– Воля твоя, но я все равно буду звать тебя Модао, раз мне пришло это в голову. Прозвище прекрасно тебе подходит.
– Не вижу никакого сходства между мной и лунным пирожком, – проворчал Люциан и подцепил палочками тушеные овощи.
– А по-моему, один в один. Лунные пирожки такого же светло-сливочного оттенка, как твоя кожа, а еще принадлежат клану Луны, потому что их рецепт пришел в мир именно из вашей резиденции. Хотя эти булочки снаружи мягкие и воздушные, внутри у них – плотная мясная начинка, а иногда даже жгучая из-за специй. Думаю, это вылитый ты.
– Я вовсе не начинен жгучими специями.
– Но твой характер не мягкий, как тесто.
Люциан поджал губы, не желая продолжать странную беседу. «Пусть делает что хочет. Спор только раззадорит Кая. Начну возмущаться, и эта кличка будет звучать чаще, чем мое имя».
Темный принц был проказником с детства – этим он пошел в отца – и с годами ничуть не изменился. Кай любил подтрунивать над людьми, вгонять их в краску, провоцировать или злить – это доставляло ему наслаждение. Люциан знал демона как никто другой и легко подстраивался под его перемены. Он понимал, что любые действия Кая были направлены только на то, чтобы либо подцепить на крючок, либо вогнать в краску.
«Но я не стану закупаться киноварью ради потехи чужого эго. Лучше я ее выкину».
Люциан посмотрел на демона.
– Могу я узнать, где сейчас мои товарищи? Они выбрались из города? С ними все хорошо?
Кай глотнул вина и ответил:
– Я велел Хаски выпроводить твоих друзей, а не убить, так что с ними, естественно, все хорошо. Они покинули барьер, вернулись в мир живых и сейчас ждут у входа.
– Позволишь ли ты мне… раз в несколько дней связываться с ними, узнавать, нет ли снаружи проблем? Не хочу, покинув Асдэм, вернуться на пепелище вместо своего клана.
– Как ты собираешься с ними связываться? – В голосе Кая слышалось недовольство. – Письма отсюда не отправить, а за барьер я тебя не выпущу. Ты мой гость, так будь им, а не бегай туда-обратно. Если в мире что-то случится, я сообщу. Нападения демонов на людские селения меня интересуют в той же степени, что и тебя, поэтому мы на одной стороне.
Люциан прикрыл глаза за веером золотистых ресниц. Спорить снова не имело смысла – они только разругаются, лучше принять на веру его слова о том, что он и впрямь оповестит, если что-то случится. Кай хоть и привык лукавить, но в этом вопросе звучал честно.
– Сегодня я видел новый сон, и у меня появилось несколько вопросов. Могу я задать их? – спросил Люциан после того, как доел основное блюдо и взялся за десерт.
– Можешь, но я не обещаю ответить на все.
– Во сне ты обнаружил в Элеоноре божественное начало. Сейчас ты демон. У меня возникло подозрение, что если ты переродился и жив, то, может быть, и она тоже?
– Не знаю.
– Тогда… может ли она быть божеством?
– Об этом я бы знал.
– Она мертва?
– Не знаю.
Люциан с подозрением посмотрел Каю в лицо, которое не выражало никаких эмоций, и было не понятно, издевается тот или говорит серьезно, легко ли ему дается беседа о прошлой любви или нет. «Лучше не ворошить осиное гнездо. Он потерял любимую, а я пытаюсь расспросить, жива ли она, как будто мы обсуждаем погоду, как жестоко!»
– Твоя ци… – перевел он тему, – она была невероятно токсична и зла при жизни, но сейчас ласкова. Ты научился контролировать свою тьму или причина в перерождении?
– Второе.
– Твое физическое преображение тоже связано с перерождением? Я о том, что в облике Мориона ты ниже и стройнее.
– Да, человек и демон имеют разные лица. Обычно демоническое воплощение мало чем схоже с человеческим, но моя внешность – особенный случай. Запечатывая силы, я становлюсь похожим на мать, а распечатывая – почти копия отца, не находишь?
Люциан задумался и внимательно всмотрелся в черты демонического лица, пытаясь найти сходство с родительскими. В своей прошлой жизни Кай ничего не унаследовал от отца и всецело походил на мать – кроме цвета волос (она была брюнеткой). Однако, переродившись, догнал последнего владыку Ночи и в ширине плеч, и в росте, и в лице, которое ожесточилось и заострилось. Если бы глаза Кая сейчас были не черными, а янтарными, он точно был бы сыном владыки Ночи – почти его копией.
«Как интересно», – подумал Люциан, но вслух спросил другое:
– Сейчас Элеонора думает, что ей суждено стать богом, а тебе – демоном, и это предначертано вам…
– О-ох, давай ты не будешь зацикливаться на этом? Я понял, о чем ты говоришь, и посоветую тебе то же, что и Эленор посоветовали тогда: не думай и просто подожди.
Люциан усмехнулся.
– Значит, никто не стал ни богом, ни демоном. – Его голос звучал тихо.
Кай не ответил, лишь удовлетворенно хмыкнул и допил вино, которое медленно потягивал, пока Люциан доедал основное блюдо и десерт.
Владыка Луны хотел поинтересоваться, не голоден ли темный принц, но передумал: перед ним фактически сидел мертвец, которому, естественно, не требовалась пища.
– Я вижу, ты закончил. – Кай поднялся с места. – Не против прогуляться? Я покажу основные удобства замка и познакомлю с Асдэмом.
Люциан кивнул и поставил пиалу на блюдце.
– Буду благодарен владыке тьмы за экскурсию.
Кай насмешливо хмыкнул, обходя стол.
– Модао так мил и вежлив… какая прелесть. – Его слова звучали как очередная попытка спровоцировать, но Люциан сохранял спокойствие, будто водная гладь.
Они пересекли длинный коридор, на стенах которого висело несколько картин, и свернули налево, оказавшись в следующем коридоре. По обеим сторонам располагались двери, ведущие в разные комнаты.
– Это купальный бассейн. – Кай отодвинул бамбуковую дверь и приглашающе махнул рукой, на что Люциан кивнул.
Они вошли в просторную, обделанную мрамором комнату, по центру которой находился большой водоем. На поверхности плавали лепестки сакуры, принесенные ветром из сада, благоухающего прямо позади бассейна. В сад вели распахнутые настежь двери. Люциан не понимал, по каким законам существовал этот замок; казалось, попасть в сад можно было из любой комнаты, если того пожелает хозяин.
– При желании омывайся здесь. Это место будет радо гостям, обычно оно пустует.
– Боюсь, я не смогу добраться сюда. В твоем замке так много коридоров, что любой заплутает и умрет раньше, чем искупается.
Кай коротко рассмеялся и потрепал зрелого владыку Луны по голове, как маленького ребенка.
– Просто подумай о бассейне, и первая дверь из коридора приведет прямо сюда. – С этими словами он развернулся и, поманив Люциана за собой, вышел.
Люциан выдохнул, и в этом тихом звуке слышалось все его глубочайшее смирение. «Ну кто гладит по голове владыку клана – человека, который за столь короткую жизнь перебил больше сотни тварей?» Он пригладил растрепанные пряди и последовал в коридор за принцем.
– Это блаженная комната. – Кай открыл следующую дверь. – Ты в ней уже был.
Стоило Люциану войти внутрь и увидеть целующихся людей, как он тут же узнал помещение и выскочил обратно.
Кай тихо прыснул.
– Не стесняйся. Если захочешь любви, можешь прийти сюда. Я не стану возражать.
– Благодарю, но меня это не интересует.
– Не интересует? Как мужчину может не интересовать женская ласка, поцелуи и прикосновения? Владыка Луны настолько хорошо владеет телом и духом, что способен хранить вечное целомудрие?
– Думаю, я способен хранить целомудрие благодаря типу своего самосовершенствования, а также верности – у этого владыки есть невеста.
Кай вскинул брови и насмешливо протянул:
– То-очно, невеста… А если бы не она и условия самосовершенствования, ты бы поддался разврату?
Люциан поджал губы.
– Ты не мог бы воздержаться от непристойных вопросов?
– Разве я спросил что-то непристойное? – Кай состроил невинное лицо. – Приношу свои извинения, как видишь, мой дом – сплошное бесстыдство, поэтому я говорю обо всем так легко. К тому же устои демонического мира отличны от человеческих, в Асдэме тебе предстоит столкнуться не с одним пороком, который здесь считают благопристойным.
