– Петрович, полежишь пока на столе? Не хочу разделять нас, пока, на всякий случай.
– Вы мне хоть подушку под голову дайте. А то реально чувствую себя запечённым кабанчиком.
Н‑да, про подушку я не подумал.
Оля сбегала в комнату, принесла подушку.
Сначала я думал, что мы с Дарианом прокачаемся разом, чтобы времени не терять. Но понял, что тогда наш отряд совсем останется без бойца на полчаса. Безопасность важнее. Так что…
– Таха и Оля, не забываем следить за периметром. Дар, ты первый. Я наготове.
Дариан кивнул и сунул в рот две эссенции.
Ждать начала усвоения пришлось недолго. За те десять минут мы поболтали ни о чем. Петрович пытался выяснить что‑то про пришельцев, но Дариан толком рассказать ничего не мог. В какой‑то момент он совсем начал сбиваться на истории про злых духов и сказки от кого‑то по имени Каллу.
А потом его накрыло. Не так страшно, как я полагал. Может и впрямь, мои наблюдения, что с каждым разом прием эссенции проходит легче верны. Тогда у меня есть шанс принять все выбранные мной эссенции и стойко перенести усвоение на ногах. Подумал, не взять ли больше, но решил оставить это на следующий раз. Пока надо было качаться и выдвигаться к кораблю.
По заверениям Дариана до корабля пришельцев идти с десяток километров, может и больше. А значит часа три‑четыре чистого движения, не меньше. С учетом наших сборов, скорости передвижения и отдыха – добраться бы к вечеру.
Дариан пришел в норму минут через двадцать.
– Ну что, сможешь поднять Петровича в одного? – усмехнулся я.
– Попробую.
Дариан подошел к столу.
– Э‑э‑э! Пошли вы нафиг! Не надо меня брать на руки, как барышню какую! – грозно сверкнув глазами, заявил Петрович.
Дариан стушевался, остановился.
– Ладно, потом перенесем тебя вдвоем, – сжалился я над гордостью товарища. – Теперь моя очередь на прием витаминок.
Я выдохнул и всыпал в рот всю горсть разом. Раствориться они так быстро не успели. Я даже пожевал их немного. Море вкусов: сладкий, горький, кислый. Будто пачку скиттлс в рот сунул.
– Жрать хочется, – прокомментировал Дариан своё состояние.
И верно, после эссенций голод дикий.
Оля принялась вытаскивать на стол, всё что у нас было съестного. А Дариан поглощать эти припасы. В ход пошли какие‑то хлебцы, тушенка, даже оставшийся сухой доширак.
– Эй, мне оставь, – усмехнулся я, наблюдая за ним.
И тут эссенции добрались до меня.
Сказать, что я испытал боль – то же самое, что просто промолчать.
Помню лишь, как упал на пол. Сознание поплыло, зрение почти отключилось. Рот наполнился горячим и солёным. Я постарался выплюнуть это, но смог только разжать губы. Потекло по щеке, на пол, под плечо.
Вокруг заметались какие‑то тени. Кажется, ко мне подскочила Оля, а может Таха. Я не понимал.
Мышцы, казалось, рвало на части. Руки и ноги горели огнем. Сознание пульсировало на грани. Я не отрубался полностью, но и воспринимать окружающий мир мог какими‑то рывками. Как будто видео лагало.
Потом почувствовал, как по телу разливается свет. Это не сильно помогло, но было приятно. Как будто, меня погрузили в ванну с теплой водой. И эта легкость окончательно растворила границу между сном и явью.
Очнулся я когда за окном уже вовсю светило солнце. И почему‑то в кровати. Язык болел. Похоже, я его прокусил.
Рядом сидела Таха и что‑то тихонько нашептывала в ухо медоеду. Тот будто бы даже внимательно слушал, то и дело поворачиваясь, заглядывая в глаза хозяйке.
«Может меня еще подглючивает? – подумал я, разлепляя глаза. – Вот если сейчас Теке заговорит, тогда точно глюки»
Но медоед не заговорил. Зато Таха заметила, что я проснулся.
– Ты как? Мы тут за тебя перепугались. Ты упал и кровь изо рта пошла. Ты даже дёргаться начал, как в припадке.
Ничего этого я не помнил, но ладно. Жаль, что напугал ребят. Зато выжил и сейчас чувствовал себя превосходно. Правда в желудке словно черная дыра образовалось. Сейчас бы быка сожрал.
– Всё хорошо, малышка, – произнес я, и понял, что голос совершенно нормальный, крепкий. Не как у человека после отключки. Никакой слабости. Скорее даже наоборот. В мышцах чувствовалось столько силы, что я, наверное, сейчас смог бы двойное сальто с места сделать. Но пробовать я не стал.
Поднялся с кровати, потрепал Таху по макушке, она недовольно дернула головой, отмахнулась. Теке ткнулся носом мне в колено, напрашиваясь на ласку, пришлось погладить и его.
– Идем. Надо собираться.
– Там мы, уже. Ты в отключке больше часа был, – прокомментировала Таха, шагающая за мной следом.
– О, как огурчик! – завопил Петрович.
Сейчас он сидел на стуле, а неподвижные ноги лежали на подпорке из пластикового ящика.
– А тебя я вижу, Дар таки взял на руки, – усмехнулся я.
– Попробовал бы он! – грозно потрясая кулаком, пробасил Петрович. – Я сам спустился. С некоторой помощью.
Ну, сам так сам. Я уселся за стол справа от Петровича.
– Жив? – спросил Дариан, входя в кухню.
На нем была выданная мной кольчуга, поверх накинут не то халат, не то покрывало. Походил он сейчас на бедуина. Не хватало только чалмы и просторных штанов. Из‑под покрывала торчали голые черные ноги в длинных облегающих шортах, чуть ниже колен.
– Собрался в дорогу? Верблюда уже запряг?
– Ха‑ха, смешно.
Мне показалось, что Дариан чуть обиделся, но судя по тому, что он принялся стаскивать на стол, поближе ко мне, еду, я мог и ошибаться.
– Где Оля?
– С трициклом возится, – ответил Петрович. – Улучшает что‑то. Нам ведь теперь на него надо почти полтонны сгрузить. Да еще меня посадить в кузов.
Это точно.
Я ел, а мне рассказывали, как они тут все перепугались, но потом Таха сунула мне в грудь ладони, и я расслабился, ожил. Взглянув на Таху, я с благодарностью кивнул, девочка только плечами пожала.
Вернулась Оля.
– Всё готово к отъезду. О! На труп не похож. Все норм?
Я показал большой палец вверх, дожёвывая рыбную консерву с сухими хлебцами.
– Мы сложили все припасы еды, воды, оружия. Разместили остатки экзоскелета. Он ведь нужен?
Я кивнул.
– Компоновка груза, вроде бы, подходящая, – продолжила Оля. – Трицикл не перевернется. Но крутить педали – жесть! Дар, едва смог на этой гробине круг перед домом сделать.
Надеюсь, они с северной стороны эксперименты проводили? Хотя, если Дариан не стал истуканом, то там.
– Ничего. У меня сил побольше, – ответил я, а сам подумал, что больше, может быть, на единичку или две. А судя по описанию, надо бы гораздо, гораздо больше. Да уж. Силы много не бывает. Это точно! – И вообще, мы будем с ним меняться.
Выдвигались мы когда солнце уже ушло в зенит. Макушку припекало, а крутить педали оказалось действительно очень сложно. Таха с медоедом сначала ехали в кузове, но через полчаса вылезли, и пошли рядом с трициклом.
За время моей отключки, Оля немного доработала тандемный узел. Соединила цепью ведущие звездочки, установила вторую пару и соединила ее с задней осью. Это конечно улучшило ситуацию, но все равно большую часть усилий производил один человек. Это был либо я, либо Дариан.
Петрович ехал спиной вперед. Ему выдали автомат и велели следить за окрестностями. Чем он и занимался, то и дело начиная затягивать «Тачанку», но неизменно сбивался на третьей‑четвертой строке и начинал сначала. Получалось больше похоже на мантру.
По пути мы сделали два перерыва. В один из них приготовили обед на огне, разведенном Дарианом. Поджечь фаерболом сухие ветки он так и не смог, хоть изо всех сил старался. Мне кажется, больше для того, чтобы произвести впечатления на Олю. Но та на его магические способности не клюнула, возилась с Петровичем, пересаживая его так, чтобы ничего не затекло.
В итоге, Дариан достал свою инопланетную зажигалку и развел костер.
Еду сделали самую простую. В минимуме воды сварили макароны. Получилась липкая малоприятная на вид субстанция. Туда добавили тушенку из пластикового пакета, что придало макаронам еще более отталкивающий вид. Но пахло блюдо великолепно. Лично я ел с закрытыми глазами. Так было проще.
