Еуген во сне дернулся, обнял себя руками и прижал к груди Заплаточку. Молча мы решили, что ему она и правда нужнее.
– Я бы хотел пригласить тебя на свидание, – вдруг сказал Роберт, не отрывая взгляд от Еугена.
Я похлопала глазами. Слова мужчины влетели в одно мое ухо и вылетели из другого, не задержавшись ни на миг. К кому он обращался? Я покосилась на новенького с подозрением.
– Боюсь, Еуген тебя не слышит…
– Я не к нему обращался. Пойдешь со мной на свидание?
Вероника крякнула в кулак и мигом ретировалась за диван, сделав вид, что ее здесь нет.
– Твое предложение очень неожиданное.
– И неприятное?
– Непонятное, – поправила я.
– Прости, мне показалось, что ты… Я подумал, что ты будешь не против.
Мне хватило секунды, чтобы осознать, какая я дура.
– Я не против! – выпалила, пока он не передумал.
Стоило мне согласиться, как сердце пустилось вскачь, а ладони вспотели. Мне хотелось сказать многое, и про то, что свидание будет единственным, и то, что я когда-то уже была замужем, пусть и не официально. И зачем-то хотелось сообщить Роберту о том, что у меня вообще-то есть дочь, будто он сам этого не знает. Но все слова вылетели из головы.
– Я рад. – Роберт улыбнулся и вышел из дома. Не попрощался, не сказал, когда и где будет свидание. Просто ушел.
В любом случае я не смогу пойти на это свидание без дочери, и надеюсь, Роберт это понимает.
– Наверное, он поведет тебя в лес, – донеслось из-за дивана.
– Что?..
– В одной книжке я читала, какие бывают свидания…
– В какой такой книжке?! – Я обмерла, панически осматриваясь.
– Я ее уже вернула на место. Мам, – Вероника высунулась из-за спинки дивана, – я очень рада, что вы с дядей Робертом влюбились.
На вдохе я поперхнулась. Малышке не объяснить, что мы не влюбились, а просто идем на свидание. Откуда она вообще знает такие слова?! Но в моей голове звенел колокол, взрывались фейерверки, а сердце пело. Недолго оно пело, почти сразу появилась мысль – с чего вдруг Роберт обратил на меня внимание? Невзрачная, простенькая, брошенка с ребенком. Или он извращенец? Наверняка с ним что-то не так, раз выбрал не молодую и симпатичную Катарину, а уже почти пожилую и с дитем.
Я так испугалась всех этих мыслей, что уже была готова отменить свидание и вообще не встречаться с Робертом лишний раз. Но сердце, никогда не знавшее любви, противилось, и мозг ему поддакивал. Почему бы не попробовать? Просто попробовать начать новую жизнь, а если не получится – ну и пусть. Не впервой мне латать сломанную судьбу. И интуиция… дурацкая интуиция заставляла нервничать. Ну не верила я, что смогла заинтересовать такого мужчину, как Роберт!
– Мам?
Обеспокоенный голос дочки вырвал меня из раздумий. Оказалось, что я уже долгое время неотрывно смотрю в одну точку и тереблю поясок на платье.
– Идем, цветочек, нужно позавтракать.
– Я уже поела. Мясо и печеньки.
– И нужно выпить настой ромашки.
– Фу… – Дочка скривилась, но послушно приняла из моих рук пузырек с лекарством.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я не болею, даже не кашляла ни разу.
– Играть с Сэтом не отпущу, – заверила я, и девочка сникла, а я мигом решила, что слишком строга к ней. – Только в доме, чтобы я вас видела.
– Мы больше не будем уходить далеко. Ну ма-а-ам!
– Я чуть с ума не сошла, пока искала вас по всей деревне, а нашла у болота! Милая, ты меня расстроила, понимаешь? И очень испугала!
– Прости, прости! – Дочь бросилась ко мне и крепко обняла мои ноги. – Просто в книжке писали, что к дяде-королю нужно идти, когда темно.
– А я тебе сказала, что к болоту нельзя ходить совсем никогда.
– Я обещала больше никогда никуда не уходить.
Я сдалась с тяжелым вздохом. Не верить Веронике причин не было, но и отпустить ее сразу же после того, как подняла на уши половину деревни, чтобы найти ребенка, я не могла.
– У тебя будет испытательный срок, – начала я договариваться. – Через неделю я подумаю, можете ли вы с Сэтом играть без присмотра.
– Угу…
Печальные глаза дочери меня не разжалобили. Я легонько щелкнула Веронику по носу, и она расхохоталась.
Пока я заготавливала обезболивающие настойки для Еугена, Вероника прилежно переписывала сказку из книжки в тетрадь, чтобы лучше запомнить буквы, натренировать руку, да и почитать заодно. Обе мы были заняты, когда фермер пришел в себя.
– Аленка… – Его голос был хриплым ото сна.
Я в этот момент заливала кипятком полынь и шепотом читала заклинание, так что отвлечься не могла.
– Алена?
Глупо не отвечать, когда Еуген меня видит. Я стояла к нему спиной, рядом с камином. Наконец заклинание было полностью произнесено.
– Простите. – Я сделала вид, что задумалась и только что услышала мужчину. – Я готовлю для вас настойку, а ингредиентов нужно отмерять равное количество… Как вы себя чувствуете?
– Так, будто меня с горы сбросили. – Бледный Еуген попытался улыбнуться и облизал пересохшие губы. – Дай воды.
– Не пейте слишком много, – сказала я.
Мужчина проигнорировал мою просьбу, опустошил поданную кружку одним махом и вновь откинул голову.
– Как я… так? Кто ж теперь за огородом-то будет смотреть? Скоро заживет нога?
– Не раньше чем через месяц. Ближайшее время на нее вообще наступать нельзя, и домой вас придется нести на носилках. Я отыщу мужиков, чтобы помогли, но есть кому присматривать за вами дома?
– Да некому. – Еуген поморщился. – Жена померла, а у сына своя семья уже.
– Он определенно очень занят проблемами своей семьи, – кивнула я, скрипнув зубами.
Не успела я как следует обдумать возможность оставить Еугена у себя дома, как в дверь постучали.
– Аленка!
Пришла Дария. Я тут же впустила ее, и девушка ураганчиком ворвалась в гостиную.
– Я тебе такое расскажу!.. – начала она, и мне пришлось жестом показать ей, чтобы молчала.
– Отец твоего мужа плохо себя чувствует, – кивнула я на диван.
Еуген приподнялся на локте и, увидев Дарию, вдруг перестал быть таким бледным. Мне даже показалось, что его щеки заалели.
– О, как вы? – Дария мигом переключилась на мужчину. Метнулась к дивану, села на краешек. – Создатель, что с вашей ногой?! Алена, это ты замотала ее… палками?
– Палки нужны для фиксации, – объяснил Еуген. – Я ногу сломал, когда упал с коня.
– А я говорила, что это опасное животное! – Дария выглядела встревоженной. Даже слишком.
Я вернулась к заготовкам настойки, пока моя подруга общалась с фермером. Девушка все сетовала на то, какими опасными бывают лошади и что к ним нормальному человеку вообще подходить нельзя. Еуген же успокаивал ее, говорил, что ничего страшного в переломе нет и совсем скоро он вновь будет скакать как молодой. Дария услышала «скакать» и взбесилась.
Я слушала их вполуха, разливая будущую настойку по пузырькам. Благо этих самых пузырьков Герда оставила мне не на одно поколение – половина чердака ими завалена. Мне было приятно слышать, с какой теплотой в голосе Еуген общается с моей подругой, и в душе поселилась надежда, что в случае чего фермер вправит мозги своему сыну, но Дарию в обиду не даст.
Пока я складывала в плетеную коробку лекарство для Еугена, эти двое договорились, что Дария с Зафаром какое-то время поживут на ферме и будут помогать ему с домом и огородом. Дария усомнилась в том, что Зафар захочет переезжать, но в помощи не отказала.
– Я, конечно же, перееду к вам прямо сегодня! – жарко воскликнула она, не отрывая жалостливого взгляда от сломанной ноги.
– Тогда настойку я дам вам с собой, – улыбнулась я, радуясь, что в моем доме не будет жить посторонний человек. – Еуген, вот эти три бутылечка, перевязанные бечевкой, нужно пить по одному в день ближайшие три дня. Остальные за это время настоятся и будут готовы, их тоже пейте по одному в день. Желательно перед сном.
– Обезболивающее? – спросил Еуген.
Дария вскрикнула, прижав пальчики к губам:
