Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

– Танки? – спросил тёзка.

Заряжающий, Лузгин, и стрелок, он Марьянов, были красноармейцами. Задать вопрос не успели.

– Нет, пушки приличного калибра. Длинноствольные. Кажется, французские. Пятнадцать штук, и совсем рядом. Там уже расчёты суетятся, но им не успеть.

– Хорошая добыча, – хмыкнул мехвод, и тут грохнула пушка, оглушая нас. Наш выстрел был.

Вот так я методично стал бронебойными снарядами бить точно в казённики пушек. Благо те так удобно стояли. Боком. А вот дальних сначала раскидал осколочными, да приметив штабель снарядов, вызвал детонацию своим. Подъехав ближе, повредил казённики трёх оставшихся пушек, что расчёты, побитые мной, успели развернуть. Ни одна пушка так и не выстрелила. Пожары ярко освещали всё вокруг, да и немцы ракеты пускали, поэтому бойцы с интересом рассматривали что мы тут натворили, проехав мимо перевёрнутой пушки и горевшего тягача. Ну точно французские трофеи. Мы вернулись на укатанную дорогу и покатили дальше. Да километров пять проехали, шесть выстрелов сделал всего, больно заманчивые цели. Полевая кухня, две самоходки, которые уже место стоянки начали покидать. Обеим в борта по бронебойному. Полыхнули красиво. Дальше склад с ящиками. Похоже мины, рвануло так что нас чуть не сдуло, дальше стоянка машин, с десяток, один диск к пулемёту туда и два снаряда, пожаров хватало. Так вот, через пять километров, оставляя множество зарева пожаров позади, приметив впереди отсветы.

– Отлично, на встречу колонна идёт… Ага, вижу. Грузовики. Да ещё усиленные бронетранспортёром. О, а это что?

– Что там, командир? – чуть не хором спросил экипаж.

– В стороне наших вижу. Даже не оруженцев, похоже беглые из плена. Я на таких беглецов насмотрелся, различить не сложно. Ох и скелеты, хорошо оголодали. Слышат нас, укрылись. Сейчас колонну примем, может пообщаемся. Нам десант пригодиться, возьмём с собой. Хотя из девяти человек только трое вооружены. За счёт трофеев вооружим, сейчас их много будет. Бронебойный. Сколько у нас их там осталось?

– Двадцать брали. Три осталось, товарищ старший сержант, всё на пушки и самоходки ушло.

– Понял. Два останется, если танки встретим. Я вот их тут не вижу. Пехотную дивизию прошли, как понимаю. Хотя у пехотных дивизий как раз обычно самоходки «артштурм» и есть, а в лоб их даже мы не возьмём, если только вблизи.

Мы уже стояли, я в люк поглядывала по сторонам. Позади зарево, вот так подождав подхода колонны, семь машин, плюс «ганомаг», и выстрелил. Да ещё так, чтобы топливо рвануло. Снаряд, пробив тонкую броню бронемашины, вызвал пожар в повреждённом баке. А я уже из пулемёта расстреливал грузовики. Стрелку запретил по ним стрелять, только десант бронемашины пусть бьёт. Да, стрелок внизу присоединился, второй раз. В первый пострелять удалось у дивизиона. А тут пожар освещал, вот прицельно и бил, танк стоял так, что ему удобно. Тем более колонна должна была повернуть и на нас направиться, там изгиб дороги, так что вся техника как на ладони. Я работал короткими и очередями по кабинам, машина замедлялись и останавливались, две столкнулись, вот так приказав двинуть вперёд, я срезал двух солдат, выбежавших из‑за бронетранспортёра. Трое до этого ещё было, ранее катались по земле, сбивая огонь с формы, но их мой стрелок достал. А вот двух других, что метнулись в сторону кустов, уже я остановил. А сблизившись, переехали в конец колонны и встали, сканер подтвердил, выживших нет. Приказав подстраховать меня, у нас в танке из оружия, два карабина, и два «Нагана», у мехвода и у меня. «ППД» не доставал. А тут подойдя к замыкающей машине, открыл дверь, и стал снимать с унтера, что являлся пассажиром, ременную систему с пистолетом, подсумками и «МП‑40». Крикнув своим что тут тихо, врага пока нет, приближаться опасаются, если хотят собрать трофеи, а они общие, могут взять что хотят. И пусть в кузова глянут, машины гружённые, и парни быстро разбежались, держа в руках личное оружие. Вот тогда и подошли те беглецы. Бронетранспортёр ярко полыхал, нас и танк было видно.

Мы уже опознались, покричали друг другу, так что те подошли, парни меня подстраховывали, нося ранцы и другие трофеи. Старший подошёл ближе, и козырнув, у него была гражданская кепка, сообщил:

– Майор Кузьмин, командир стрелового полка. Бежали из плена. Со мной ещё восемь командиров, разных родов войск.

– Старший сержант Дмитриев, Семнадцатая танковая дивизия. Нахожусь в одиночном ночном рейде по тылам противника. Выполняю приказ комдива.

– Вот что, сержант, я снимаю вас с этого задания, с комдивом сам разберусь.

– А вы кто? – спросил я.

– Ты не слышал сержант? Я представился, майор Кузьмин.

– Попрошу ваши документы.

– Сержант, какие документы? Ты не слышал? Мы из плена бежали.

– Так какого ты тут меня строит пытаешься, майор хренов? Ты тут никто и звать тебя никак. Пройдёшь все проверки у наших контрразведчиков, вернёшь документы, тогда и командуй, понял? И то своими бойцами, ты не мой командир, я и там пошлю. Снимет он меня с задания. Так что собирайте свою группу и топайте дальше. Тут до наших километров двадцать по прямой. Хотя… Как насчёт реабилитироваться за плен? Чтобы наши особисты к вам лояльнее были?

Майор хмуро слушал меня, и во многом явно понимал, тут нахрапом меня взять не вышло, но моим вопросом заинтересовался, поднял голову и уточнил:

– Ты о чём?

– Я к ближайшему аэродрому идут. Лучшие зенитки, это советские танки на аэродроме противника. Уничтожу и вернусь. Сам себе такое задание поставил. Комдив приказал только тылы этой дивизии разгромить. Только сегодня налёт был на штаб, двое погибших и трое раненых. Надо мстить. Десантом с нами. Там спешитесь, и пока я громлю аэродром, со стороны отстреливаете врага. За мной не лезьте, а то и вас подавлю. Ночь же. На вас, когда разгром аэродрома будет завершён, зачистка строений. Сбор всего ценного. Там уже не мне работать.

Майор отошёл к своим, посоветоваться, а я крикнул Орлову, что со стрелком уже пятую машину осматривал:

– Орлов, что там?

– В двух продовольствие. В остальных, боеприпасы. Особенно миномётных мин много. Как только не рванули от пулемётного огня?

– Угу, дефицит бери, остальное жжём. Хотя, одну машину возьмём на прицеп, отбуксируем, и спрячем, а когда обратно пойдём, прихватим и к нашим. Если до рассвета успеем.

– Хорошо.

Те бросились искать троса, а ко мне подошёл майор, и сообщил:

– Мы согласны с вами десантом.

– Отлично. Соберите оружие, вооружитесь. Если есть хотите, припасов наберите, смотрю там консервы есть. Кстати, а лётчики среди вас есть? Вдруг будет возможность какой самолёт целый взять? К нашим отправим.

Оказалось, летунов было аж двое. Хотя нет, пилот и штурман, так вернее.

– Дмитриев, ты что ли? – вдруг спросил один из пленных. Я присмотрелся, и хмыкнул.

– Товарищ капитан? Вот не ожидают встретить своего бывшего комбата с Двадцать Второй танковой дивизии. Удивлён.

Тот подошёл, и мы обнялись, как не крути, а старые боевые товарищи, первый бой приняли у Крепости. Полдня воевали. Правда, что с комбатом дальше было, не знаю, но на момент, когда Валера погиб и я его тело занял, тот ещё командовал. До подбития и ранения. Пока другие бегали и собирали нужное, мы отошли, общались, танк порыкивая, сдавал назад, мой экипаж цеплял тот грузовик, что меньше пострадал, вот и описывал что и как было, выдав бывшему комбату бутерброд с колбасой и тот жадно ел, запивая из кружки с какао. Кружка от термоса. У меня двухлитровый был в танке. Комбат в плен попал на шестой день войны, во время выхода из окружения с группой бойцов, как оказалось, повезло, трижды в танках горел. Контуженным попал. А во время перевозки, на поезде, бежали и уже месяц вот двигаются по тылам. К нашим. Ну и я описал как воевал. Тот подивился, что я уже столько наград имею. Впрочем, время выходило, дал сигнал, часть людей на броню танка, уже хорошо вооружённые, четверо в кабину грузовика, рулить можно, и мы покатили дальше. Чуть позже спрятали грузовик, другие машины бойцы подожгли перед отъездом, ну и дальше. А через десять километров по удивительно пустой трассе, ночь всё же, на перекрёстке обнаружил тяжёлый мотоцикл с коляской, и трёх фельджандармов, двое у костерка сидели, поглядывали в нашу сторону, слышали же приближение тяжёлой техники, а ноги третьего торчали из палатки. Спал. А мы остановились, и я поработал пулемётом. Аккуратно. А десант упаковал раненого. Я сообщил что мне язык нужен, пленный для допроса. Подъехали, и пока парни собирали трофеи, пулемёт снимали, я допросил. Кстати, капитан Абрамов, мой бывший комбат, удивился, что я его знаю. Ранее Валера не демонстрировал таких возможностей.