– Ну тогда ты сама расставляешь шашки!
– Я все расставлю! – засияла она и убежала за диван, к креслам со столиком.
Три недели назад девочка создала этот мирок. И по подобию, как это делала Алира, начала вытягивать меня во сне в свой мир. Она полностью скопировала домик на острове Алиры, но пока что её внутренний мир не такой богатый. Только этот детальный домик и сразу за дверью маленький пляжик, метров десять до моря. То есть, мы в центре тридцатиметрового островка с тремя пальмами. Но даже этому я неимоверно рад, а Монада счастлива.
Ей просто надоело бродить со мной по выжженным полям или находиться в зоне боевых действий моей прошлой жизни. Девочке пришлось стать умнее и сделать невозможное для детского ума. Но я ей помогаю, как могу. Моему единственному лучику света, что всегда со мной.
Я обернулся и выглянул из-за спинки дивана. Монада сидела в кресле и с энтузиазмом расставляла шашки на шахматной доске, которая стояла на круглом журнальном столике. Ещё одно кресло, столик и шашки я помог создать, и даже научил играть. Из-за этого мой ангел-хранитель становится умнее с каждым днём.
«Скоро придётся учить её шахматам», – улыбнулся я про себя и встал с дивана.
Я подошёл и уселся в кресло перед шашками, которые Монада уже почти все расставила. Сосредоточившись, прикрыл глаза и создал на столике два стакана с шипучим лимонадом, а своему сопернику по шашкам ещё и с трубочкой в придачу. Она закончила расставлять шашки и схватилась за лимонад.
– Белые ходят первые! – важно сказала Монада и, отпивая из трубочки лимонад, сделала ход. Она всегда выбирает себе белый цвет.
– Всё правильно, – улыбнулся я и походил в ответ.
Когда я бодрствую в её мире, я высыпаюсь в два раза меньше, нежели если бы я полноценно спал тут. Так было и в мире Алиры. Но по большей части – это мои капризы. После того мира дертри, с сутками в тридцать часов, я и тут высыпаюсь вполне нормально, даже за пять часов. Потому как привык там бодрствовать в среднем по двадцать три часа. А в соотношении с эроновскими короткими сутками я даже уставать не успеваю. Да и достаточно накачать нанитами адреналин и можно не спать спокойно по двое суток, не испытывая неудобств.
Иногда я задумываюсь, как дела у Алиры… и Лилит. Но сразу откидываю эти мысли куда подальше. Наши дороги уже никогда не пересекутся. Вэлосса отстала от этого мира, а они стали её подданными. И мне совершенно не жалко. Мне главное ‒ найти своих любимых и детей. Всё остальное второстепенно.
– А я в дамках! – улыбнулась девочка, добираясь до моей стороны доски.
– А я тоже! – ухмыльнувшись, срубил я две шашки и встал с её стороны.
– Но как же… – недовольно нахмурилась Монада.
– Учись просчитывать ходы. Ты уже гораздо лучше играешь. Я, честно, тебе не поддавался, – подбодрил я её.
А ведь я и правда перестал ей поддаваться. Но всё равно две победы из трёх – последнюю неделю – мои. Раньше приходилось ей поддаваться, чтобы моя подопечная не теряла интерес и развивалась.
Бывает иногда, Монада залезает мне под плечо и печально спрашивает о Алире. Она привязалась к ней, как дочка к матери. Мне приходится, как отцу, успокаивать её и рассказывать, что так было нужно. Скучаю ли я сам по Алире? Да, скучаю. Хотел бы я её вернуть? Нет. Она сделала свой выбор и судить я не имею права.
За игрой с Монадой я постоянно задумываюсь обо всём. Я так привык, что в моей голове есть ещё кто-то другой, – кому я доверяю – что я машинально жду какого-то ответа на свои мысли. Но его нет, мои мысли сами по себе. Я надеюсь, Каспер до сих пор с Данной. Как же я хочу их всех найти! Просто до подкожного зуда дертри!
Под такие мысли я играл с Монадой ещё две партии. Один раз она выиграла. А когда она начала воодушевлённо расставлять шашки заново, резко остановилась и грустно сказала:
– Рокаин. В дверь стучатся. Тебе пора просыпаться.
И, вздохнув, щёлкнула своими маленькими пальчиками, и меня выкинуло из её мира.
* * *
«Вот же ж… Плохая привычка заразительна – щелкать пальцами. Показал блин пример на свою голову. Тёмную вашу мать…» – недовольно подумал я, просыпаясь под стук в дверь.
Так. В дверь стучат аккуратно. Значит, ничего серьёзного. Поэтому я лениво поднялся с кровати, опять полуголый и в одном наруче. Зевая до хруста в челюсти, подошёл и открыл дверь. За ней стояли три взволнованные особи женского пола. Наставница Мойджун, Сайонг и Лена в шикарном обтягивающем платье китайского стиля.
Я недоуменно приподнял бровь и спросил:
– Что не так?
Но Лена просто улыбнулась и рывком кинулась мне на шею.
– Рокаин! Спасибо тебе! Мне всё рассказали! У меня слов нет! Я так тебе благодарна! Этот клан Нойюгай меня достали и решили позариться на сестру хозяина. Они знали, что девочка дороже мне, чем самому хозяину! – тараторила Елена на русском, а я глядел на ошалелые лица наставницы и Сайонг.
– К-хм… Лена, – громко кашлянул я, чтобы прервать поток слов моей землячки. Она с улыбкой отстранилась. – Ничего, что мы разговариваем на левом языке перед ними? Ты же вроде, по легенде, прирождённая экорка, – задал я вопрос на русском и кивнул на тех, кто стоял сзади неё.
– Формой глаз не вышла, – фыркнула Лена. – Они знают, что я с другой страны. Всё в порядке… – томно понизила громкость Елена и попыталась поцеловать меня в губы, как когда-то в катакомбах. Но я схватил её за плечи и недовольно отстранил от себя.
– Лена. Ты опять за своё?
Дело в том, что вчерашней ночью она пыталась меня расцеловать. Поначалу целуя в щеку, а потом переходя туда, куда не надо. И ведь не нагрубишь за такое, не то у меня воспитание, ещё с Земли.
– Я же по-дружески! В благодарность, – улыбаясь, захлопала она длинными ресницами.
– По-дружески говорят «спасибо» и дают человеку поспать! – возмутился я.
– Ну уж нет. У меня сегодня намечается китайский «бал». А до этого времени ты пообедаешь с нами! Мойджун накрыла целый стол, пока ты три часа дрых. Между прочим, это благодарность! Неприлично отказывать, – закончила она и, схватив меня за руку, потянула на выход из комнаты.
Наставница и девушка недоуменно смотрели на нас и посторонились, чтобы мы прошли. Они не поняли ни слова из нашего разговора. Кроме, наверное, имени – Мойджун.
– Дай хоть одеться-то, – ухмыльнулся я, пока Лена тянула меня за собой по коридору.
– Ой да ладно! В этой стране незазорно мужчине ходить полуголым. К тому же, у тебя просто потрясные мускулы, – хихикнула она, заходя в гостиную и оборачиваясь ко мне.
Я всё равно достал из инвентаря рубашку и по-быстрому застегнул пуговицы, уже подходя к накрытому столу. Следом за нами вышли наставница с девушкой и неуверенно сели за стол. Елена расположилась рядом со мной.
Блюда в этой стране довольно своеобразные. В основном, здесь употребляют речных и озёрных обитателей, потому как на границе этой страны располагается громадное озеро, как половина земного Байкала. А может, и как он. Я не замерял эти расстояния. А местные карты мира грешат большой неточностью. Да я, собственно, первый раз путешествую по континенту, который называется Эстория – самый большой материк Эрона. Как половина Евразии, вроде. Есть и другие, гораздо меньше, но дела до них мне нет. Пока я не перерыл этот.
Женщины о чём-то негромко переговаривались. Сайонг с интересом на меня поглядывала. Хотя даже не так. Когда я отводил взгляд в тарелку, закусывая какого-то хрустящего осьминога, молодая девушка просто прожигала меня взглядом. А Елена с умилением смотрела на Сайонг, наблюдая как та пялится на меня. Но никто вопросы не задавал. Женщинам непринято обращаться к мужчине первой. Тут только Лена исключение, насколько я понял.
Я подустал от разговоров ни о чём и от взгляда девушки, кашлянул и обратился на русском к своей землячке:
– Лена. Твоя подопечная в курсе нашего отъезда?
– Нет, конечно. Когда бы я успела? Только вчера ночью всё решили, – покачала она головой.
