Народ — важнее.
Люди, что доверились мне, и за которых я в ответе и перед богами, и перед своей совестью. Потому если я сейчас раскисну, окунувшись в свое женское горе — в нем я и утону эмоционально, словно в болоте. И утром мои люди увидят не свою королеву, за которую готовы отдать жизнь, а просто заплаканную девушку, которую хочется пожалеть — а после забыть о ней, ибо у народа, лишившегося своего правителя, и собственных забот хватает.
— Хорошие мысли, дроттнинг, — тихонько похвалила я себя вслух. — А теперь встала, проведала сына, и пошла спать. Ибо завтра у тебя будет очень нелегкий день. С Рагнаром, или без него.
...Фридлейв теперь спал в отдельной комнате. И не деревянный меч лежал рядом с ним, а боевой. Наследие Рауда, попавшее в хорошие руки.
Как только я перешагнула порог, сын, не открывая глаз, положил напрягшуюся ладонь на рукоять меча... но тут же его рука расслабилась.
— Это ты, мама, — произнес он. — Со мной всё хорошо. Прошу, не надо больше приходить ко мне по ночам чтобы проверить, не замерз ли я, сбросив с себя во сне медвежью шкуру. Мне часто снятся битвы. И враги. Боюсь, однажды я могу не понять, кто крадется ко мне — ты, или ночной убийца. А потом всю жизнь буду корить себя за то, что, не разобравшись спросонья, убил собственную мать.
В свете ночника, который я держала в руке, сверкнули глаза Фридлейва. Так молодой волк смотрит на случайно потревожившего его сородича, равного ему по силе. Равнодушно. Мол, чего ты шляешься тут без дела? Спи давай, не видишь, я отдыхаю.
Ничего не ответив, я повернулась, вышла из комнаты, и тихонько прикрыла за собой дверь.
Что ж, Фридлейв по-своему прав. Сейчас этот волчонок, слишком быстро превратившийся в волка, жаждет погони, крови и добычи, а не моего нерастраченного тепла. А это значит, что свою материнскую нежность мне нужно просто потушить усилием воли... Или же затолкать себе в сердце поглубже, сохранив зачем-то, как старый хлам — вдруг еще пригодится когда...
Вернувшись в спальню, я легла на кровать, и приказала себе: спи. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать полезного для себя и своего народа, которому нужна сильная королева, готовая к новым подвигам на том пути, который она для себя выбрала.
...Удивительно, но утром я проснулась без каких-либо эмоций по поводу вчерашнего.
Рагнар недоволен мной?
Что ж, пусть тогда решит, хочет он быть моим мужем, или же ему нужна другая женщина, которая будет каждый раз бегать к нему за разрешением сделать то, или другое.
Фридлейву более не требуется заботливая мать с ее нерастраченной гиперопекой?
Хорошо.
Вместо нее он получит королеву, приказы которой будет выполнять как любой другой викинг, находящийся в моем подчинении. Ибо моему народу не нужна дроттнинг, готовая прогнуться под кого-либо.
Да и мне самой уже абсолютно неинтересна такая я...
Когда я вышла из дому, то обнаружила, что мои люди уже занимаются драккарами, которые едва поместились возле нашей довольно длинной пристани.
От трофейных кораблей поначалу следовало отмыть кровь и стесать зазубрины на бортах, мачтах и палубе от стрел и мечей, а после хорошенько просмолить дефекты, чтобы они не начали гнить. Этим увлеченно занимались свеи, Густав и Скегги. Не сами конечно. Руководили трэллями, причем довольно демократично — бить рабов я запретила категорически. И гуманные соображения тут были не на первом месте. Просто коль уж я попала в рабовладельческое общество, то совершенно ни к чему озлоблять подневольных людей, провоцируя их на недовольство и мятежи, когда всё вполне можно решить мирно, если немного постараться...
А на новые драккары кузнец Магни со своим другом Асбрандом уже примеряли драконьи головы со скрытыми огнеметными устройствами. Прикидывали насколько быстро смогут сделать такие же, чтобы оснастить ими нашу флотилию. Я им мешать не стала, лишь похвалила за замечательную инициативу, чем вызвала улыбки кузнецов. Ну и хорошо. Когда твои люди довольны, значит, королева всё делает правильно...
Ко мне подошел одноглазый Ульв, почесывая бороду. Я его жесты давно изучила. Если скребет ногтями свою лицевую растительность, значит, что-то идет не совсем так, как хочется.
— Что случилось, Ульв? — осведомилась я.
— Да понимаешь, дроттнинг, такое дело... Драккаров у нас теперь более чем достаточно для похода. А вот людей мало. Ты вчера велела послать гонцов к союзникам, чтобы они срочно слали к нам людей для похода — и рано утром вестники отправились в путь. Но даже с подмогой мы от силы пять сотен воинов наберем. Со свеями, которых ты привела — ну, пусть шестьсот человек будет. А в каждый драккар нужно посадить хотя бы сотню бойцов, чтобы это была действительно сильная армия...
— Знаю, — нахмурилась я. — Но с чего-то же надо начинать. Пошлем вестников в другие поселения Скандинавии, может, откликнется кто...
Ульв покачал головой.
— Вряд ли кто-то из правителей отправит своих людей в вик под предводительством тебя или Рагнара без достойной оплаты вперед и гарантий большой доли добычи. Каждый из них считает себя великим конунгом, и сам не прочь сходить пограбить соседей. Зачем им объединяться с тобой, если они не увидят серьезную выгоду для себя, размером примерно со всю нашу будущую добычу, а то и побольше?
Я опустила голову...
В словах Ульва была горькая правда — свеи вон как торговались прежде чем согласились пойти со мной в поход. И если б я не убила их мерзавца-вождя, завоевав авторитет, кто знает, как бы оно дальше обернулось...
Можно было, конечно, выйти в вик и на шести драккарах. Но поход такими силами имеет смысл только если его целью будет лишь грабеж прибрежных поселений. Идти войной на Англию или Франкию со столь скромной армией — это чистое самоубийство...
Внезапно с башни, обращенной в сторону суши, раздался рёв боевого рога.
И сразу следом — крик дозорного:
— Закрывайте ворота! К Каттегату приближается большое войско!
Глава 34
Разумеется, после такого сообщения я пулей взлетела на крепостную стену...
И прикусила губу.
Вдали и правда шло войско.
Большое.
По меркам средневековья, армия викингов в тысячу человек была более чем серьезной, способной снести на своем пути любой укрепленный город, в котором хорошо если наберется две-три сотни обученных воинов.
А толпа, приближающаяся к Каттегату, на первый взгляд, точно превышала числом ту тысячу...
Но, разумеется, сдаваться я не собиралась. Обидно конечно, когда победа столь быстро превращается в поражение, но на всё воля судьбы. И теперь оставалось лишь одно: умереть с честью, унеся с собой как можно больше жизней убитых врагов.
Я уже собралась было начать отдавать необходимые распоряжения... но тут на плечо мне легла тяжелая рука.
— Не торопись, королева, — произнес Тормод. — Лучше приглядись повнимательнее к тем, кто приближается к Каттегату.
Я привыкла прислушиваться к тому, что говорит Наставник — и присмотрелась, приставив ладонь к бровям, чтобы солнечные лучи не мешали обзору, путаясь в ресницах...
И удивленно охнула, поняв, что приближающиеся к Каттегату люди не викинги, а... саамы!
Их было легко отличить от суровых северных воинов по практически полному отсутствию доспехов, мечей и щитов. Правда, почти у каждого из них я рассмотрела в руках лук и копье.
— Но... что они тут делают? — ошарашенно спросила я.
Тормод усмехнулся.
— Иногда моя сестра умеет видеть будущее. Особенно, если ей помогает шаман, равный по силе. Правда, к сожалению, не всё будущее удается рассмотреть даже в этом случае. Нойды развлекаются, приоткрывая нам лишь отдельные короткие фрагменты судеб. Но когда мы были в поселении саамов, нам с сестрой удалось чуть посильнее приподнять покровы будущего. И, когда мы ушли к свеям, Ларя собрала саамских вождей и поведала им об увиденном. Потому я не удивлен, что сейчас сборная армия саамов приближается к Каттегату, дабы помочь нам в большом походе.
