"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
— И, с позволения академии, — прибавил лорд, — я объявлю здесь, а не в столице.
Он повернулся к двору. Двор, не ожидавший, что его заметят, слегка попятился.
— Зима у вас вышла тяжёлая. Я знаю. — Пауза у него была человеческая, не отмеренная. — Совет учредил фонд поддержки семей пострадавших адептов. Средства переведены. Первыми в списке — две семьи, и обе, я надеюсь, получат хотя бы то немногое, что вообще можно получить деньгами.
Двор молчал.
Потом кто-то сзади сказал вполголоса «ну хоть так», и с этого «хоть так» по толпе пошло тёплое, согласное движение — то самое, каким люди благодарят за то, что о них вспомнили.
Лорд Мат достал из-за отворота сложенный лист и подал распорядителю.
— Пусть висит на виду. Чтобы всякий, кому надо, прочёл сам, а не с чужих слов.
Айра стояла и смотрела на снег.
Кельва увозили отсюда три дня назад, в простом возке, под холстом. Отец сидел рядом и трогал холст ладонью, как трогают плечо. И спросил у ректора одно-единственное, и ректор ему не соврал.
Деньгами тут ничего не вернёшь. Но и от денег не отказываются: она сама последние три года не отказывалась ни от чего.
— Хороший человек, — сказала Тай рядом. И, помолчав: — Наверное.
— Наверное.
Больше они об этом не говорили.
Распорядитель отнёс лист к доске объявлений и приколол его двумя булавками, слегка потеснив бумагу хозяйственной службы о том, что галерею второго яруса домоют к вечеру и что впредь просят не носить туда еду.
Свита увела лорда в тепло, и двор начал расходиться.
Айра пошла поперёк — к доске.
Лист висел там, где его оставили, и никто на него не смотрел. Она встала перед ним и начала читать. Читала она медленно, злилась на это четвёртый месяц подряд, но злость почему-то не помогала.
«Выписка из решения Совета… о вспомоществовании семьям погибших адептов… средства в размере…»
Во дворе лорд сказал «пострадавших». На бумаге слово было короче.
Дальше она разобрала число, от которого в животе на секунду сделалось пусто. Не от жадности. От несоразмерности: на эти деньги в её квартале кормился бы весь рыбный ряд, и не одну зиму.
А в самом низу, мелким письмом, — дата.
Девятое.
— «Впредь просят не носить в галерею еду», — прочла Тай с соседнего листа. — Поздновато просят.
— Верен, — сказала Айра, не оборачиваясь. — Выписки каким числом помечают?
— Днём заседания. — Он тоже не обернулся: читал через её плечо, что заменяло ему приветствие. — Не днём отправки и не днём получения. Тем днём, когда сели и решили.
— Значит, сели и решили девятого.
— Значит, девятого.
Кельв умер в ночь десятого.
Отсюда до столицы трое суток. Знала она это точно: читала чужую подорожную с чужой руки, при хозяине и не торопясь. Лорд въехал в ворота сегодня поутру — значит, выехал одиннадцатого. В тот самый день, когда отсюда увозили возок под холстом, а весть о Кельве ещё только выезжала следом — в ту же сторону, откуда ехал он.
Разминуться на тракте они могли. Могли и встретиться. Услышать на постоялом дворе — тем более.
Но бумага была написана раньше. За сутки до того, как Кельв перестал дышать, в столице сели, посчитали и перевели деньги.
За перевод одной первокурсницы посреди сессии полагалось четыре подписи. Ответ на один запрос из пограничного города шёл сюда четыре месяца. Бумага в этом мире ползла.
Эта обогнала смерть на сутки.
Совет у нас, выходит, ясновидящий.
— Тут «семьям», — сказал Верен и заговорил быстрее, как всегда, когда ему что-то не нравилось. — Не «семье». Множественное число в казённой бумаге может ничего не значить, так пишут все, это общая формула, я её сто раз видел.
— Девятого мёртвый адепт был один.
Верен замолчал. Потом достал огрызок карандаша и переписал себе дату.
К обеду академия окончательно перестала работать.
В столовой не ели — обсуждали. Тефтеля унесли вчера, а разговор о нём только набирал силу и успел обрасти подробностями. Что он был не просто тефтель, а с подливой. Что лекарская сняла чары за час, но человек ещё сутки отказывался разговаривать. Что запах в галерее держался до утра и хозяйственная служба трижды переспрашивала, чем именно там мыть. Отдельной веткой шло, что в трёх задних возках лорда было вино, что вино уже в подвале и что подвал с утра стерегут вдвое лучше, чем ворота.
— Я узнавала, — сообщила Тай, придвигая миску. — Тефтель на бал не выйдет. Пишет, что нездоров.
— Я бы тоже написала.
— Я бы вообще уехала.
За их столом шли ставки.
Ставки на балы в этой академии были древнее самих балов и подчинялись собственному укладу, в котором Айра успела разобраться ровно настолько, чтобы не встревать. Ставили на всё: кто откроет танцы, сколько од осилит страж, упадёт ли люстра.
— На люстру не ставь, — предупредила Тай.
— Ты это уже говорила.
— Я говорила, чтобы ты знала. А теперь говорю, чтобы ты не забыла. — Тай ткнула ложкой вверх, в потолок столовой, за которым, по её представлениям, где-то висела та самая люстра. — Каждый год находится человек, который думает, что уж на этот-то раз.
— А ты на что поставила?
Тай замялась. Это было ново: Тай не замялась ни разу с осени.
— На духов, — сказала она наконец, глядя в миску.
— На каких духов?
— Что на балу объявятся сразу оба. Дух ночного огня и Дух полуденной тьмы. — Тай подняла глаза, и в них было чистое, ничем не омрачённое ожидание чуда. — И подерутся.
Айра медленно положила ложку.
— Я тебе рассказывала, кто такой Дух полуденной тьмы.
— Рассказывала.
— И кто такой Дух ночного огня — тоже рассказывала.
— Ага, — сказала Тай. — Поэтому я и поставила. Я знаю про них больше всех в этой академии. Это называется осведомлённость.
— Это называется мошенничество.
— Это называется осведомлённость, — твёрдо повторила Тай. — Мошенничество — это когда ты знаешь, что будет. А я просто очень хорошо знаю, кто.
Спорить было не с чем. Айра доела молча, обдумывая, как именно ей теперь весь вечер не быть двумя духами сразу.
Кейра сидела через два места, у стены, — там, где сидел её брат. Собственное её место, соседнее, так и стояло пустым. Перед ней была полная тарелка, и Ним рядом ела из своей, не разговаривая.
Смотрела Айра туда дольше, чем собиралась.
— Она пойдёт? — спросила она у Тай негромко.
— Пойдёт. Ей сказали, что можно не ходить. — Тай пожала плечами. — Она сказала, что придёт. Знаешь, я её понимаю. В комнате хуже.
Регламент Юст огласил в нижней галерее, за два часа до срока, собрав пятёрку у доски объявлений.
Лист был тот самый, трёхдневной выдержки, за это время переписанный набело и обзаведшийся полями.
— Пункт первый, — начал Юст. — Явка. Академия собирается вся, поэтому явка не отмечается. Это, между прочим, уязвимость.
— Чья? — спросил Тевр.
— Общая, — мрачно сказал Юст. — Если явка не отмечается, никто не может доказать, что он там был. И никто не может доказать, что не был.
— И что?
— И то, что я всё равно отмечу. Себе. — Он показал шнурок с узелками. — Дальше. Пункт третий, важный, я его вчера дополнил. За бархатный шнур не заходить.
— Про это все уже поняли, — сказала Ним.
— Все поняли неправильно! — Юст поднял палец. — Все поняли, что нельзя, потому что превратят. А я выяснил, что дело не в этом. Чары ведь не наказывают. Они приводят в соответствие.
— В соответствие с чем?
— С тем, чему за шнуром место. — Юст сделал паузу, довольный. — За шнуром гости и угощение. Гость ты или угощение — решают по жетону. Нет жетона — значит, ты не гость. А кто ты тогда?
Тевр очень медленно опустил свой короб на пол.
— То есть если бы у него был жетон...
— То он был бы гость.
— А без жетона он...
— Закуска, — сказал Юст.
— Он не закуска, он тефтель, — вмешалась Ним. — Я видела. А закуской его ректор назвал, мне передавали.
— Тем более! — Юст был совершенно счастлив. — Одно и то же событие названо двумя словами. Одно для тех, кто видел, второе для бумаг. Я это узлом отметил.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.