— Новость вторая, приятная: амеры закончили подсчет ущерба от вашей последней акции и ужаснулись. Что, в общем-то, неудивительно: если верить оценкам четырех крупнейших страховых компаний Балтимора, то он самую малость не дотянул до одного триллиона долларов. Или, если переводить эту сумму в рубли, то до четырехсот пятидесяти миллиардов. Впрочем, они учли даже последствия падений обломков орбитальных сооружений на планету, так что сразу несколько влиятельнейших сетевых изданий ССНА опубликовали материалы, в которых назвали вашу акцию самой эффективной диверсионной операцией всех времен и народов. Мы этим страшно гордимся… и, конечно же, готовимся к ответным акциям спецслужб Новой Америки. Кстати, амеры почему-то решили, что мы провели эту диверсию в середине ноября, чтобы испортить один из важнейших праздников их государственного образования — День Благодарения. Вот и начали бредить о деле чести…
Я влез в материалы, которые штудировал во время прыжка к Балтимору, нашел это словосочетание и выяснил, что в этом году День Благодарения, отмечаемый в четвертый четверг ноября, приходится на двадцать восьмое. Тем временем Владимир Михайлович счел, что осветил этот вопрос достаточно подробно, и загрузил меня следующим:
— Новость третья, рабочая: вчера вечером старший сержант Завадская сломала челюсть и четыре ребра личному порученцу своего деда, прибывшему в Усть-Неру, встретившемуся с родственницей, находившейся в увольнении, и перегнувшему палку в требованиях перечислить на расчетный счет рода все семь миллионов «боевых», полученных за операцию в Турфане. Я просмотрел запись этого инцидента и считаю нужным процитировать аргумент, который в сердцах озвучила ваша бывшая напарница: «Я только смотрела и училась. А воевал мой первый номер. Да, он отказался принимать эту „долю“, но ВАМ я ее не отдам ни за что на свете. Ибо вижу разницу между настоящим патриотом и вами — торгашом…»
— Вы мне ее сватаете в постоянные напарницы? — хмуро спросил я и не угадал:
— Нет: у этой девушки слишком много сильных эмоциональных связей, за которые можно потянуть, поэтому в ваши напарницы она не годится. А вот хорошей подругой стать может. Но — после войны, ибо сейчас ваше сближение с достаточно высокой вероятностью создаст серьезнейшие проблемы.
Я поблагодарил его за откровенность, выслушал еще несколько куда менее значимых новостей и поинтересовался дальнейшими планами Службы на меня-любимого.
Куратор не стал кривить душой и в этот раз:
— Мне настоятельно рекомендовали дать вам как следует отдохнуть. К сожалению, мы воюем, поэтому скажу так: считайте себя в увольнении до первого декабря, но постарайтесь не покидать Новомосковскую агломерацию. И еще одно: десять минут тому назад я теоретически должен был поднять вас к Геннадию Леонидовичу. Но у него случился очередной форс-мажор, так что аудиенция перенесена на неопределенный срок…
…Власьев принял вызов со второго звонка и появился на экране моего ТК улыбающимся во все тридцать два зуба:
— Привет, Тор! Рад слышать. Ты к нам надолго?
— Понятия не имею… — «честно» признался я и сразу же сгладил эффект от этого заявления еще одним: — Тем не менее, остаток воскресенья и могу, и хочу провести в хорошей компании. Что скажешь?
— Двумя руками «за»! — протараторил он, посмотрел на экран комма и задумчиво прищурился: — Как я понимаю, ты уже в Новомосковске?
— Ага.
— Могу прибыть в центр к двадцати двум ноль-ноль. Девчонок строить?
Я утвердительно кивнул и сообщил, что уже забронировал в «Эльбрусе» кабинет на восемь персон.
— В этот раз ужин оплачиваю я! — в ультимативной форме заявил Матвей, почувствовал, что упираться я не собираюсь, помахал рукой и отключился.
Не прошло и пяти минут, как ко мне «постучалась» Рита и затараторила в режиме скорострельного пулемета:
— Добрый вечер, Тор! Искренне рада видеть тебя в добром здравии… и горю желанием увидеть первой. Благо, возможность имеется: я уже в центре — шарахаюсь с одногруппницей по ТРЦ «Седьмой лепесток» — уже избавилась от охраны и соскучилась не только по тебе, но и по полетам на «Волне». В общем, если подберешь, то обещаю почти не злобствовать с поздравлениями.
Улыбалась она открыто и очень тепло, навряд ли строила какие-либо «левые» планы, поэтому я забил в навигатор название ТРЦ, сообщил девчонке, что буду в летном ангаре через десять-двенадцать минут, и поинтересовался, с чем она собирается меня поздравлять.
Верещагина дурашливо похлопала ресницами и собралась, было, уйти в отказ, но вовремя сообразила, чем это чревато, и раскололась:
— Тор, Империя — это одна большая деревня, а родственные связи дворян плевать хотели на древнюю теорию семи прикосновений. Поэтому слух о том, что ты и Маринка Завадская славно порезвились в Каганате, взорвал высший свет еще в конце прошлой недели. Потом по все тому же сарафанному радио распространился второй. О том, что Кара получила в качестве «боевых» семь миллионов. И свел с ума всех любителей считать чужие деньги. А третий — о том, что тебе пожаловали «Станислава» — свел с ума нас. Но совсем в другом ключе: мы тобой гордимся и жаждем захвалить!
— О, черт… — «убито» выдохнул я и посмотрел на собеседницу с робкой надеждой во взгляде: — Слышь, Рит, может, скажешь девчатам, что я еще не прилетел?
— Убьют… — так же дурашливо ответила она. — И будут правы. Так что готовься страдать… и ускоряйся: я уже подошла к лифтам и вот-вот ткну в сенсор вызова кабинки!
Ускорился. Вернее, сменил пучок воздушных трасс на новый, «влез» на безлимитку и немного позажигал. Потом упал в нужный коридор замедления, полюбовался зданием торгового центра, влетел в ангар и с шиком остановил флаер перед сияющей подругой. Она запрыгнула на соседнее сидение чуть ли не раньше, чем поднялся фонарь, чмокнула меня в щеку, пострадала из-за того, что я не догадался нацепить на пиджак орденскую планку, попросила «как-нибудь» показаться им во всем великолепии, активировала индивидуальную систему безопасности, потупила глазки и… «виновато» вздохнула:
— Знаешь, я, оказывается, так соскучилась по твоим рукам на… хм… полусферах управления и Настоящей Скорости…
Я рассмеялся, обозвал ее болтушкой, развернул «Волну» практически на месте и разогнал в экстремальном режиме. Пока поднимался к безлимитке, сделал «бочку». А там пронесся змейкой между флаерами других любителей погонять, скосил взгляд на раскрасневшееся личико и задал Верещагиной провокационный вопрос:
— Летим в «Эльбрус» или для начала нарезаем кружок по ближайшей кольцевой?
— Йенсен, ты меня так разбалуешь… — предупредила она, побалдела еще минут пятнадцать, а после того, как я ввинтил флаер в коридор замедления, внезапно посерьезнела: — Тор, насколько я знаю, на тебя, кавалера трех боевых орденов и прочая и прочая, уже открыли загонную охоту главы как минимум четырех достаточно влиятельных аристократических родов — Болотниковы, Алябьевы, Головнины и Зубаревы. Загонять в стойло планируют через девиц, проходящих обучение в вашей Академии. Светка Болотникова, вне всякого сомнения, сольется сама, ибо обделена актерским талантом и не сыграет ни влюбленности, ни страсти. Жанна Алябьева накосячит по другой причине — ее с детства воротит от интриг, и она с удовольствием ломает старшим их планы. А Валька Головнина и Галка Зубарева опасны — они прирожденные актрисы, чертовски умны, красивы, харизматичны и честолюбивы, уже разбили не одну сотню сердец и… не обременены принципами.
Да, и от той, и от другой ты при самом минимуме телодвижений получишь все и вся, но после первой же близости гарантированно обзаведешься неснимаемым ярмом. Ибо их старшие родичи — волчары со стальной хваткой.
Я поблагодарил ее за информацию, дал понять, что ярма — это не мое, и спросил, что Рита думает о Завадской.
— Понравилась? — спросила Верещагина без тени нездорового интереса в голосе и взгляде.
Я притер «Волну» к свободному парковочному месту и сказал чистую правду:
