– Ты хозяин замка, – отрывисто сказал властелин.
– Что?
– Ты умен, маленький гекса, до чего ты умен… Ты знал? Ты с ними в сговоре?
Развияр повернул голову; властелин казался безумным. Его цепенящие глаза смотрели на Развияра – и одновременно сквозь него, и одновременно внутрь его головы.
У Развияра судорогой сдавило горло:
– Как вы могли подумать?!
Властелин расхохотался. Провел ладонями по мокрым волосам; вода затекала под крышу балкона, капала сверху. Река в ущелье становилась полноводнее с каждым мгновением. Она ревела, ворочая камни, и заливала дорогу. Водопады, недавно бывшие изящными лентами, теперь завывали, как донные драконы, и грызли скалу.
– Их смоет, – шепотом сказал властелин. – Их тоже смоет.
Будто услышав его слова, человек на камне – он был мокрый до нитки, тонкая рубашка облепила тело – повел рукой, и стена дождя передвинулась ближе к замку. Река теперь была границей, по одну ее сторону сплошным потоком лился ливень, по другую – светило солнце, и мокрые щиты зверуинов горели, как драгоценные камни.
– Шуу, – простонал властелин. – Они сговорились с Императором. Они отдали свою свободу, жизнь своих детей… за месть!
– Это маг? – медленно спросил Развияр.
– Да. Да. Это имперский маг.
– У нас есть еще огневухи в печи. Им не взять замок.
– Замок, – властелин покачал головой. – Ты слышишь? Уже дрожит. Уже падают камни. Им не надо брать замок, нас просто смоет, будто кучу дерьма в сточную канаву.
На галереях закричали люди. Замок шатался; вода схлестнулась с камнем и захлестнула камень. Развияр увидел, будто наяву, как заполняются бурлящими реками нижние ярусы, как вода заливает печь, полную огневушьих яиц, убивая нерожденных личинок. Как поднимается грязная жижа над самим гнездом огневухи, и яйцекладущая тварь, которую Развияр не видел никогда, издыхает, вскипятив своим телом воду в яме.
Он увидел, как поток, заливший шахту, грязной пеной подступает к телу лежащего на камне зверуина. Как окутывает его, поднимает и, проломив стену, выносит прочь, в реку. Развияр не мог видеть – но отлично представлял, как мертвец плывет, скрестив на груди руки, и на указательном пальце посверкивает крупный бирюзовый камень.
– Что делать? Приказывайте?
Властелин улыбался.
– Приказывайте! – рявкнул Развияр. – Что делать? На вылазку?
Ему казалось, что он кричит – на самом деле его голос едва был слышен за грохотом ливня.
По лицу властелина текли струи дождя. Он вдруг протянул руку – и погладил Развияра по голове.
– Людям не перейти эту реку, мальчик. Надо убить мага. Я не знаю, как. Придумай.
Поток уже заливал дорогу, вырывая и волоча по дну большие и малые камни. Развияр кинулся по лестнице вниз; по ступенькам струился ручеек, вода проникла во внутренние коридоры, а на нижней галерее стояла по пояс. Здесь плавали, покачиваясь, тела огневух.
– Шуу, – сказал Развияр, неосознанно подражая властелину.
На средней галерее толпились растерянные стражники. Развияр услышал голос сотника Брана:
– К бойницам! Все! Целься в мага, в человека на камне! Стреляй!
Тучей вылетели стрелы, забились о щиты, заклевали в камни. Многие, не долетев, попадали в реку – сверху хлестал такой мощный поток воды, что стрела тонула в нем, не пролетев и половины дороги.
Развияр привалился к бойнице плечом. Медленно-медленно натянул тетиву. Отдалились крики и ругань, только дождь хлестал по камню и поток ревел, разливаясь все шире.
Подумав, он выше поднял стрелу. Еще выше; острие теперь смотрело в небо, в узкую голубую полоску над верхушкой горы.
Он спустил тетиву.
Стрела взвилась, прошивая водную пелену, но не сумела подняться высоко. Полет переломился; гонимая дождем, стрела полетела вниз, будто сделавшись одной из капель, и ударила человека на камне не в лоб и не в грудь.
Она клюнула в темя.
* * *
К вечеру все было кончено.
Поток разделял врагов, никто не мог перейти его, но дождь прекратился, и тучи разошлись. Стражники, скрываясь за уцелевшими стенами, расстреливали зверуинов, удержавшихся на скользком склоне ущелья. Катились в реку камни и комья глины, катились мертвецы и раненые, и вода несла их, ударяя о разрытые берега. Труп мага унесло первым.
Часть вражеского войска ушла на самую верхушку горы и посылала стрелы оттуда, но стражников защищали укрепления. Все, что стреляло, метало камни, все, что поражало на расстоянии, было выдвинуто на среднюю галерею и на верхнюю, и катапульты кидались обломками башен, понемногу разрушая склон.
Потом на противоположном склоне случился оползень. Уцелевшие в нем зверуины вырвались и ушли за хребет, прочие скатились в воду вместе с валунами, пластами глины, вместе с лавиной щебня. Течение реки перегородилось, жижа цвета глины заметалась, ища себе новое русло, но вода в потоке уже иссякала и скоро иссякла совсем.
Замолчали водопады.
Ущелье стояло, изменившееся, изуродованное, и стоячие озера окружали полуразрушенный замок.
Властелин сообщил стражникам о победе. Потом сам прошел по замку, ведя подсчет разрушениям, успокаивая напуганных ремесленников, давая строгие указания надсмотрщикам. Люди уцелели почти все: двое стражников были ранены стрелами и двое рабов утонули. Заработали насосы, откачивая воду из нижних ярусов; печь была потушена, и яйца огневух – мертвы.
– Значит, так, – сказал властелин и сузил глаза. – Значит, так.
Наступила ночь, но в замке никто не спал. Рабы, надсмотрщики, стражники, женщины – каждый был занят делом, и в суете восстановительных работ не так заметно было зловещее молчание водопадов. Властелин позвал к себе Развияра и плотно запер дверь.
– Я принимал много разных вызовов, – сказал мрачно. – Принимаю и этот. Самое плохое – не будет воды…
– Воды? – Развияр нервно хихикнул.
– Он вылил всю воду, он собрал ее отовсюду. У нас будут смрадные застоявшиеся лужи – и ни капли дождя, ни глотка из чистого водопада. А потом и лужи высохнут, и мы останемся без воды на много дней. Пока успокоятся горы, пока оживут реки… Шуу. Рабы в Фер подешевеют. Я собью им цены, я продам почти задаром полсотни человек.
Развияр молчал. С момента, когда стрела вонзилась в темя волшебнику и тот упал, и последние капли дождя упали вместе с ним, – Развияр жил, будто личинка огневухи, повинуясь приказам. Он сам был хозяином и сам рабом, он велел себе стрелять и бегать, но хотел только лечь и закрыть глаза. Перестать думать. Перестать быть.
– Не знаю, – властелин расхаживал по комнате, потирая переносицу, покачивая черной седеющей головой. – Может быть… Да. Людей станет меньше. Мы будем возить воду из Кипучки. А ведь мы даже не знаем, что там, и не обмелело ли озеро. Мы не знаем, живы ли горцы и целы ли стада. У нас есть запас продовольствия на несколько дней. Огневуха мертва, печь погасла… Шуу. Они заплатят мне.
– Они теперь заодно с Империей, – напомнил Развияр.
– Заодно? Они рабы Империи. Месть их не состоялась… или состоялась не полностью. Маг убит. Император не похвалит их вождей. Впрочем… теперь Император пройдет через их земли, как скальный червь сквозь гору, и возьмет замок голыми руками… То, что осталось от замка.
Властелин сел в кресло. Положил руки на подлокотники:
– Сядь.
Развияр уселся напротив. Властелин вглядывался в его лицо так пристально, что тот заерзал на деревянном сидении. Ножны стукнули о ножки кресла.
– Спасибо тебе, – медленно проговорил властелин. – Это ты его убил. Прочим было не под силу.
– Это случайность, – пробормотал Развияр, чувствуя, как встает поперек горла твердый комок.
– Нет. Это не случайность, – руки с тонкими пальцами стиснулись на подлокотниках. – Прости, что так вышло.
– Я служил вам, – сказал Развияр. – И буду служить
– Спасибо. Ты привез мне книгу.
– Она упала в ручей…
– Но ты восстановил ее. И благодаря тебе правосудие свершилось.
Развияр подумал, что ни к чему хорошему это правосудие не привело, но решил промолчать.
