— Зачем ты вообще меня сюда притащил, пялиться? — продолжал бубнить Ло Чжоу, и его взгляд вдруг стал слегка расфокусированным. — Почему ты вообще здесь? Разве не должен сидеть рядом со своим хозяином, а?
Кот недоуменно моргнул. Все вопросы, которые он хотел задать, повылетали из его головы, и в мозгу воцарилась какая-то паническая пустота и тишина.
Мастер приподнялся, с подозрением посматривая на него.
— Только не говори, что он уже успел снова куда-то влезть. Сегодня я совершенно точно ничем не смогу ему помочь, — пробормотал он, пытаясь сдуть с лица длинную прядь. Потерпев поражение, мужчина с трудом перенес вес тела на одну руку, второй убрав волосы. — Ответишь или будешь молча смотреть на меня, как на снег посреди лета? Что…
Гулкая пустота внутри головы распространилась ниже. Тонкой указующей ниточки, тянувшей Кота к Юкаю, больше не было.
Видимо, его лицо стало по-настоящему страшным, потому что министр вдруг замолчал и прищурился.
— Нет, — тихо и с ожесточением произнес он, — нет… Ты смотришь так, как будто он или умер, или отпустил тебя. Но умереть он не мог, потому что ты все еще жив…
Монотонный голос и неуклюжие, медленные движения Мастера заставили Кота расслабиться. Задумавшись, он пропустил стремительный рывок и полетел на кровать.
Глаза Ло Чжоу горели, а тело исходило жаром. Он молниеносно подмял юношу под себя, раскаленные пальцы проникли под ворот рубашки, безжалостно раздирая ткань. Его лицо было неподвижным, словно у мраморной статуи.
Кот молча смотрел на него, не пытаясь помешать или отбиться.
Разодрав рубаху надвое, Мастер с рычанием сорвал остатки ткани и отбросил в сторону, обнажая оба предплечья. От метки осталось только воспоминание да едва заметный след на коже.
Мужчина замер, переводя взгляд с левого предплечья на правое. Не доверяя своим глазам, он посмотрел на свою замотанную рану и снова обшарил руки Кота от плеч до самых кончиков пальцев.
— Не может быть, — пробормотал он. — Как он мог дать тебе свободу?
Голос его был глухим и лишенным жизни. Словно марионетка в неумелых руках, он неловко скатился в сторону и скорчился на краю кровати, закрыв голову руками.
— Откуда вы знаете про метку? — невнятно спросил Кот. Голова гудела. — Почему от вас так пахнет? Вы были связаны с учителем, я знаю, но почему от вас пахнет им прямо сейчас?
— Не твое дело! — коротко огрызнулся Мастер и перевернулся на спину. Яркие утренние лучи с беспощадной жестокостью очертили резкий профиль.
— У вас ведь глаза такие же. Но уши… Кто вы? — Кот ощутил, что мозг его вот-вот взорвется.
Хоть у кого-то здесь нет двойного дна?
— Не понимаю, о чем ты, — отстраненно сообщил Ло Чжоу. — Мы закончили?
Коту показалось, что тот сейчас поднимется и уйдет, утягивая за собой весь невыносимый груз тайн и секретов, и оставит его, Кота, в безнадежной растерянности, однако Мастер только сложил руки на груди и продолжил лежать. Румянец коснулся его щек, оставляя розовые следы, и даже губы влажно заалели.
Наблюдающий за происходящим Кот приподнялся, на коленях подобрался ближе и заглянул в лицо министру.
— А вас совсем развезло, — ехидно сообщил он, глядя на трепещущие ресницы, — в подвале-то было холодно, а здесь тепло. Ну как, теперь готовы отвечать на мои вопросы?
Мастер сморщился, зло фыркнул и вдруг широко зевнул.
— Оставь меня в покое, — утомленно пробормотал он и отвернулся от истекающего солнечными лучами окна, зарываясь в складки одеяла.
Кот ухмыльнулся. Растерянный, опьяненный и сонный Мастер казался расслабленным и милым, однако юноша был не настолько глуп, чтобы верить в его беспомощность.
— Да к демонам… — пробормотал Ло Чжоу и попытался подняться, путаясь в полах платья и покачиваясь из стороны в сторону. — Я сам уйду.
— Ну уж нет, я не для того вас тащил, чтобы вы мне рубашку разодрали и ушли молча, — возмутился Кот и потянулся было ухватить Мастера за руку.
Кисть обожгло болью. Юноша отшатнулся в сторону и скатился с кровати. На тыльной стороне ладони протянулись пять глубоких, кровоточащих царапин.
— Еще раз коснешься меня — и я вырву тебе лапы, — сдавленно прошипел Мастер. Его правая рука была скрючена, под ногтями виднелись алые полоски.
Кот глубоко втянул пропитавший все вокруг травянистый запах с нотками крови и оскалился. Зверь глубоко внутри заворочался.
— Ответов я не добьюсь? — коротко спросил он. — Видимо, не добьюсь.
Холодная ярость пеленой встала перед глазами.
Этот мир издевался, с садистским удовольствием вытягивая из Кота все жилы. Он получал оплеуху за оплеухой, начиная с пробуждения среди ненормальных полулюдей-полуживотных, которые оказались куда хуже и тех и других; осознание собственной гибели в родном мире вырвало почву из-под ног, но самым болезненным было понимание, что даже это тело ему больше не принадлежит. Здесь ему не принадлежало вообще ничего: ни собственная жизнь, ни даже рассудок — все оказалось отдано хозяину. А теперь метка чудом исчезла, и снова вокруг происходит что-то пугающее, но никому нет дела до ушастого раба.
Если ответов ему не дадут, он найдет их сам.
— Вы знаете про метку и про связь, и у вас кошачьи глаза, — мерно произнес Кот, словно приговор зачитывая.
Обойдя кровать, он сгреб министра за плечи и вжал лицом в одеяло, выкрутив обе руки. Тот сдавленно захрипел, но выбраться из крепкой хватки не смог. Тяжело дыша, он повернул голову набок.
Удерживая оба запястья левой рукой, Кот коротко порадовался величине собственных ладоней. Секунду помедлив, он приподнял ее повыше, заставив Мастера выгнуться дугой.
— Я не хочу делать вам больно, но меня так достало ваше молчание… — пробормотал Кот и просунул правую руку под живот мужчины, нащупывая завязки пояса. Ло Чжоу замер.
— Убью, — хрипло пообещал он.
Кот только плечами пожал:
— Можете считать это местью за поруганную рубашку.
И без того едва держащееся верхнее платье послушно распахнулось. Нижнее, бледно-голубое и почти прозрачное, само треснуло по швам, стоило потянуть его посильнее.
Спустив оба слоя до локтей, Кот закрутил тонкий шелк жгутом. Переплетение синей и голубой ткани прочно стянуло руки Мастера.
— Вы сами напросились, — на всякий случай повторил Кот и свободной рукой потянул вниз тонкие штаны. — Мне просто нужно проверить.
Мужчина оскалился и попытался сбросить Кота, едва не выворачивая себе суставы, но силы были неравны. Белая ткань поползла вниз, обнажая последние выпуклые позвонки и круглый рубец на месте хвоста.
Несколько секунд Кот бессмысленно смотрел на грубую ребристую отметину. Его собственный хвост нервно дернулся.
— Больно было? — тихо спросил он и указательным пальцем обвел рубец. Кожа ощущалась шероховатой, толстой и нечувствительной, но Мастер все равно вздрогнул, крупно, всем телом.
— Не помню, — равнодушно ответил он и уткнулся лицом в подушку.
— Врете. — Кот осторожно подтянул ткань, скрывая след, и выпустил скрученное платье из рук. Тонкая ткань распалась складками, пряча гибкую спину с мучительно выгнутым выпуклым позвоночником и сведенными острыми лопатками, едва не прорывающими бледную кожу.
— Вру, — презрительно согласился Мастер. Его голос был почти заглушен тканью, однако подниматься мужчина не спешил. — Теперь доволен? Что-нибудь еще показать?
Его слова сочились ядом, но то был яд лишенной клыков змеи.
Кот опустился рядом, прижав колени к груди и обхватив их руками.
— От вас им пахнет, потому что он ваш хозяин, верно? — тихо заговорил он. — Вы спасли его, увезли… Теперь все ясно. А хвост давно отрезали?
Мастер неопределенно передернул плечами.
— Сразу после рождения, — спокойно ответил он. Голос его стал безэмоциональным и отстраненным, будто говорил он не о себе.
— Они… Мы помним все с первой секунды своего появления на свет. Иначе можем позабыть что-то о своих хозяевах, а такие рабы не нужны. — Кота пробрала дрожь, он даже зажмурился от горячей, душной жалости. — Значит, больно…
