Тот послушно кивнул.
Вся свита, за исключением двух десятков солдат, удерживающих орденцев, пытающихся вырваться из внезапно возникшей ловушки, занялась перетаскиванием ещё живых тел. Я же направился в общую свалку, чтобы разбить боевой порядок врага и ускорить его поражение.
Леви, тем временем, задействовал резерв: всадники на немёртвых лошадях обогнули область боестолкновения и помчались к осадному лагерю. Надо было выбить им артиллерию, которая уже конкретно потрепала стены форта и нанесла некоторые потери защитникам.
— Что ты скажешь своему богу, когда встретишься с ним? — схватил я очередного орденца за шею и поднёс поближе к себе.
— Иди в Бездну, нежить… — прохрипел тот.
— Мы вернёмся к этому разговору, — усмехнулся я и подкинул его в воздух.
Удар булавы в грудь, точно выверенный, не сломал ему грудную клетку, но остановил сердце. Отмахнувшись от метнувшегося ко мне с яростным криком юнца, накладываю на голову мёртвого наглеца «Мёртвый стазис».
Я позволял себе подобные вольности только потому, что уже окончательно ясно, что Орден сегодня проиграл.
Армия его рассечена на две неравные части, меньшую из которых уже добивают штыками и пехотными дубинками. Вопрос с большей частью не задержится на повестке слишком долго, так как Леви ведёт грамотный охват и равномерно распределяет давление, чтобы никто не ушёл.
Но надо сказать, что никто не сдаётся. Солдаты противника идеологически заряжены, готовы биться до последнего, это видно по тому, что решительны даже раненые — они пытаются убить себя, поэтому приходится ломать им конечности.
Спустя час, я стоял посреди поля и слушал крики зажимаемых со всех сторон орденцев. Их окружили и методично додавливали, выхватывая раненых и не давая им покончить с собой. Некоторые из них пробивали себе черепа ещё до попадания в плен — так не хотели восстать и служить мне…
— Передай в Фивы, что я собираюсь сделать официальное обращение к народу Праведной Республики, — велел я Котику.
Примечания:
1 — Каре — от фр. carré — квадрат, квадратный — боевой порядок преимущественно пехотных соединений, представляющий собой квадрат или прямоугольник. Особенностью каре является то, что личный состав стоит фронтом на все четыре стороны, а внутри порядка пустота. Толщина каждой стороны может быть произвольной, но в разумных пределах. Обычно ставили каре толщиной в три-пять шеренг, чего вполне хватало. Предназначалось каре для отражения кавалерийской атаки, причём оно оказалось настолько эффективным в этом деле, что от него не отказывались даже при распространении нарезного оружия и развитой артиллерии — с очень печальным результатом. В Гражданскую войну в США очень высокие потери обеих сторон были обусловлены тем, что при наличии прогрессивного вооружения широко применялись неактуальные тактические приёмы. Каре — это плотное построение, оно крайне уязвимо для артиллерии, которая способна разметать его за пару-тройку залпов картечью или шрапнелью. Ну и вообще, каре — это не неуязвимый строй, ведь он квадратный, поэтому естественной его уязвимостью являлись углы, по которым и старалась бить кавалерия. Последнее зафиксированное использование каре в боевых действиях — Битва при Шире, когда хоббиты отражали агрессию Сарумана итальянские войска вторглись в пределы Эфиопии в 1936 году. Это уникальный случай, потому что до этого считалось, что каре полностью вышло из употребления к концу XIX века, когда появились пулемёты и скорострельная артиллерия. Примечательно, что это было также и последнее успешное применение архаичного строя. Там, конечно, ключевую роль сыграли ВВС и артиллерия, но итальянцев сразу не разгромили и не рассыпали только благодаря вовремя применённому каре.
Глава третья
Законно избранный президент
/7 сентября 2028 года, Праведная республика, г. Душанбе/
— Дорогие мои сограждане, дорогие мои друзья… — заговорил я со всех экранов города.
Моё обращение транслируется по всем рекламным экранам и экранам домашних телевизоров, преимущественно, японских.
Я одет в официальный костюм чёрного цвета, с белой рубашкой и с бордовым галстуком в мелкую светло-красную крапинку. Сидел я за широким столом, изготовленным из ореха, в кожаном кресле, оборудованном пультом управления электроникой президентского кабинета.
— Вчера, у форта «Стойкий» произошли трагические события, — продолжил я. — Орден тернового венца, запрещённая на территории Праведной Республики террористическая организация, совершил вероломный акт нападения на священные границы нашей миролюбивой страны. Враг потерпел сокрушительное поражение и потерял убитыми шесть тысяч сто тридцать два солдата. Наши потери — сто сорок девять солдат погибшими и четыреста девяносто два ранеными.
Делаю паузу.
— Мы не хотели этой войны. Война — это последнее, чего мы хотим, вы все это знаете, — вновь заговорил я. — Честная торговля, честная политика, честная дипломатия — на этом держится наше миролюбивое общество. Но религиозные фанатики объявили нас, всех и каждого, вселенским злом, вторглись на нашу землю, чтобы сжигать, убивать и порабощать! НЕ ПОТЕРПЛЮ!
Ударяю по столу кулаком.
— Наша юная и красивая страна имеет острые когти и длинные клыки! — скорчил я грозную гримасу. — Нам чужого не надо, но за своё мы будем драться до конца! Наши храбрые и могущественные солдаты, наши мудрые и решительные офицеры — это тяжёлые кулаки Праведной Республики! Мы отстоим нашу землю! Отстоим нашу свободу! Отстоим наш образ жизни! Враг будет разбит! Победа будет за нами!
Эту короткую речь я приготовил вчера ночью, чтобы сегодня с утра её услышали все жители Фив. В Душанбе живёт слишком мало людей, поэтому нет смысла транслировать там что-то.
Трансляция заканчивается и я освобождаюсь от галстука.
— Великолепно, господин праведный президент! — с подобострастной улыбкой похвалил меня мой имиджмейкер, Владимир Лужко.
— Я знаю, — ответил я ему. — Принеси мне кофе и позови сюда Кодзиму и Кумбасара. Но сначала уберите аппаратуру.
— Всё сделаю! — Лужко метнулся к аппаратуре.
Наверное, для депутата от КПРФ тоже шуршал столь же активно…
Пришлось скурить три сигареты и выпить две кружки кофе, прежде чем прибыли Кодзима и Кумбасар.
— Кодзима, ты у нас куратор по проекту «Экспедитор», — произнёс я, когда немёртвые сели передо мной. — Какие новости?
— Последнее сообщение от группы «Альфа» — сели на корабль в порту Нового Иерихона. Как и запланировано, отправляются на юг, в Бухару. В настоящий момент связь с ними невозможна. Группа «Бета» ещё трое суток назад присоединилась к каравану купца Евгения из Никеи — идут на запад, через земли франков, в Лахор. Группа «Гамма» приближается к землям людоедов, но командир докладывает, что все встреченные на пути поселения разграблены и сожжены, а жители их съедены или угнаны людоедами. Я принял решение, что группа «Гамма» пойдёт на северо-восток, чтобы пересечь перешеек Адама и выйти на заморские страны.
Перешеек Адама — это такой узкий участок непрерывного льда на крайнем севере, где всегда мороз и снег с минимумом колебаний температуры. Поистине вечная мерзлота, короче. И есть сведения, что там, теоретически, можно пройти на континент, расположенный за морем.
— Рискованно, — произнёс я. — Но, хрен с ним, пусть рискнут. Как только покажутся на перевалочной базе в следующий раз, пусть возьмут в усиление ещё один десяток.
— Да, повелитель.
— Теперь ты, — посмотрел я на Кумбасара. — Что за дела у тебя с нашими промышленниками?
— Хочу внедрить производство хорошего оружия, — ответил он.
— Что за оружие? — поинтересовался я.
В детали я не вдавался, просто получил сигнал, что есть какие-то непонятные встречи Кумбасара с некоторыми начинающими промышленниками.
— Мартиобарбула, повелитель, — ответил он. — Короткое копье со свинцовым грузилом, чтобы метать во врага.
