– Ты в порядке? – повторил он.
Медленно кивнула. Роберт улыбнулся и притянул меня к себе.
– Видел клецки в тарелке, а я жутко голоден. Угостишь?
– Конечно… Садись за стол.
Вероника молча сверлила взглядом окно, сидя на подоконнике. Роберт ел остывшие клецки, а я кусала кончики пальцев, стараясь не ходить туда-сюда по кухне и вести себя расслабленно. Но как, черт возьми, можно казаться спокойной, если в голове такой бардак? Почему Роберт не стал ничего выяснять? Будь я на его месте, меня бы разбирало любопытство вперемешку со страхом!
«Ты не на его месте, – хмыкнул внутренний голос. – Откуда тебе знать причины, по которым он ничего не торопится спрашивать?»
– Вкусно? – зачем-то задала я совершенно глупый вопрос. Кусочки теста, сначала сваренные, а после обжаренные, на вкус не отвратительны, но и искусной кулинарией их не назовешь.
Роберт, впрочем, довольно зажмурился:
– Я никогда раньше не пробовал ничего подобного. Что это?
– Просто тесто.
– Любопытно…
– Мам, папа! – вскричала молчавшая до этого Вероника.
Роберт звякнул вилкой о тарелку, уже собираясь встать, а я бросилась к окну. Повозка Савара промчалась мимо забора по дороге, ведущей в лес. Если он уезжает только сейчас, то где был все это время? Неужели говорил с кем-то из деревни? Не приведи Создатель, с Шерпом!
– Все-таки надо было его проклясть, – в сердцах буркнула себе под нос.
– А ты умеешь? – усмехнулся Роберт, встав за моей спиной.
– Мама не умеет! – замотала головой Вероника. – Она даже ругаться не умеет. Когда папа нас выгнал, мы ушли, а мама…
– Вероника, – оборвала я ее, – мама умеет ругаться, но не при тебе.
– Потому что я девочка? Но ты ведь тоже девочка…
– Потому что ты маленькая. Если ты позавтракала, то иди в свою комнату, а я скоро приду, и мы с тобой займемся стиркой. Хорошо?
– А Сэта пригласим?
– На улице сильный дождь, Сэту не стоит выходить в такую погоду.
– Не люблю дождь, – проворчала дочка, сползая с подоконника.
Роберт проводил Веронику с улыбкой, а ко мне обернулся с хмурым выражением лица. Я вздрогнула, невольно вскинув подбородок повыше.
– Когда он говорил о проклятии…
– Я не умею проклинать людей! – вспыхнула я.
– Ты говорила о Герде. Твоя бабушка была ведьмой?
– Не была, ее считали ведьмой. Герда никогда не отличалась покладистым характером, и многие ее не любили, за что окрестили этим вот… словом.
– Она была обычной травницей?
– Совершенно обычной.
– А защитная печать над входной дверью ее рук дело?
– Не понимаю, о чем ты? – Я сцепила пальцы в замок, так как руки начали мелко дрожать. Почему я вообще оправдываюсь перед соседом, как школьница?!
– Неважно, мне, наверное, показалось. – Качнув головой, Роберт порывисто притянул меня к себе. Я прижалась щекой к его груди. От мужчины вкусно пахло свежескошенной травой и древесной стружкой, и этот запах потихоньку начинал сводить меня с ума. Мне уже казалось, что я чувствую его повсюду и каждый раз растерянно оборачиваюсь в поисках Роберта. Но вот он, стоит передо мной и обнимает так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а я, вместо того чтобы обнять его в ответ, изо всех сил стискиваю челюсти, чтобы не разреветься.
Приезд Савара что-то перевернул во мне. А то, что я не знала, зачем он ездил в деревню, заставляло дрожать от страха. Он может отомстить, и я уверена, его месть будет куда страшнее Гердиной. Бывший муж потерял дом, работу… Да, меня это известие несказанно порадовало в первую минуту, но вот теперь волной нахлынула паника.
День прошел как в тумане. После завтрака Роберт ушел, оставив нам мясо со вчерашних посиделок. Мы с Вероникой занялись стиркой и уборкой, на улице все равно нечего было делать. Пора уже пополнять запасы трав и кореньев, но в такую погоду не хотелось и нос из дома высовывать.
К вечеру меня отпустило. Я перестала в страхе вздрагивать каждый раз, когда ветер швырял в окно какую-нибудь ветку или хлопал неплотно закрытой створкой. Почитала дочери сказку, приготовила скудный обед и ужин.
Окончательно расслабилась через неделю, а через две вовсе забыла о Саваре. Как я думала, навсегда.
В погожий солнечный денек Вероника потащила меня в лес. Запасы трав были пополнены, и следовало уже подготовить список заготовок с осени до следующего лета. Боялась представить, сколько мешков мне нужно будет заготовить! В этой деревне вечно кто-нибудь калечится, чихает, мучается головной болью, а то и вовсе ломает ноги!
Еуген все еще был под опекой Дарии, но я видела ее за последние две недели всего один раз, и то мельком. Подруга улыбалась, играя со своим сыном во дворе нового дома.
Новости от Джори пришли внезапно. Виви примчалась как была, в переднике, заляпанном мукой.
– Письмо! Алена, Джори написал! – визжала женщина, в несколько шагов преодолев расстояние от входной двери до кухни.
Я в этот момент готовила на обед жареную рыбу и лапшу. Почему Виви решила поделиться со мной радостной новостью, мне было неизвестно, но очень приятно. Почувствовала себя нужной.
– Смотри! – Она сунула мне в руки влажный от слез лист бумаги.
Джори писал, что добрался до Мельсона без происшествий, ночевал в тавернах, когда проезжал города. В лечебницу удалось попасть не сразу, но на следующий день его приняли, когда он сказал, что его прислал Роберт Лабердан. Он упомянул и то, что это имя произвело фурор в маленьком кабинете главного лекаря, Джори тут же определили в комнату с удобствами и назначили операцию через два дня. Он только отпросился на час, чтобы отправить письмо первым почтовым экипажем.
Единственное, что огорчило Виви, но порадовало меня, – Джори не отпустят сразу после операции, задержат еще на несколько дней. Все-таки присмотр главного мельсонского лекаря куда лучше, чем если бы мне пришлось самой помогать Джори восстанавливаться. Увы, но, несмотря на невероятную силу магии, я все же не была специалистом.
– На несколько дней – это ведь недолго, правда? – с надеждой спросила Виви. – Они ведь не задержат его на месяц или два?
– Нет, – улыбнулась я. – Несколько дней – это даже меньше недели.
– Счастье-то какое! Мой муж будет здоров благодаря тебе и этому замечательному Роберту! Я не знаю, как вас благодарить!
– Меня не за что благодарить, Виви. А Роберт и правда молодец, это он помог твоему мужу. Испеки для него что-нибудь вкусное.
– Уже, уже пеку! – закивала Виви, вытирая проступившие на глазах слезы. Шмыгнув носом, стиснула меня в объятиях и умчалась домой.
Я разложила обед на тарелки, пригласила к столу Веронику и Сэта. В последнее время моя дочь все больше времени проводила за занятиями, а вместе с ней и соседский мальчишка. Он уже умел писать едва ли не половину букв из алфавита, а вот читать все еще не мог. Вероника подбадривала друга, а иногда хвасталась – читала ему по слогам какой-нибудь отрывок из книжки и с наслаждением ловила его завистливый взгляд.
– Вот учись читать и тоже так сможешь! – хлопала она друга по лбу, после чего начиналась драка.
– Вероника! Сэт! – позвала я снова, и шум в спальне затих. Следом послышался топот босых ног.
– Я женюсь на вашей дочери! – покраснев, выпалил Сэт, прибежав на кухню.
Вероника с гордым видом прошлепала к столу и со скрипом отодвинула тяжелый стул.
– Вообще-то я еще не дала свое согласие. – Сев, дочка разгладила подол платья ладошками. – Вот читать научишься, тогда обсудим.
– Подрастите для начала, – хохотнула я, не сдержавшись. – Но читать, Сэт, и правда научись. Очень нужное знание.
– Ладно, – недовольно буркнул мальчишка, забираясь на стул. – Но предложение я назад не приму, только согласие!
В Сэта с легкой руки Вероники прилетела тряпка для стола. Мальчишка взвизгнул, но в ответ не бросил, буркнув, что он, вообще-то, джентльмен.
– Есть давайте, джентльмены. – Я убрала тряпку на тумбу и присоединилась к детям.
Рыба получилась сочной и нежной, а специи, щедро выделенные мне Гасконом, придали блюду пряный вкус. После того как Уля сделала свои первые шаги по комнате, Гаскон за мое здоровье готов был молиться, не то что специями пожертвовать.
