Но это стало неважно, когда я вошел внутрь.
В пустой комнате был только небольшой квадратный стол, усыпанный ккакими-то бумагами и чертежами, и три стула. Что ж, пыточных инструментов нет, раскаленного железа и дыбы тоже… Да мы уже в выигрыше!
На одном из стульев сидела Ника и лениво перебирала лежащие перед ней бумажки. Выглядела она не очень хорошо — губы побледнели, под глазами появились синяки, она будто ночь не спала. Возожно, так оно и было, и тогда я явно провалялся в больнице не меньше суток.
Услышав, что кто-то входит, Ника вскочила, увидела меня и кинулась мне навстречу. Обхватила руками, и молча сжала в объятьях так, что я всерьез испугался за целостность шейных позвонков.
Правда это длилось всего секунду. После этого Ника отстранилась и злобно посмотрела на меня:
— Только попробуй еще раз заставить меня так волноваться.
— Хорошо. — легко согласился я. — Попробую. У тебя есть конкретные пожелания по срокам?
Ника фыркнула и отстранилась, но по лицу ее явно было видно, что она рада, что я жив и здоров.
Майор терпеливо ждал, когда мы наговоримся, а, когда я снова поднял на него вопросительный взгляд, приглашающе указал рукой на стол:
— Прошу, присаживайтесь.
— Вы же знаете, что мы должны сейчас быть в академии реадиза? — продолжая играть дурака, спросил я, усаживаясь на стул. — Хотя, наверное, вы не знаете… Я так вообще первокурсник, боюсь пропустить что-то важное на занятиях… Мы же недолго тут пробудем?
— О, совсем недолго. — по-доброму улыбнулся майор, достал откуда-то из-под стола небольшую плоскую коробку, положил ее перед нами. — Я просто задам вам несколько вопросов… И потом вы свободны. Согласны?
— У нас есть выбор? — недовольно буркнула Ника.
Ну не дура ли…
Нет, не дура, я же уже выяснил это. Просто не понимает, в какой ситуации мы оказались и как нужно разговаривать с такими людьми. Поэтому я просто взял ее ладонь под столом в свою руку и слегка сжал. Надеюсь, она додумается, что это значит.
— Конечно, мы ответим на все ваши вопросы. — широко улыбнулся я. — Вот только беда, лично я мало что помню… Но, если что, меня сможет дополнить Ника, если, конечно, будет помнить она… Там такое творилось, вы даже себе не представляете…
— Уверен, что нет. — серьезно ответил майор и нажал пальцем на какую-то кнопку на своей коробочке. — И мне очень интересно было бы послушать. Но для начала — представьтесь.
Глава 25
— Серж Колесников. — легко ответил я. Уж эту информацию он прекрасно знал и без меня, но показать, что я готов сотрудничать — тоже было важно. В списке важных дел это вообще стояло чуть ли не на первом месте — всеми силами убеждать собеседника, что ты ничего не скрываешь и говоришь с ним совершенно откровенно. Тогда есть шанс, что он в это поверит.
— Доминика Арчибальдовна Висла. — четко и с ноткой вызова в голосе представилась Ника.
Надо же, а я ведь только сейчас узнал не только отчество, но даже и полное имя Ники. Доминика, ишь ты. Арчибальдовна, надо же. А я думал, что это я, Себастьянович, звучу громоздко и тяжело.
У них тут у всех, аристократов, что ли, бзик на сложных именах? Чингиз, Бернард, Челси… Хотя Челси на их фоне звучит даже просто, хоть и не совсем привычно.
В любом случае, зря Ника разговаривает таким тоном. Ее можно понять — она впервые в жизни в такой ситуации, и она не знает толком, как себя вести… Но это не значит, что можно вести себя как угодно. Как минимум, здесь есть еще я и у меня свои планы на эту беседу и на ее исход.
Поэтому я чуть-чуть сжал под столом никины пальцы в надежде, что она поймет и усмирит свой гонор хотя бы немного.
— Отлично. — кивнул майор. — А я, стало быть, майор Антон Суджук. Романович, если это важно.
«Стало быть»… Интересно, он случайно проговорился? Или про дружбу с Чел тоже знает и пытается таким нехитрым трюком втереться к нам в доверие, используя знакомую для нас фразу как кнопку включения хорошего отношения к говорящему?
Неизвестно. Равновероятно может быть так, а может быть иначе. В любом случае, зарубку в памяти стоит поставить и отмечать каждый раз, когда он снова скажет «стало быть». Если это будет происходить слишком часто — это плохой знак.
Майор молчал — ждал, как мы отреагируем на его представление. Повисшая тишина буквально требовала, чтобы ее кто-то прервал, и на это и был расчет — заставить нас говорить. Заставить говорить, а потом уже вывести поток речи туда, куда нужно. Майор знал, как это делается. Я знал, как это делается. Вряд ли знала Ника, поэтому я снова слегка сжал ее пальцы, чтобы она молчала.
Умничка Ника промолчала.
— Что ж… — вздохнул майор. — В общем-то, мы, конечно, уже знакомы… Не знаю даже, зачем представлялся вам снова. Привычка. Давайте перейдем к делу.
— С удовольствием, майор. — ответил я. — Ведь чем раньше начнем, тем быстрее закончим, правда же?
— Определенно. — ответил улыбкой майор. — Итак, давайте вспомним вчерашние события.
Вчерашние… Значит я пробыл в больнице чуть меньше суток. За это время они не успели расколоть Нику, и вряд ли успели нарыть много информации обо мне. Максимум — то, что лежит в открытом доступе. Там, конечно, лежит немало, но ничего криминального они не успели поднять, это точно. Смерти Бернарда и Чингиза они точно на меня не повесят, от первого избавился дядя Ваня, второй до сих пор валяется где-то в пустошах, и даже я сам не смогу его найти. Так что разговор пойдет не о них. Разговор явно пойдет об АГАТе.
— Тяжелый был день. — я покачал головой. — Столько всего произошло… Вы же слышали, наверное, что мы нашли АГАТ, да? Представляете, пять лет его никто найти не мог, а мы нашли!
— Да, я слышал. — вздохнул майор. — Мы к этому вопросу еще вернемся.
— Да я с удовольствием! — продолжал разыгрывать дурака я. — Вы вообще его видели? Он такой… ух!.. Картинки и четверти его крутости не передают! Я когда его увидел, думал сначала, что мне чудится!
Да, майор, не ты один умеешь направлять чужие мысли в нужное русло. Чем больше я говорю не о том, о чем ты намерен узнать прямо сейчас, тем больше заранее заготовленных каверзных вопросов ты забудешь и по итогу — не задашь. Чем больше я говорю о том временном промежутке, который ты не намерен обсуждать прямо сейчас, тем сложнее тебе будет потом складывать общую картину произошедшего.
— Нет, сам я АГАТ не видел. — ответил майор, и в его голосе проскользнуло искреннее сожаление. — Хотя и хотел бы, говорят, он действительно величественен. Просто удивительно, что парочка даже не закончивших обучение реадизайнеров смогли найти то, что не могли найти на протяжении целых пяти лет силы половины мира! Я просто поражен, что вам так дико повезло! Кстати, а как вообще вы оказались в пустошах, да еще и так далеко от поезда… Вы же ехали в поезде, верно?
Выкрутился. Всего за несколько вопросов перевел разговор в нужное ему русло. Возможно, перепрыгнул через пару интересующих его моментов, оставив их на попозже, и приступил сразу к самому интересному. Другой на его месте уже начинал бы потихоньку закипать, возможно, даже не отдавая себе отчет в этом. Суджук же, похоже, тертый калач. Впрочем, ладно. Это даже хорошо. Пусть воспринимает эту ситуацию как свою маленькую победу. Возможно, мне так будет даже проще, если он потеряет бдительность.
В то время как он будет пытаться поймать меня на нестыковках моего рассказа, я буду ловить его на проявлениях эмоций и стараться раскачать их, как на качелях, довести его до белого каления, чтобы он забыл, что собственно, хотел выяснить.
— О, это просто. — ответил я, беспечно махнув рукой. — На нас напали!
Губы майора едва заметно дернулись, словно он хотел ехидно усмехнуться, но передумал в последний момент. Сейчас он однозначно праздновал свою собственную маленькую победу.
— И кто же на вас напал? — вкрадчиво поинтересовался майор, складывая ладони вместе и переплетая пальцы. — Вы же ехали в поезде академии, как я понимаю? Кто мог на вас там напасть?
