Но рука дрожала, и буквы получались неровными. В глубине души Деметрий понимал: он обманывает себя. Тридцать лет неудач — это не путь к истине, это доказательство того, что он идет не туда.
Алхимик отложил стило и закрыл лицо руками. Ему было уже за пятьдесят, молодость прошла, а жизнь потрачена впустую. Жена ушла от него много лет назад, устав от бедности и постоянных экспериментов. Дети выросли и забыли о нем. Друзья перестали общаться, считая его чудаком и неудачником.
«Что у меня осталось? — с отчаянием думал Деметрий. — Что я могу показать за всю свою жизнь?»
Только обгоревшие стены, груды бесполезных записей и горькое сознание собственной несостоятельности. Где-то в Риме какой-то Марк творит чудеса, а здесь, в Неаполе, Деметрий Пифагорейский снова сидит среди руин своих надежд.
Но даже сейчас, в момент глубочайшего отчаяния, он не мог заставить себя отказаться от мечты. Где-то в глубине души теплилась искорка надежды — надежды на то, что завтра, возможно, он найдет правильную формулу, правильную пропорцию, правильный способ. Что завтра он наконец поймет то, что ускользало от него все эти годы.
Деметрий поднялся и начал убирать обломки. Нужно было восстанавливать мастерскую, покупать новые инструменты, начинать все сначала. Может быть, в этот раз повезет больше. Может быть, в этот раз он найдет то, что искал всю жизнь.
А может быть, нет. Но другого выбора у него все равно не было.
Глава 2
Выбравшись из жерла Этны и предусмотрительно одолжив у Аида пару вещей, я почувствовал, как прохладный горный воздух обжигает легкие после адского пекла. Солнце клонилось к закату, окрашивая склоны вулкана в багровые тона. Нужно было найти дорогу в ближайший город — желательно до наступления темноты.
Тропа вела через густой сосновый лес, где воздух пах смолой и влажной землей. Я шел неспешно, прислушиваясь к лесным звукам, когда впереди раздался подозрительный шорох.
Из-за деревьев выскочили десять человек — типичные разбойники с грязными лицами и зазубренными мечами. Предводитель, рябой детина с гнилыми зубами, ухмыльнулся.
— Ну-ну, что у нас тут? — протянул он, размахивая коротким гладиусом. — Богатенький путешественник заблудился в наших лесах?
Я остановился и оглядел их. Обычные бандиты — голодные, отчаянные, но не слишком умные. На лицах читалась уверенность тех, кто привык к легким жертвам.
— Освободи кошелек, и мы тебя не тронем, — добавил другой разбойник, потрясая ржавым кинжалом.
Я усмехнулся. После беседы с богом подземного мира эти жалкие создания казались детской забавой.
— У меня нет кошелька, — сказал я честно.
— Не ври! — рявкнул главарь. — Такая богатая одежда, и без денег?
Они были правы насчет одежды — греческий хитон из хорошей ткани действительно выглядел дорого. Жаль, что они не знали, кого решили ограбить.
— Последнее предупреждение, — сказал я спокойно. — Уходите.
Разбойники переглянулись и расхохотались.
— Слышали, братцы? Он нас предупреждает! — главарь поднял меч. — Режь его!
Они бросились на меня разом, размахивая оружием и крича как дикари. Я выхватил меч — старый добрый скандинавский клинок, который служил мне уже несколько веков.
Бой был коротким и кровавым.
Первому разбойнику я снес голову одним ударом. Второй получил клинок в сердце раньше, чем успел поднять свой кинжал. Третий попытался ударить сбоку — я развернулся и распорол ему живот от ребер до паха.
Остальные поняли, что ошиблись с жертвой, но было уже поздно. Мой меч пел смертельную песню, разрезая воздух и плоть с одинаковой легкостью. Спустя минуту все десятеро лежали в луже крови, а я стоял посреди побоища, даже не запыхавшись.
Обыскав тела, я собрал их скромные пожитки — несколько золотых монет, серебряные украшения и кое-какие безделушки. Не густо, но на коня хватит.
Вытерев меч о траву, я вложил его обратно в ножны и зашагал дальше по тропе. К вечеру показались огни города — небольшого сицилийского поселения у подножия горы.
На городском рынке торговец лошадьми уже собирался закрываться, когда я подошел к нему.
— Мне нужен конь, — сказал я, показывая золотую монету. — Крепкий, выносливый.
Торговец — пожилой сицилиец с хитрыми глазами — оживился при виде золота.
— Для дальней дороги? — спросил он, оценивающе меня осматривая.
— До Рима.
— А-а, далеко же! — он покачал головой. — Для такого путешествия нужен особый конь. У меня есть один жеребец — черный, быстрый, с норовом. Но дорогой.
Я бросил на прилавок все добытое у разбойников золото.
— Хватит?
Глаза торговца округлились.
— Да с такими деньгами вы можете купить трех коней! — он засуетился. — Пойдемте, покажу лучших из моих лошадей.
Вскоре я уже сидел верхом на вороном жеребце — действительно красивом и сильном животном. Зверь чувствовал мой характер и вел себя спокойно, хотя торговец предупреждал о его норове.
— До Рима три дня пути, если поторопитесь, — сказал он, провожая меня. — Дороги неспокойные, берегите себя.
Если бы он знал, с кем имеет дело. Я тронул коня, и мы выехали из города под звездным небом. Впереди лежал долгий путь к Вечному городу, где меня ждал алхимик и, возможно, ответ на вопрос, мучивший меня века.
Кольцо Аида тяжело лежало на пальце, напоминая о новых возможностях. Скоро я узнаю, действительно ли римляне нашли способ убивать богов.
И бессмертных.
Дорога в Рим оказалась именно такой, как я и ожидал — полной неожиданностей и встреч.
На второй день пути, когда солнце стояло в зените, я наткнулся на группу бандитов, грабивших небольшой торговый обоз. Четверо разбойников уже связывали купца, а его охранники лежали в пыли с перерезанными глотками.
Мой жеребец фыркнул, почуяв запах крови. Бандиты обернулись на звук копыт.
— Эй, путник! — крикнул их главарь, размахивая окровавленным мечом. — Поворачивай назад, если жить хочешь!
Я мог бы объехать их стороной. Мог бы использовать кольцо Аида, внушив им страх или заставив забыть о моем существовании. Но что-то в их самоуверенности меня раздражало.
— Отпустите купца, — сказал я спокойно.
Они расхохотались и бросились на меня. Через минуту все четверо были мертвы, а благодарный купец совал мне в руки кошелек с монетами.
— Возьмите, господин! — лепетал он. — Вы спасли мне жизнь!
Я покачал головой и поехал дальше. Золото мне было не нужно, а вот репутация спасителя могла пригодиться в Риме.
На третий день встретил римский торговый караван — длинную вереницу повозок под охраной двух десятков легионеров. Центурион, коренастый ветеран с лицом, изрезанным шрамами, окликнул меня:
— Стой! Кто такой? Куда держишь путь?
Я натянул поводья, чувствуя, как кольцо Аида чуть нагрелось на пальце. Время проверить его в деле.
— Виктор из Афин, — соврал я, глядя центуриону в глаза и мысленно внушая доверие. — Еду в Рим по торговым делам.
Легионер помолчал, словно борясь с собой, затем кивнул.
— Дорога опасная. Можешь ехать с нами до Рима, если хочешь.
Я принял предложение. Путешествие в компании легионеров было не только безопаснее, но и давало возможность расспросить их о том, что происходит в столице.
За вечерним костром центурион Марк Кассий оказался разговорчивым.
— Странные времена настали, — говорил он, потягивая разбавленное вино. — В городе ходят слухи о каких-то чудесах. Говорят, есть люди, которые могут превращать свинец в золото.
Я навострил уши.
— Алхимики?
— Именно, — Кассий понизил голос. — Один патриций, Луций Корнелий, покровительствует какому-то греку. Тот обещает создать философский камень. Сенаторы говорят, что это чепуха, но денег на опыты дают немало.
— Философский камень, — повторил я задумчиво.
— Говорят, с его помощью можно не только золото делать, но и… — Кассий оглянулся и еще больше понизил голос, — и жизнь продлевать. А то и вовсе бессмертие получить.
