Расслоение (СИ) - "Nezloi"

Генерал резко замолк, а я сбросил вызов и приказал нейросети больше не принимать вызовы от этого человека.

Глава 30

Два часа спустя колонна бронетехники пересекла установленный мной рубеж. Тем не менее я начал с «предупредительного выстрела», подорвав перед головной машиной дрона‑камикадзе. Но, похоже, мой намёк не приняли всерьёз или просто думали, что я не решусь на серьёзный конфликт, что было удивительно, учитывая мою репутацию.

— Ну, это вы зря! — произнёс я, чувствуя, как в груди закипает злость.

— Полномасштабная атака! — скомандовал я в пустоту.

Если честно, я не ожидал какого‑нибудь значительного сопротивления со стороны военных. Уж очень непросто противостоять даже обычным ударным дронам, а если учесть, что мои были невидимками и в скорости и манёвренности превосходили армейские аналоги на порядок, то, на мой взгляд, у военных не было ни шанса.

Поначалу бой складывался, как я и планировал: невидимый рой дронов за пару мгновений буквально утопил колонну в огне. Но в какой‑то момент мне посыпались тревожные доклады от «Боевика»:

— Утеря контроля над звеном одиннадцать.

— Утеря контроля над звеном семь.

— Утеря контроля над звеном тридцать четыре.

Приостановив атаку на подозрительный участок колонны, я отвёл дроны подальше и дал приказ «Боевику» проанализировать аномалию. Почему‑то мой ИИ сам не догадался до этих, казалось бы, элементарных действий.

Через секунду мне вывели картинку с высоты птичьего полёта: несколько уцелевших БТРов и танк Т‑90М. Доклад запоздал на пару мгновений. По мнению «Боевика», в одном из БТРов стояло неизвестное оружие, излучающее электромагнитные волны неопределяемой частоты, которые буквально сжигало «мозги» дронам.

Обозвав нейросеть дураком, выдал своё заключение:

— Там какой‑то паранорм со способностью выжигать «мозги» интеллектуальным системам. И, судя по всему, радиус у него где‑то под сотню метров.

Немного раздражённый «недогадливостью» нейросети — всё‑таки сил и ресурсов на её обучение было потрачено немерено, — отдал приказ о высотной бомбардировке. Выглядело это не так эпично, как звучало: просто дроны, несущие заряды взрывчатки, поднялись за пределы действия паранорма и звеньями стали избавляться от снарядов прямо над его головой — по крайней мере те, что были оборудованы механизмами сброса.

Даже после того как от колонны остались одни обгоревшие остовы, я отправил туда Фёдорова с ротой болванчиков, чтобы он лично убедился, что крайне опасный для меня паранорм точно погиб.

Найти тело паранорма не получилось — точнее, отличить один обгорелый труп от другого. Тем более многие тела присутствовали лишь в виде фрагментов.

Приказав собрать и утилизировать «сгоревшие» дроны, решил, что операция закончилась успешно, и отключился.

Лазарю пока решил не звонить: в последнее время у меня возникло сомнение, а надо ли мне вообще сотрудничать с таким подлым типом.

— Надо бы ему ответку кинуть, — пробормотал я, собираясь лично съездить по одному делу.

Московский зоопарк переживал тяжёлые времена, хотя правильнее будет сказать — доживал свои последние недели.

Некоторые особо нежные животные, требующие специального питания или микроклимата, уже погибли; остальные, включая травоядных, серьёзно голодали.

Несмотря на все усилия директора зоопарка Акуловой Светланы Владимировны, добыть корм для животных в нынешнее время было сравнимо с подвигом Геракла. Пока держались на старых запасах, которых осталось максимум на пару недель — и это при жёстко урезанном пайке. Сами сотрудники, точнее их ещё не разбежавшиеся остатки, похвастаться обильным питанием тоже не могли.

А если серьёзно, то призрак голода уже маячил за их спинами, пугая скорой зимой.

Кроме голода и нужды в самых необходимых вещах, были проблемы и с местными бандами, постепенно подминающими под себя Пресненский район, — из‑за которых оставшимся сотрудникам зоопарка пришлось перебираться на постоянное место жительства в сам зоопарк.

Благо пока банды были мелкими да и не успели особо обнаглеть, в зоопарк никто не лез — кстати благодаря нескольким смотрителям, имевшим боевой опыт и охотничье оружие. Но уже сейчас верх брала крупная этническая банда, и её появление на пороге владений Акуловой было лишь вопросом времени.

Мой кортеж, состоящий из БТРа и трёх модифицированных «тигров», встретили закрытыми железными воротами, за которыми мелькали испуганные лица людей. Выскакивать из‑под прикрытия брони я не спешил, тем более «повешенный» над зоопарком наблюдатель заметил несколько ружей, поэтому первым вышел «болванчик».

Промаршировав к воротам, «тело» робота остановилось, ожидая переговорщика. Я ожидал, что говорить со мной выйдет кто‑нибудь из вооружённых мужчин, но, к моему удивлению, вышла сама Акулова, доказав, что «яйца» у неё имеются.

Вежливо поздоровавшись с красивой женщиной лет тридцати пяти и назвав её по имени‑отчеству (хотя последние месяцы явно сказались на её внешности не лучшим образом), я сразу перешёл к делу:

— У меня к вам деловое предложение, от которого вы не можете отказаться.

По лицу я видел, что Светлане Владимировне очень хочется меня послать на хер, но понимание, что ажурные железные ворота не задержат БТР даже на секунду, пересилило этот деструктивный порыв.

— Полагаю, вы не примете «нет», — устало произнесла женщина.

Я многозначительно промолчал, хотя изначально не собирался действовать силой.

Махнув рукой пожилому мужчине в выцветшем камуфляже и с ружьём в руках, она бросила:

— Степан Григорьевич, откройте ворота.

Десять минут мы сидели в кабинете Акуловой: я, «болванчик» с силиконовым лицом под управлением нейросети и сама Светлана Владимировна, чью фигуру я с удовольствием разглядывал.

Заметив мой совсем не деловой интерес, она едва слышно фыркнула:

— Вы из какого ведомства? Неужели армия⁈

Полюбопытствовала женщина, видимо пытаясь понять, кто их под себя заберёт и, а главное, с какой целью. Сам по себе зоопарк был никому не нужен, скорее даже наоборот, так как повис бы гирей на бюджете любой организации.

Представившись, назвался частным лицом.

— Собственно, от вас мне нужен только медведь, не старше трёх лет.

Покачав головой, видимо приняв моё пожелание за причуду зажравшегося нувориша, Светлана с осуждением посмотрела на меня.

— Мне нужно знать, что вы собираетесь делать с животным?

Улыбнувшись одними губами, как можно мягче ответил:

— Светлана Владимировна, вы же понимаете, что это не ваше дело.

Женщина упрямо сжала губы.

— Я могу дать за медведя пятьсот килограммов гречки.

Акулова продолжала хмуриться, а мне в этот момент пришла интересная мысль: «А зачем мне ограничиваться одним животным, которое кто‑то легко может убить, когда я могу взять под себя целый зоопарк и брать оттуда животных по мере надобности?»

Мысленно прикинув расходы на содержание всего зоопарка и сотрудников, нашёл их приемлемыми.

— Так или иначе, но большая часть животных погибнет ещё до наступления зимы, а остальные не переживут голодной зимовки. Да и у вас и ваших людей скоро появятся серьёзные проблемы с местными цыганами.

— Вы что, предлагаете нам своё покровительство? — почему‑то возмущённо воскликнула женщина.

Продолжая улыбаться, я покачал головой.

— Не предлагаю, навязываю.

— Но нам нечего вам дать! У нас, кроме истощённых животных, ничего нет.

— Вы не совсем правильно меня поняли, Светлана Владимировна. Я беру зоопарк на полное обеспечение, включая сотрудников, и, естественно, буду использовать его обитателей, как пожелаю. Ваша задача — содержать зверей сытыми и здоровыми.

— А если я откажусь⁈

— Тогда у меня будет новый директор зоопарка.

Конечно же, она не отказалась, как и от ужина в моём отеле и последующего продолжения.

Медведь был доставлен «погонщику» в этот же день с наказом отмыть и откормить. Не забыл намекнуть на целый зоопарк, где имелись и тигры, и львы, семейство носорогов, и парочка взрослых слонов.