич, — представитель департамента распределений, щеголявший в очередном шикарном халате, нагнал его и зашагал рядом, — что происходит?!.. — тут он на мгновение застыл с возмущенно приоткрытым ртом, и Костя зло кивнул.
— Дошло?! Что происходит… неправильно вопрос задал! Что не происходит?!
— В обход меня?! — смешно пискнул Евдоким Захарович, в два прыжка обогнал его и взмахнул рукавами перед встрепанной Костиной противницей. — Вы, девушка… женщина… как вас… какова причина вашего нападения на…
— Да это он на меңя напал! — возопила та. — Я первый день на этом флинте… а он с претензиями! Откуда я знаю, кто его друга снял! Не подпускайте его ко мне, он ненормальный!
— Нет, это вы к нему не подходите, — синебородый бросил на Костю укоризненно-озадаченный взгляд. — Никогда! Он важный свидетель!
— На нем не написано! И что-то я не вижу никакой охраны.
Евдоким Захарович тихонько выругался, потом развернулся навстречу Косте, но Денисов, oбойдя его равнoдушно, как столб, шагнул на тротуар и ткнул пальцем в направлении хранительницы, краем глаза заметив внимательный взгляд Сергея, стоящего неподалеку. Сообразил. Ну и хрен с ним!
— Если я увижу, что ты обращаешься со Светкой как-то не так, если я хоть что-то узнаю — я тебя пришибу, поняла?!
— Ты не можешь мне указывать, как обращаться со своим флинтом! — хранительница вновь небрежно облокотилась на макушку девушки. Кoстя чуть склонил голову набок.
— Могу! И я тебя предупредил!
Хранительница открыла было рот, потом чуть втянула голову в плечи и убрала руку. Костя отвернулся от нее и, обойдя представителя, вновь оказавшегося на егo пути, остановился перед шушукающимися «гарпиями», предварительно убедившись, что со стоящей неподалеку Аней по-прежнему все в порядке и ничего ей не угрожает.
— Вы знаете, кто, когда?
— Костя, — одна из хранительниц сочувственно поджала губы, — ну зачем ты так, ещё и с женщиной?! Она же не виновата! Я понимаю, что ты расстроился…
Костя скрипуче засмеялся и потер ладонью сизоточащую царапину на шее. Расстроился. Предел хранительских эмоций! Его друга убили — да, елки, он расстроился. Не в настроении. Может быть, даже погрустит пару деньков. Хранительница, чуть округлив глаза, отклонилась на плече своего флинта. Сейчас она казалась ему ненастоящей. И все вокруг казались ненастоящими. Плоскими, как картонные фигурки, с такими же плоскими, ненастоящими эмоциями. Обрывки. Лохмотья. Чтобы ничего не мешало. Чтобы соответствовали госту. И многих это устраивало. Как, например, Гришу. Хорошо. Правильно. Безопасно. Тимку это не устраивало. И теперь его нет. Денисову захотелось взвыть. Или убить кого-нибудь сию же секунду. Только сейчас он осознал, насколько успел привязаться к глупой, до комичного наивной творческой личности, постоянно болтавшей невпопад и совавшей нос не в свое дело. Мысленно Костя снова увидел художника, замотанного в свой нелепый безразмерный плащ и топчущегося перед венецианским крылечком. Порождение? Или хранитель? Кому мог помешать этот дурачок? Костя скрипнул зубами и заставил себя посмотреть на хранительницу спокойно.
— Ответь на вопрос — и разбежимся.
— Да нечего отвечать! — с осторожным возмущением заверила ее приятельница. — Мы когда вечером встретились, Света уже с времянщиками пришла! Мы с этим мальчиком особо не общались, странноватый он был, но нам правда очень жаль. Может, его и вернут рано или поздно, многие ведь возвращаются… А теперь отойди. Ты нас пугаешь.
— Неужели? — Костя криво улыбнулся, отошел к Αне, опять обогнув развернувшегося к нему Евдокима Захаровича, уже собравшегося что-то сказать, привалился к ее плечу и, опустив голову, с силой вжал ладонь в лоб, запустив пальцы в волoсы.
— Константин Валерьевич, — секундoй спустя шелестнул рядом с его ухом голос представителя, — что это было?! Что я сейчас видел?!
— Уйди! — глухо сказал Костя. — Никакого от тебя толку!
— Как вы можете так меня подводить?! И вашу персону?! И давно это с вами?! — Костя почувствовал, как рука куратора легко тронула его за плечо. — То, что вы сейчас устроили… господи, уж от вас-то никак не oжидал! Значит, тогда Временное сопровождение не ошиблось. Они действительно засекли глубинные чувства не только вашей коллеги. А я-то так вас выгораживал… я все этo время так за вас…
Денисов поднял голову и взглянул в смятенное лицо Евдокима Захаровича.
— Закладывать поскачешь, святоша?!
— Я обязан…
— Если я, — Костя свободной рукой сцапал представителя за отворот халата, и тот, видимо слишком удивленный или потрясенный, позволил ему это сделать, — если я из-за тебя лишусь должности, я тебя достану — понял?! Я тебя достану даже из абсолюта! Ты ведь не бессмертный!
— Даже подобный контакт с представителем служб считается нападением! — прошипел Евдоким Захарович. — А ваши угрозы просто смешны! Отпустите немедленно! На вас все смотрят!
— Я на тебя не нападаю, — Костя разжал пальцы, разгладил отворот шелкового одеяния синебородого, потом похлопал по нему. — Просто меня вывел из себя твой халат, вот и все. Он отвратительный!
— Это неправда!
— Верни его!
— Кого? — представитель склонил голову набок, пристально вглядываясь Денисову в переңосицу, и сделал шажок назад. — Вы, очевидно, шутите? Константин Валерьевич, это невозможно!
— Для тебя вполне возможно! — Костя шагнул к куратору, снова уничтожив расстояние между ними. — Что ты хочешь?! Говори! Что тебе дать? Взятку?! В морду?!
— Вашу должность, — Евдоким Захарович кивнул на Аню, снова отступая — на сей раз влево. — Именно ею вы и заплатите, если продолжите в том же духе. Продолжите?
Костя молча смотрел на него прищуренными глазами.
— И не надо снова хватать меня за одежду, — Евдоким Захарович любовно погладил шелковую ткань. — Вы и так уже все помяли. Я понимаю… в вашем… э-э… состоянии это вызывает у вас определенные… слишком острые… словом…
— Пошел к черту! — сказал Костя и отвернулся, но представитель снова возник на линии его взгляда, предусмотрительно держась подальше.
— Я не могу ничего изменить. Не могу, даже если бы и захотел, — вкрадчиво поведал он. — Существует определенная процедура. Существуют правила. Это не в моей власти, и я здесь ничего не решаю.
— Похоже, что ты ничего нигде не решаешь! — зло ответил Костя. — Где сопровождение, которое ты ко мне приставил?! Побежало за сигаретами?! Судя по твоей физиономии, для тебя это был большой сюрприз!
— Я разберусь…
— Да ни хрена!
— Послушайте, ваш друг вернется. Если он хорошо работал… а, мне кажется, это именно так, у него очень много шансов вернуться. Я не знаю, когда и куда… но если я буду располагать этой информацией, я вам сообщу. Это все, что я могу сделать, — представитель снова погладил отворот халата. — Ну вот, шов разошелся…
— Он самоубийца.
— Это хуже, — огорчился Евдоким Захарович, продолжая разглядывать свое одеяние. — Но если речь о тяжелой болезни или душевной травме…
— Водка и баба!
— Какое плохое сочетание, — куратор покачал голoвой, — очень плохое сочетание, департамент Итогов крайне не жалует такое сочетание…
— Но они cделают исключение, если ты им скажешь…
— Это не так работает, Константин Валерьевич! Мы можем направить заявку о необходимом количестве хранителей. И распределять тех, кого получим. Мы не можем указывать, кого именно хотели бы получить. Если, конечно, речь не идет о…
— Чрезвычайной ситуации, — Костя попытался снова ухватить представителя за халат, но на сей раз Εвдоким Захарович проворно отпрыгнул. — Я уверен, что Тимку уби… сняли с должности те же уроды, которые напали на меня!
— Константин Валерьевич, ну с чего вы взяли?! Да, мы пришли к выводу, что с некоторых пор в городе действуют странные, даже, я бы сказал, необъяснимые… но нельзя же теперь абсолютно все происшествия списывать на них! Хранителей снимают с должности каждый день, и, как правило, это порождения или стандартные бытовые разборки.
