"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс

— Ты сам видел, что Тана лучше, чем большинство участников, может даже вообще всех, — сказала Мирена, прижимаясь к Незель.

— Понимаю. Но в таких опасных делах всегда бывают случайности. Я беспокоюсь и за Ксандаша, но он-то взрослый и отвечает за себя сам.

Был уже поздний вечер, почти ночь. Санд сегодня остался с семьёй, Хартан побежал по своим молодым делам, а мы развалились на пушистом ковре в гостиной первого этажа, пили вино и вели неторопливую беседу. Как бы я ни пытался сохранять непроницаемое лицо, но скрыть чувства от высшей жрицы Фаолонде шансов было мало. Проектор, стоящий посреди комнаты, работал, показывая трансляцию игр, но в данный момент меня ничуть не интересовало происходящее в иллюзии. Моё беспокойство оказалось настолько велико, что меня даже не будоражил вид трёх прекрасных женщин в коротких халатиках, которые откинулись на подушках, вытянув длинные стройные ноги. Ну ладно, почти не будоражил.

— Тана тоже взрослый, — сказала Кенира, погладив меня по руке.

— Уж ты-то лучше всех понимаешь, о чём я, — ответил я ей.

Она кивнула. Я тоже ощущал её волнение, пусть ей лучше удавалось сохранять видимое спокойствие.

— Не понимаю, с чего такой прокисший виноград? — нарушила паузу Незель. — Хартан не впервые подвергает себя опасности. Когда он шёл сражаться с монстрами или раньше, перед поездкой в Ранраэ, ты не нервничал так сильно. Теперь же, во время честных состязаний, беспокоишься, словно потерявшая котёнка кошка.

— Завтра всё по-другому, — вздохнул я. — Раньше я был с ним, мог чем-то помочь — артефактами, магией, даже советом. Мог позаботиться о снаряжении, позвать Таага, да что угодно! Ну а завтра на боях мне останется только смотреть.

— Завтра ты тоже будешь рядом, — успокоила меня Кенира. — Как и я. И поверь, если что-то пойдёт не так, я сидеть спокойно не стану.

— Если его дисквалифицируют из-за вмешательства извне, он не обрадуется, — заметила Мирена.

— А вот это, мам, я как-нибудь переживу! — рассмеялась моя жена.

Незель сладко потянулась, заставив меня непроизвольно сглотнуть, и требовательно протянула опустевший бокал. Я приветливо улыбнулся, сплёл несложную структуру — из стоящей на столике бутылки вылетела большая тёмно-красная капля и подлетела к Незель. Та поймала её бокалом, благодарно кивнула и сделала глоток.

— Ты права, — наконец, сказал я ей.

— Конечно права! — рассмеялась Незель. — А в чём именно на этот раз?

— Ну, что я должен был бы беспокоиться и раньше. И подготовиться лучше.

Мирена отстранилась от Незель и повернула ко мне голову:

— Куда уж лучше? Пусть я не полностью осознаю весь объём подготовки к моему спасению, — она одарила меня взглядом, столь полным тепла и благодарности, что моё сердце почти пропустило такт, — но всё остальное ты сделал как надо. Даже не просто «как надо», а перестраховался всеми возможными способами!

— Можно было бы сделать что-то ещё! — упрямо возразил я.

— Например?

— Ну, не знаю. Мог бы позаботиться, например, о запасе магии.

— Ты и так о ней позаботился. Нам с Кенри ничего не надо, а у Ксандаша, Дреймуша и Хартана имелись накопители.

— А если бы их не хватило? А если бы понадобилось элир больше, чем у них было при себе?

Незель вытянула стройную ногу и коснулась моей ступни. Пусть я понимал, что она сделала это без намёков, лишь желая успокоить, но в этом движении было слишком много эротизма, чтобы можно было говорить о каком-то спокойствии. Что удивительно, как Кенира, так и Мирена сопроводили этот жест одобрительными кивками.

— Ули, ты же сам понимаешь, что в тебе говорит упрямство, а не разум, — сказала Незель. — Если уж мы заговорили о магии, то понадобился бы либо какой-то безумно сложный артефакт, либо реликвия моего господина. Алира может восполнить потерю в обычное время, а в бою её магия принесёт только вред. Без последствий она может обмениваться магией только с Миру, для Ксандаша и Хартана её элир несла бы только опасность. Да и с Миру… Представить ситуацию, когда у кого-то из них двоих наступит истощение я не могу, а на воображение я никогда не жаловалась. Есть ещё ты, но у тебя ситуация другая. Магии у тебя вообще нет.

Мне не хотелось признавать правоту Незель, но выхода не было. Из-за завтрашнего начала нового тура боёв я накрутил себя настолько, что даже стал сомневаться в прошлых решениях. Да и, если подумать, и в предстоящих боях ничего страшного не было. Главный узкий момент — использование доработанного Последнего Шанса — я уже преодолел. Поговорив со жрецами Керуват, я выяснил, что Блюстительница Договоров даёт своё позволение при условии, если я деактивирую эвакуационный контур, оставив только защитный. Что я и проделал прямо там, на арене.

— Да, ты говорила, что Фаолонде могут передавать магию, — припомнил я.

Тема не слишком меня интересовала — существовало множество способов транспортировки элир, единственное, в интенсивном бою, где применялось множество сильных чар, страдала надёжность.

— Конечно могут, — улыбнулась Незель. — Ведь магия человека — часть его души. Но настоящая необходимость возникает редко — слишком узкая область применения.

— Имеешь в виду, что люди со столь совместимой элир, как мы с мамой, очень редки? — высказала предположение моя жена.

— И это тоже, — не стала отрицать Незель. — А ещё у них друг к другу должны быть крепкие чувства. Впрочем, обычно у людей с одинаковой магией так и есть. Это могут быть дети и родители, братья и сёстры, чаще всего близнецы. Пусть само благословение простое, доступное даже младшим жрецам, но разница в силе достаточная, чтобы затея имела хоть какой-то смыл, встречается даже реже, чем одинаковая элир. Забавно как раз то, что ваш с Миру случай — именно таков, просто на совершенно противоположном краю шкалы. Но если хотите, я могу наложить благословение для вас с Ули — ваша связь крепка, а твоя магия не вызовет у него отторжения. Что думаете? Это могут быть кольца или браслеты, хуже — медальоны. Только Ули, скорее всего, твоей магией воспользоваться все равно не сможет.

Я на мгновение задумался. При всей заманчивости предложения реальный смысл в нём действительно отсутствовал. Благословение моих имплантатов основывалось на жгучем желании обладать магией. А реликвии, о которых говорила Незель, использовали совсем другую связь — любовь к жене. И как бы мне этого ни хотелось, но всё вместе никак бы не заработало. К тому же я вот-вот собирался получить магию, проведя ритуал. И тогда моя собственная элир, моя воробьиная сила, неизбежно вступила бы в конфликт.

К тому же я не мог избавиться от ощущения, что все мои волнения отдавали лицемерием. Ведь я спокойно, даже с некоторым удовольствием наблюдал за сражениями на арене, в которых участники бились не на жизнь, а на смерть, наносили друг другу серьёзные увечья, один раз даже со смертельным исходом. Но стоило опасности коснуться моего сына, я тут же превратился в ярого противника кровопролития. Особо неприятный привкус возникал от осознания, что всего несколькими днями ранее я сам подвергал смертельному риску его жизнь вместе с жизнями Кениры и её мамы. И пусть тогда я тоже беспокоился, но в подобные истерики не впадал.

От мрачных раздумий меня громкий звук. Дверь резко распахнулась и в гостиную ввалился Хартан. Он окинул взглядом наши тела, развалившиеся на груде подушек, ухмыльнулся, решительно подошёл к бутылке с вином и сделал большой глоток прямо из горлышка.

— Случилось что-то хорошее? — насмешливо спросила Кенира.

— Почти, мам! — засмеялся он. — Я придумал для боёв совершенно потрясающее прозвище!

— И какое же? — поинтересовался я.

— А это вы узнаете завтра!

— А теперь, уважаемы господа и прекрасные дамы, — раздался над ареной гулкий голос ведущего, — наступает тот момент, которого мы так долго ждали! Двенадцать дней вы наблюдаете за сражениями, познакомились с каждым из участников, знаете их силы и слабости. И пусть за некоторых из них вы переживаете, как за родную бабушку, верите в их победу настолько, что готовы поставить весьма длинную децию, но разве вам не стало немножко скучно?