— Твою мать! — проорал Владимир, открыл портал и приказал мне: — Быстрее, неси её в лазарет. И руку забери!
Я подобрал оторванную ладонь, шагнул в портал и очутился в большой белой комнате, где пахло лекарствами. Милая пухленькая женщина в белой шапочке с красным крестом всполошилась, быстро просканировала Кристину и наложила на неё несколько лечебных заклинаний.
— Быстрее, быстрее, неси сюда! — она проводила меня в операционную и сразу же выгнала, сказав, что Кристину можно будет проведать следующим утром. — Всё с ней будет в порядке! И руку обратно пришьём! Только не путайся под ногами!
Я вышел из лазарета в некоторой прострации — меня словно пыльным мешком по голове ударили. Дорогу обратно спросил у проходящих мимо студентов. Когда вернулся на тренировочный полигон, там царила напряжённая тишина. Анновой нигде не было, как и Владимира. Старшаки зыркали на первокурсников так, словно те лично насрали им в завтрак. Егор сидел с шокированным выражением лица и явно переосмысливал свои взгляды на жизнь, а Маша вытирала заплаканные глаза.
— Ты представляешь, её ведь даже не отчислят! — прошептала она и всхлипнула. — Потому что Устав…
— Разрешает поединки на тренировочном полигоне, — закончил я и вздохнул. — Какая горькая ирония, мда.
— Как она?
— Всё хорошо, — я погладил Машу по спине. — Руку пришьют, раны исцелят, через неделю будет как новенькая. А завтра утром сможем её навестить.
— Зачем она это сделала? — вдруг спросил Егор.
— Потому что захотела, — я пожал плечами.
— Но зачем причинять вред без причины? — он почесал свой третий подбородок и сказал: — Сложно. Почти как физика, только сложнее.
Дверь отворилась, и на тренировочный полигон зашёл Владимир.
— Кажется, мне нужно кое-что вам разъяснить на пальцах. Я-то думал, что романовцы, которые учатся в стенах Академии не первый год, — это уже взрослые люди и всё понимают, но, видимо, ошибался, — он пристально посмотрел на старшекурсников, отчего те как-то резко сжались и уменьшились в размерах. — Вы думаете, самое страшное, что может произойти с вам в стенах Академии, — это отчисление? Каждый ваш прокол записывается в личное дело. Все ваши глупости и ошибки навсегда останутся с вами. Конечно, по Уставу Аннову не отчислить, но…
Тренер оглядел всех студентов, улыбнулся и продолжил:
— Но следующий год станет для неё настоящим адом, за это я лично ручаюсь. Какой из неё выйдет командир, если она готова прикончить другого студента только из-за своей тупости и злости? А какой из неё выйдет подчинённый, если она не может выполнить приказ преподавателя? Все мы знаем ответ на этот вопрос, — он выдержал многозначительную паузу. — Поэтому весь выпускной год она будет драить туалеты. Это будет её личный учебный план.
— Бред, — фыркнул шрамированный. — Можно просто отчислиться.
— Если Аннова отчислится, то покинет Академию с волчьим билетом. В военные учебные заведения и структуры её больше не примут. В принципе, теперь она едва ли поднимется выше рядового ликвидатора Трещин, — Владимир равнодушно пожал плечами. — Но если Аннова будет мыть туалеты качественно, у неё по крайней мере будет шанс остаться на второй год и закончить обучение.
— То, что не уточняется в Уставе, решают преподаватели? — усмехнулся я.
— Верно.
— Беззаконие! — возмутился шрамированный, но моментально заткнулся, напоровшись на острый взгляд Владимира.
— Продолжаем спарринги, — велел тот и назвал две следующие фамилии: — Стахович! Железняк!
Сын императора выстоял поединок с достоинством — победить ему не удалось, но истерику он не устроил, своим отцом никому не угрожал и привилегий не выторговывал. Даже продержался минуты две и дал отпор. Следом за ним в центр тренировочного полигона вышел Андрей, а потом и его сестричка — по очереди, конечно. Старшаки вынесли их быстро и эффективно, и пятнадцати секунд не прошло — всё-таки гонору в белобрысых было намного больше, чем мозгов и таланта.
Мария и Егор тоже проиграли, но держались молодцами. Лишь когда они оба сели рядом со мной, я выдохнул с облегчением — обошлось без серьёзных травм. За следующими боями я не следил — незаметно для себя задремал и бегал во сне за бабочками.
Вернулся в реальность, только когда Владимир назвал мою фамилию:
— Ломоносов! Соколов!
Моим противником был шрамированный. От него исходили волны злости, раздражения и беспокойства. Он встал в боевую стойку и выставил перед собой кулаки, только вот я никуда не спешил — начал лениво разминаться. Моё пренебрежение его выбесило.
— Я должен сражаться с этим слабаком? — спросил он. — Даже его безрукая подружка была сильнее. Она хотя бы пыталась драться, а это тупо прикидывается дураком.
— Ты тоже хочешь драить туалеты? — уточнил Владимир, и шрамированный заткнулся.
Он не пытался нарушать правила — использовал магию первого уровня, но спектр навыков у него был широк. Он тоже был стихийником, как и Аннова, только владел не водой, а огнём. Чтобы не выдать свои способности, я не использовал Тени, поэтому выстроил оборону на энергетических волнах и нитях. Все мои чувства обострились — я улавливал, с какой стороны и с какой скоростью в меня летят фаерболы или огненные иглы, и… просто уворачивался. Если шрамированный пытался сблизиться, я отходил.
Прошло пять минут, а шрамированный ни разу меня не достал. Я же ни разу его не атаковал.
— Да вы это видите⁈ — заорал он, тыча в меня пальцем и брызжа слюной. — Он не дерётся! Этот трус бегает от меня по всему полигону! Почему вы ему не скажете⁈
— Ты три года отучился в Академии и не можешь поймать первокурсника? — рассмеялся я. — Может, сдашься?
С рёвом дикого бизона шрамированный побежал на меня, низко опустив голову, — он полностью открылся, уверенный, что и в этот раз я попытаюсь избежать прямого столкновения. Как бы не так. Я напитал энергией мышцы, сделал шаг в сторону, поднырнул под его руку и, крепко обхватив за пояс, опрокинул его прогибом. С громким стуком он ударился лопатками о землю.
— Победитель — Ломоносов! — объявил тренер. — Все свободны! Свои рекомендации по формированию групп я передам Алине Юрьевне.
Постепенно все покинули тренировочный полигон. Я задержался и подошёл к Владимиру.
— Чего тебе, Ломоносов? — бросил он через плечо.
— Хотел кое о чём попросить, — произнёс я ровным голосом. — По поводу рекомендаций.
— Решу без умников, — отрезал Владимир.
— Конечно. Я просто хотел напомнить, что Кристине будет нужна поддержка друзей.
— Погоди, — он с лёгким интересом обернулся. — Ты меня пытаешься шантажировать?
— Скорее, надавить на совесть, — я милейшим образом улыбнулся. На самом деле я ступил на зыбкую почву, но от Владимира всё время после происшествия с Кристиной исходило настолько отчётливое чувство вины, что я решил рискнуть. — Вы могли остановить Аннову сразу. Было очевидно, что у неё кукушечка самую малость протекла. Но вы не остановили.
Владимир прищурился:
— У тебя молоко на губах не высохло, чтобы нотации мне читать.
— Какие нотации? — я поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь. — Просто напоминаю, что Кристине будет очень приятно работать в команде с друзьями. Кстати, её друзья — это я, Егор и Маша. Вы же сами понимаете, что оторванная рука — это не шутки. Могут быть судороги, фантомные боли… А всё из-за чего? Из-за такой глупой ошибки, нужно было ведь просто остано…
— Знаешь, я подумаю над твоим предложением. Просто за твою смелость, — усмехнулся Владимир. — А теперь вали на следующую пару.
Я вышел с тренировочного полигона, пытаясь вспомнить, какая пара стоит следующей по расписанию. Кажется, энергетический обмен с Лысой. Ой, Алиной Юрьевной. Надо бы привыкать называть её по имени-отчеству, иначе ляпну случайно, вот будет неловко… Пока шёл по коридору, мысленно прокручивал прошедшую пару. Аннову, конечно, наказали, но мне казалось это недостаточным. Хотелось наглядно ей продемонстрировать, что обижать людей, которые заведомо её слабее, очень и очень плохо. Почему бы не сделать это сегодня вечером? Я ведь всё равно собирался выбраться к алхимической аудитории.
